Бум. Бум. Бум.
Я подскочила при звуках долбёжки, напоминавшей, скорее, сильные вибрации, нежели грохот. Вздрагивание горной породы, а не удары кулака по дверной створке – хотя ощущалось именно последнее. Позади – прямо за стеной – ломилась сотня ифритов. Если они найдут хотя бы одну-единственную щель, то просочатся внутрь и разорвут нас в клочья. Я прикусила губу и велела разуму угомониться, но сердце своевольно неслось вскачь.
Правильно. Глубокое, размеренное дыхание. Не позволяй панике затуманить рассудок. Умирать никто не собирается.
Откуда такая уверенность?
Принцы не подыхают в помойных ямах подобно крысам.
А где же тогда они преставляются? Можно ли всё-таки избежать перехода в мир иной?
– Амель, – встревоженно прошептала Саветт.
Я проследила за её взглядом, останавливаясь на коленопреклонённом скоплении народа, торопливо слезла с Раолкана и присоединилась.
– Встаньте, – произнёс коренастый мужчина, стоявший возле носилок. На нём сверкали нагрудная пластина и поножи, лицо скрывал драконий шлем. – Доминара, да продлит небо его царствование, тяжело ранили в пути, и он лишился чувств. Я Искарис, лейтенант драгунов Доминара, и я прошу вашей помощи.
На меня словно вылили ушат ледяной воды. Тот самый Искарис, которому передавал сведения Сумеречный завет? Нужно держать язык за зубами.
Особенно это касается твоих посланий. Ты ведь не отдавала их Первой всаднице?
С чего бы?
Подождёшь, пока Доминар не придёт в сознание, и вручишь лично, если будет возможность. Или Хубрику, если он оклемается первым.
Я проглотила комок в горле. Скрыть их будет нетрудно, однако правитель потерял руку, а его убогое ложе насквозь пропиталось кровью. Выживет ли он?
– Амель Лифброт, – обратилась ко мне Ашана Уиллоуспринг. – Проводи драгунов в комнату, отведённую Хубрику. Там мы сможем позаботиться о раненых, включая Повелителя. Я обеспечу безопасность, лейтенант.
– Отставить, – остановил её Искарис. – Пусть безопасность обеспечат настоящие воины. Тредвел, Кёрнан, займитесь этим.
Он всерьёз считает, что человечки в доспехах справятся лучше драконов? Двое солдат, отсалютовав, устало двинулись к двери, около которой подбоченилась Ашана. Вид изогнутой брови заставил меня сжаться в комок, хотя я и не являлась причиной недовольства.
Всякий, кто пренебрегает словом Первого всадника, играет с огнём.
Всякий, имеющий дело с Сумеречным заветом, играет с кое-чем похуже. Искарис определённо спелся с демонами, топчущимися за нашим порогом, что бы там ни говорили. Скривившись, я повела его в самое сердце убежища. Неправильно это. Словно добровольно заливаешь в себя отраву.
Когда отрава попадает в желудок дракона, то сгорает как при лихорадке. Инфекция попросту не выживает во внутреннем огне.
Удобно. Жаль, я не дракон.
Так стань этой печью. Замани его и затем уничтожь.
Я стиснула челюсть, решив воспользоваться первой же попавшейся возможностью.
– Сюда, пожалуйста, – пробормотала я, показывая дорогу. Драгуны уже отцепили царские носилки и теперь тащили их сами. Никто не рассказывал нам в школе о существовании серебряного цвета.
Серебряных не передают школе. Они даруются Доминару в рамках договора с Ха. Всадники служат драгунами и являются сильными, доблестными воинами.
Удивительно, что Раолкан уродился с другим цветом чешуек.
Хочешь сказать, серебро лучше пурпура?
Ни в одном глазу.
То-то же. Мне не нужны блестючки для демонстрации своего величия. Оно и к лучшему: этой парочке требуется помощь. При побеге они серьёзно пострадали и не могут летать.
– Тебя ранило в битве? – задал вопрос Искарис, пожирая глазами мою обездвиженную ногу, и прищурился, стоило ему обнаружить беженцев. Я вновь ощутила холодок. От него повеяло презрением. Я тут что, единственная, кто ценит жизнь превыше всего?
Не бузи. У нас под боком Саветт, Хубрик и Доминар. Мне кажется, Ашана не такая холодная, какой ты её себе представляешь. Теперь, когда ифриты долбятся в дверь, она их не оставит.
Поживём – увидим.
– Я калека, – ответила я просто. От Искариса следует ожидать абсолютно любого удара, но вот удар по гордости пережить несложно. Мы вошли в апартаменты для страждущих. – Койки здесь есть.
Лейтенант огляделся и поморщился.
– Сойдёт. Убери отсюда вон того оборванца.
– Он всё ещё приходит в себя после ранения и жара, – возразила я.
– Мы заберём помещение целиком. Сюда имеют право входить только доверенные лица.
Его властные манеры и крепкие мышцы заставляли меня чувствовать себя крошечной и ничтожной, но кто-то же должен заступиться за болезного.
– Хубрику для восстановления нужны отдых и койка. Как и Доминару и вашим людям. Будет сподручнее ухаживать за всеми в одном месте.
От его свирепого взгляда захотелось отступить, но я глубоко вздохнула и осталась стоять там же, где стояла.
– Кто лечил старика? Ты? – задал он следующий вопрос. Тем временем драгуны уложили правителя на кровать, где спала прошлой ночью Саветт.
Мне пришлось проглотить слюну, прежде чем ответить.
– Да.
– Тогда займись Повелителем, всадница. Если огрызнёшься на следующее приказание, твоя шея познакомится с моим сапогом.
Я кивнула. От страха во рту совсем пересохло, ладони вспотели, однако мне удалось снова отбить учителя, и, может быть, может быть, удастся поставить на ноги и наставника, и владыку.