Ромео
Было далеко за полночь, когда я переступил порог квартиры Рэйчел. На столике у стены горел дежурный ночник; дом встречал сонной тишиной, разбавляемой лишь мерным мерцанием и бульканьем круглого аквариума в углу. Швырнув связку ключей на кухонную тумбу, я заглянул в холодильник за банкой газировки, после чего бросил взгляд на настенные часы в виде кота. Рэйчел всё ещё не вернулась, но к её поздним приходам я давно привык: наверняка глушит сейчас уже третью по счёту чашку кофе.
Щёлкнув жестяным кольцом, я рухнул на диван — моё временное пристанище с розовым пледом в привидениях и пушистой белой подушкой. В тридцать четыре года ночевать на диване у родной сестры — затея, прямо скажем, не самая статусная и сексуальная, но полным неудачником я себя всё же не чувствовал: Рэйчел костьми бы легла, но не позволила мне искать угол на стороне. Если уж моя сестра вбивала себе что-то в голову, это «что-то» происходило со стопроцентной неизбежностью. Она была упрямой как чёрт, и именно этой каменной брони мне сейчас катастрофически не хватало в собственной жизни.
Вытянув гудящие ноги, я сделал жадный глоток колы, пытаясь переварить всё случившееся этой ночью в парке ужасов. Внутри поднялась странная, беспокойная волна — не дающий покоя зуд незавершённости, методично подтачивавший моё терпение и требовавший ответов.
Каковы вообще были шансы вот так нос к носу столкнуться с Айви Джейд?
Поймать её одну-одинёшеньку в этой глуши на другом конце Пенсильвании?
После стольких лет полного радиомолчания она внезапно материализовалась передо мной, распростёртая посреди кустов и визжащая точно самая очаровательная сумасшедшая из всех, кого мне доводилось встречать. Я тихонько усмехнулся себе под нос. Она была забавной. Избалованной врединой — о да, капризной просто до чертиков. Но при этом искренне смешной.
Потянувшись поставить банку на журнальный столик, я залип взглядом на книге, лежавшей рядом с корзинкой для пультов. «Снимая маску с моего светлого рыцаря» словно гипнотизировала меня с глянцевой обложки. Из страниц на месте последней остановки торчал свернутый вдвое длинный чек из CVS.
Взяв увесистый том в руки, я почувствовал, как дурацкая, неконтролируемая улыбка сама собой расползается по лицу. Стереть её было решительно невозможно. Книга мгновенно воскресила образ Айви Джейд — нежную, гладкую кожу на внутренней стороне её предплечья, едва коснувшуюся подушечек моих пальцев. Я всё ещё физически ощущал её тепло. Она была столь же осязаемой и настоящей, как этот бумажный переплёт, и, раскрыв страницу, я поймал себя на остром желании читать дальше — если не ради собственного интереса, то хотя бы ради того, чтобы прикоснуться к тому, от чего она так отчаянно фанатела.
— Приве-е-ет! Я притащила китайскую еду! — запела с порога Рэйчел, звеня ключами в замке.
Я даже не расслышал, как скрипнула входная дверь. Толчком бедра захлопнув створку, сестра ввалилась на кухню с шуршащими пакетами наперевес.
— Как прошло собрание? — крикнул я, всё ещё скользя глазами по строчкам и чувствуя лёгкую рассеянность.
— Продуктивно. Я по уши накачана кофеином и чистым сахаром.
— Заметно.
— Да брось, не настолько же всё очевидно! — фыркнула она, и из кухни донеслось шуршание открываемых пластиковых контейнеров. — Курицу в апельсиновом соусе будешь?
— Идеально. Я зверски голоден, — отозвался я, когда Рэйчел наконец показалась в проёме гостиной.
Она водрузила передо мной картонную коробку с лапшой, из которой торчали деревянные палочки, точно крошечные надгробия над порцией риса. Но прежде чем опуститься в кресло напротив, она небрежным щелчком бросила мне на колени металлический кругляш.
Захлопнув книгу, я опустил глаза на ладонь.
Тяжёлый жетон, покрытый плотной красной эмалью. По центру красовалась рельефная римская цифра «X».
— Уже десять лет? — спросил я с гордостью, поднимая на неё взгляд и не сдерживая теплой улыбки.
Рэйчел уже вовсю орудовала палочками, отправив в рот внушительный ком клейкого риса:
— Десять лет и одиннадцать дней чистой трезвости. И каждый гребаный день — это по-прежнему бой на выживание, — ответила она, но в глубине её глаз я отчётливо различил выстраданную, законную гордость — тот самый блеск настоящей победы, что выковывается в огне.
— Что ж, к счастью, ты у меня прирождённый боец, — произнёс я, накрывая её ладонь своей. — Поздравляю, Рэч. Я чертовски тобой горжусь.
— Знаю, — шмыгнула она носом и завозилась в кресле, устраиваясь поудобнее. — Всё, завязывай с соплями. Жри давай, остынет.
Я тихо рассмеялся, подцепляя палочками хрустящий кусочек курицы. Рэйчел никогда не отличалась сентиментальностью, но, с другой стороны, взросление с эмоционально отмороженными родителями оставило нам слишком мало инструментов для выражения нормальных чувств — и по Рэйчел эта травма порой била куда сильнее, чем по мне.
Нелегко расти под крышей дома, где на тебя смотрят скорее как на досадную обузу, чем на собственных детей, и наши попытки справиться с этой болью разбросали нас по кардинально разным баррикадам.
Мама умерла, когда нам стукнуло по четырнадцать.
Отец был неуправляемым, запойным алкоголиком.
Ничто не давалось даром; в нашей жизни не существовало ни единого островка стабильности — кроме той нерушимой связи, что намертво скрепляла нас с Рэйчел. Мы были всем, что у нас оставалось: единая кровь, поводок выживания, спасительная и животворная пуповина на двоих.
Но даже этого оказалось недостаточно. Если я, будучи странным изгоем-эмо, спасался книгами и школьным театром, то Рэйчел с головой рухнула в ту самую заразу, что в итоге свела в могилу нашего папашу. И затянуло её по самые уши.
Казалось, целая вечность прошла с той ночи, когда я нашёл её на ступеньках подъезда, захлёбывающуюся в собственной рвоте. Бесконечные черные ночи. Дикие перепады настроения и дни, когда она попросту пропадала без вести. В ту пору она была всего лишь глупым подростком, но уже успела расколотить свою жизнь в такую труху, что мне пришлось буквально вытаскивать её с того света — силой запихивать в реабилитационную программу и круглосуточно стоять над душой. Я пережил с ней каждую ломку. Я был рядом, когда её трясло в лихорадке и накрывало слепой яростью. А теперь она спасала меня — тёплым диваном и ещё более тёплым ужином.
— Кстати, сегодня в церковном подвале раздавали вот эти бумажки; я подумала, тебе будет интересно, — прервала мои мысли Рэйчел, выудив из заднего кармана джинсов стопку сложенных флаеров. Она шлёпнула их на столик, и я пробежал глазами по шапкам, не переставая жевать.
— Актёрские курсы? — хмыкнул я, перебирая брошюры.
— Я же знаю, как ты мечтаешь вернуться на сцену. Думаю, тебе стоит сходить и разузнать всё самому. Просто загляни на пробу.
— Ну, вообще-то да, мне правда этого хочется, — признался я, внимательнее вчитываясь в мелкий шрифт. Бесплатные занятия в местном отделении YMCA после карьеры финансового консультанта выглядели форменным падением на социальное дно, но почему-то от этой мысли в груди шевельнулось живое, правильное предвкушение — точь-в-точь как во время разговора с Айви Джейд.
Это смутно походило на обретение ориентира.
На то, за чем мне отчаянно хотелось пойти следом.
А с учётом того, что на период после следующих выходных — когда «Ночь страха» официально закроет сезон — у меня не было ни малейшего плана, я буквально болтался в проруби. Возможно, пришло самое время рискнуть и начать всё с чистого листа? Чёрт знает, куда меня занесёт после этого. В Нью-Йорк? В Чикаго? В Лос-Анджелес?
Ни малейшего понятия.
— «Снимая маску с моего светлого рыцаря»? — Рэйчел опустила глаза на увесистый том рядом со мной. — Уже пятая книга?
— Затягивает намертво, — пожал я плечами, отправляя в рот очередную порцию риса. — Похоже, мне начинают нравиться любовные романы.
— Судя по всему, особенно те, где постельных сцен побольше.
— Там вообще-то сюжет куда глубже банальной эротики! — возмутился я, округлив глаза. — Стой, а с какого перепугу я вообще перед тобой оправдываюсь? Это же твои книги!
— Просто обещай держать руки поверх одеяла. Моя гостиная — приличный дом, а не бордель для твоих влажных фантазий под любовное чтиво.
— Чувак… — скривился я, вытирая рот салфеткой. Меня едва не стошнило от смеха. — Можешь не трястись за свой драгоценный розовый плед. На этой неделе я как раз меняю твой продавленный диван на кое-что куда более масштабное.
— Да неужели? И куда это ты намылился? — скептически сощурилась она.
— В то самое пафосное загородное шато, — довольно оскалился я.
— Ты гонишь! — Рэйчел так ахнула, что изо рта брызнули рисинки.
— Завидуешь? — подколол я сестру.
Когда Густав прислал мне сообщение вскоре после нашего телефонного звонка, он настойчиво позвал меня поселиться в замке вместе с ним и всей свадебной тусовкой на остаток недели. У каждого отдельная спальня, всё включено за счёт принимающей стороны, и упускать такой царский подгон было бы верхом идиотизма. При всём безграничном уважении к Рэйчел, собственная отдельная комната с персональной ванной звучали как манна небесная.
А главное — это означало, что я буду видеть Айви Джейд куда чаще.
— Твою дивизию… Я знала, что семейка Кастельянос гребёт бабло лопатой, но чтобы настолько, чтобы замки скупать?.. — поражённо протянула она.
— О да. Они упакованы по самые уши. До такой степени, что это выглядит даже неприлично.
— Богатеи чёртовы… — пробормотала она, склонив голову набок. — Густав-то парень с головой на плечах, но я прекрасно помню его сопливую заносчивую сестрицу. Айви, кажется?
— Айви Джейд, — машинально поправил я. — У неё двойное имя.
Рэйчел выразительно закатила глаза:
— Интересно, она осталась такой же невыносимой врединой? Девчонка была избалована до полной безнадёжности.
— Я бы не сказал, что до безнадёжности. — Мой взгляд снова скользнул к переплёту книги. — Она тоже фанатеет по «Снимая маску с моего светлого рыцаря», так что хороший вкус у неё точно имеется, — хмыкнул я, небрежно пожав плечом.
Рэйчел уставилась на меня так, будто я только что чистосердечно сознался в серийном убийстве.
— И откуда ты вообще всё это о ней знаешь? — прищурилась она.
Я принялся задумчиво ковырять лапшу палочками, лихорадочно соображая, как половчее преподнести правду:
— Ну… я, возможно, вроде как загнал её сегодня в канаву на «Ночи страха».
— «Возможно»? — с неприкрытым подозрением переспросила Рэйчел.
— Ладно, на все сто процентов загнал в канаву. Довольна? Напугал до полусмерти, и она разбила колено, — поспешил я выложить карты на стол.
— Ромео! — Рэйчел аж поперхнулась, ошарашенно вытаращив глаза.
— Да всё нормально! Я о ней позаботился. И вообще, она оказалась очень даже милой… после того как отчехвостила меня на чём свет стоит.
— Айви не бывает милой… — отрезала Рэйчел с ледяной категоричностью.
— Айви Джейд, — машинально поправил я.
— Плевать. Я прекрасно вижу, к чему всё катится, и вокруг тебя уже за версту полыхают красные флаги. У тебя снова эта идиотская мина на лице.
— Никакой мины у меня нет.
Рэйчел сгребла с дивана подушку и с размаху запустила ею в меня:
— Ро, сейчас ты выглядишь куда большим клоуном, чем в своём боевом раскрасе. Ты лыбишься как законченный придурок.
— Если так, то по крайней мере я счастливый придурок, — отшутился я, отмахнувшись плечом и не позволяя ей залезть мне под кожу. Но ход мыслей сестры я прекрасно понимал. Я был из тех мужиков, которые моментально привязываются, буквально зацикливаясь на человеке. А малейший неосторожный крен в моём случае неизменно приводил к катастрофическим последствиям. Вроде вылета с работы с волчьим билетом, если уж начистоту. Или краха пятилетних отношений.
— Только не вздумай снова бегать за богатой фифой, Ро, — глухо бросила Рэйчел себе под нос, явно не желая раздувать скандал. — Мы оба отлично помним, чем всё обернулось в прошлый раз.
— Да ни за кем я не бегаю… Я просто еду на свадьбу к старому лучшему другу. Имею я на это право, в конце-то концов?
Рэйчел притихла. Она явно ушла в глухую задумчивость, украдкой сверля меня недоверчивым взглядом из-под бровей в наивной надежде, что я ничего не замечу.
— Я просто предупреждаю. У тебя сейчас и так вариантов выше крыши. Твоё клоунское альтер-эго в соцсетях вообще нарасхват. Твоя рожа то и дело мелькает в ленте у половины города. Это прямо… фурор какой-то.
— Этим девицам просто сносит крышу от фантазий об опасном и мрачном персонаже. Они знать меня не знают.
Я намеренно опустил тот факт, что работа на «Ночи страха» и правда странным образом переворачивала реальность с ног на голову. Людям нравился Хай Джинкс. Они видели в нём нечто такое, чего мне, возможно, отчаянно не хватало в обычной, пресной жизни. Чем именно была эта искра, я пока и сам не до конца понимал.
Но с Айви Джейд всё обстояло иначе. Она уже знала меня как Ромео, и, положа руку на сердце, по нашим подростковым перепалкам она всегда помнилась мне язвительной, колючей зажигалкой, которая только и мечтала сжить меня со свету. Наверное, именно поэтому оказаться к ней настолько близко сегодня ночью — и при этом не получить порцию отборного яда в лицо — стало для меня полнейшим шоком. Обстоятельства вынудили её отнестись ко мне не как к ненавистному лучшему другу брата, а как к совершенно постороннему человеку, и эта крошечная перемена — пусть она и продолжала дерзить — чертовски интриговала.
Бред какой-то.
Я веду себя как полоумный…
Это же младшая сестра Густава. Да, сейчас ей уже стукнуло под тридцать, но она всё равно оставалась его сестрой. И весь груз нашего прошлого невозможно было перечеркнуть одним взмахом руки — особенно то застарелое дерьмо, из-за которого она меня так искренне презирала. Интересно, как она отреагирует завтра, когда я заявлюсь в шато и присоединюсь к остальным? Снова будет испепелять меня взглядом? Сделает вид, что я пустое место? Притворится, будто меня вообще не существует на белом свете?
Или, быть может, она уже и сама позабыла, за что именно так меня возненавидела.
Внутри внезапно взвилась глухая волна подозрительности. Страх того, что Айви Джейд окажется точной копией Меган, был вполне осязаемой и отрезвляюще тошнотворной перспективой. Да и с какой стати ей быть другой? По сути, они обе были скроены из одной и той же баснословно дорогой ткани. Меган судила о людях исключительно по обложке. Она была до мозга костей поверхностной дрянью и хвасталась моими заработками перед каждым, кто готов был слушать разинув рот. Думаю, именно это она во мне больше всего и ценила — мою престижную должность. Ума не приложу, как я умудрялся не замечать очевидного тогда, но, если взглянуть правде в глаза, она ничем не отличалась от женщин из клана Кастельянос.
Может, во мне просто проснулась какая-то извращённая тяга к самобичеванию?
Раз за разом подпускать к себе то, что мне нравится, ровно до тех пор, пока оно не сделает мне больно.
— От меня разит карамельным попкорном и театральным гримом за версту… — резко оборвал я собственные мысли, доедая остатки курицы. — Пойду, пожалуй, сполоснусь в душе.
Рэйчел машинально кивнула, уже вовсю переключая каналы в поисках марафона «Сумеречной зоны».
Я побрёл по коридору в ванную, всё ещё застряв в бесконечном препарировании собственных чувств и мыслей. По правде говоря, меня это дико бесило. Бесило то, что в моей голове без спроса поселилась Айви Джейд — она же Принцесса, — та самая девчонка, от которой, как я теперь доподлинно знал, сладко и тепло веяло нежной ванилью. Да, она была заносчивой и острой на язычок, но ведь и законченным чудовищем вроде Меган её назвать язык не поворачивался, так ведь?
В конце концов, ей нравилась «Снимая маску с моего светлого рыцаря». Нам обоим она нравилась. А значит, она просто обязана быть классной. Хотя бы отчасти. И то обстоятельство, что она уже дочитала сагу целиком, распаляло во мне дикое желание нагнать её как можно скорее. Потому что в этом и крылась вся суть: оказаться с Айви Джейд на одной волне.
Включив воду и сбросив одежду, я в последний раз глянул в экран телефона, проглядывая расписание, которое скинул Густав после нашего звонка. Кукурузный лабиринт, дегустация вин, метание топоров, вырезание тыкв, репетиционный ужин перед свадьбой. Сама церемония была назначена аккурат на ночь Хэллоуина — и это будет просто чертовски дикая задачка, ведь на неё выпадал пик посещаемости в парке ужасов, а я теперь никак не мог пропустить бракосочетание, раз уж подписался быть шафером.
Погодите-ка…
Айви Джейд что, главная подружка невесты?
Да сто процентов — она ведь лучшая подруга Таллулы и родная сестра Густава. Значит, всю эту неделю нас будут буквально сталкивать лбами, отчего моё сердце почему-то сорвалось в бешеный, глухой галоп. Но дальше — хуже. Ведь мало того, что Айви Джейд и понятия не имела, что я и есть Хай Джинкс… она даже не догадывалась, что сегодня ночью я унёс с собой кое-что из её вещей. Тайну, в которой я обязан был признаться сию же секунду, но почему-то малодушно припрятал в кармане.
Сунув руку в карман джинсов, я нащупал и вытащил на свет два чёрных обручальных кольца — те самые кольца, которые я подобрал с земли рядом с ней, пока она с охами выбиралась из оврага.
Может, это была глупая надежда. Может, полнейший идиотизм. Но мне до безумия хотелось, чтобы она вернулась ко мне. Вернулась обратно в ночной парк на поиски пропажи — лишь бы снова увидеть, как вспыхнут восторгом её глаза, точно так же, как они сияли перед Хай Джинксом.