Я боялась коснуться Доминара. Есть ли правила, регламентирующие прикосновения к самодержцу?
Рискну предположить, что наглавнейшее правило – не дать ему умереть.
Я с трепетом размотала плащ, которым было обёрнуто его тело. Он прилип к носилкам (натянутая на два кола палатка), пропитавшимся кровью, – солдаты водрузили нехитрую конструкцию прямо на узкое ложе,–и мне пришлось кое-где разодрать ткань, чтобы расчистить себе поле деятельности.
За моей спиной возились два драгуна, поглощённые колотой раной третьего товарища, но отвлекаться нельзя. Странно, почему они передали задачу постороннему? Я похожа на целителя?
Они в смятении, в душе Искариса тоже развернулась борьба. Ифриты ведут себя не так, как он ожидал. Служакам приказано зализать собственные раны, пока ты корпишь над Доминаром. Нельзя сказать наверняка, хочет ли он твоего успеха или провала. Судя по всему, лейтенант и сам не знает. Лично я хотел бы, чтобы правитель выжил.
В этом мы с ним солидарны. Я аккуратно расстегнула застёжки плотного кожаного верха, ища источники кровотечения. На данный момент единственным тяжёлым увечьем оставалась отнятая рука. При виде замотанной кровавой культи мой рот превратился в пустыню. Я отвела взгляд и продолжила поиски. Пришлось зазря раздеть главу государства до белья: бледное тело не носило следы ножей или стрел, его покрывали только синяки. Я по максимуму переодела несчастного, натянула простынь и бережно дотронулась до короны, намереваясь осмотреть голову.
– Не трогай, – раздался голос над ухом. Ашана. Командир незаметно изучала обстановку. – Снять корону значит подписать себе смертный приговор. Под затылком лужи нет.
– Лежать в металлической маске неудобно, – не согласилась я, зыркая в сторону сбившихся в кучку драгунов. Перекидываясь репликами, они штопали и перевязывали друг друга.
– Рукой будем заниматься вместе, – напряжённо заявила женщина, чьи вездесущие глаза не упускали ровным счётом ничего, тем не менее сквозившая в них настороженность меня никоим образом не затрагивала.
– Примите мои соболезнования насчёт Роулинса и Денвера, – посочувствовала я, высвобождая обрубок.
– Принимаю. Мы дружили много лет. Оба здорово помогали разгребать управленческие дела, теперь предстоит горевать до конца своих дней. – Голос Ашаны звучал печально, но твёрдо, будто командир одновременно скорбела и храбрилась.
Мне нравится её сила. Истинно крепкая воля редко встречается среди людей.
– Подбрось поленьев. Потом принеси из кладовки железный горшочек и немного дёгтя, – резко и обрывисто отдала она приказание. Первая всадница разглядывала травму, насупив брови.
Я еле протолкала по пищеводу очередной комок и поспешно подчинилась. Хорошо, когда есть чем заняться.
– Кстати, Амель, – бросила всадница вдогонку.
– Да?
– Ты хорошо проявила себя там. Теперь ты одна из нас. – Она стянула шарф с руки и кинула мне. – Носи с гордостью.
– Спасибо.
Райдер посмотрела на меня так, что я как будто бы выросла. Я повернулась к выходу, с благоговением прижимая сокровище, мои щёки пылали от восторга. Она словно отдала частичку себя.
По традиции шарф дарует наставник. Учитывая, что Хубрик болен, даритель очевиден.
На роскошной шёлковой ткани с двух сторон были вышиты завитушки и драконьи когти. Я на ходу повязала его вокруг шеи, прямо под кожаным воротником. Потом добавятся ещё, но самый-самый первый бесценен. Я хотела, чтобы шарф увидели все-все-все. И цвет как у чешуек Раолкана.
Носи с гордостью. Бери пример с меня.
Хромая через главный холл, я заметила исчезновение беженцев, остался только старик, сидевший между большим очагом и спальной кельей. Мужчина откинулся на спинку стула, притворяясь спящим, но его выдавал блеск глаз, неотступно следивших за каждым моим движением, так что одурачить меня у него не получилось. Сторожит своих. В центре зала Искарис в окружении десятка здоровых бойцов разложил карты. Я поспешила скрыться, опуская голову. Незачем привлекать лишнее внимание.
Доковыляв до кладовки, я заперла дверь и облегчённо выдохнула. Искарис – ходячая проблема. И мы оказались замурованы в одном пространстве с изменником. Как быть?
– Это ты, Амель? – прошептала Саветт из темноты.
– Что ты здесь делаешь? – прошептала я в ответ.
– Я чувствую их, Амель. Ифритов. Они ищут способ пробраться внутрь.