Мы наткнулись на красных, когда они приземлились строем рядом с притоком Большого Дрейка, решительно соскочив с драконов, прямо как на военных учениях, – полагаю, так оно и было. Я заметила, что, помимо кожаного обмундирования и шарфов опытных райдеров, у них также имелись значки и эмблемы на одежде и сёдлах, напичканных оружием. Алебарды, мечи, щиты, луки, стрелы – они напоминали ходячие кузницы. Чешуйки у красных драконов выглядели толще, жёстче, грубее, чем у наших.
Ты хотела сказать мужественнее?
Если честно, создавалось впечатление, будто бы их надолго окунули в океанскую воду, где они обросли ракообразными. Мысленный смех Раолкана вызвал у меня улыбку. Выходит, ему невыносима мысль о том, что кто-то может оказаться мужественнее его самого?
Я не отличаюсь хрупкостью, Амель. Равно как и моё эго.
Врунишка.
Ладно. Признаюсь. Мечтаю о толстокожей чешуе.
Аккуратнее, а то меня проберёт на смех, тогда как сейчас не до этого. Кироват совершил посадку перед собравшимися секундой раньше нас. Сидевший ближе всех к нему красный дракон щёлкнул зубами, и Кироват встал на дыбы, подпалив траву под лапами оппонента. Между рядами проскакала вспышка, сопровождаемая громкими выкриками и проклятиями.
– Хубрик Дюншифтер, – выступил вперёд один всадник. – Вижу, твой подопечный всё такой же недотрога. Рад встрече, друг.
– Я тоже, Cайнос Вайнплантер. Это Мионшс? Кажется, корка на нём запеклась ещё больше.
– Потише, иначе светлячки полетят и в твоего дракона! – искренне расхохотался Сайнос.
Он был крепкого телосложения (прямо воин, а не всадник), с густыми чёрными волосами и щетиной на загорелом подбородке. Увешанный с головы до ног ножами и короткими мечами. Интересно, а фиолетовым можно носить подобный арсенал? Устрашающее зрелище.
Только если владеешь им. Если нет – кто-нибудь стянет нож с пояса и пырнёт.
Не хотелось бы.
– Держите путь на Касабан? – задал вопрос Хубрик, спешиваясь и притаптывая огоньки. Мне показалось, что на морде Кировата блеснула самодовольная ухмылка.
Сайнос кивнул.
– Нашим изначальным пунктом назначения был Капитолий, потом мы получили весточку о падении Касабана и немедленно выдвинулись. Жаль, у меня только два десятка драконов, но это достаточное количество для сопровождения высшего кастеляна-путешественника, городу же защита нужнее.
– Я слышал о Касабане. Ситуация критичная. Что вы намерены делать при таком недоборе?
– Сдерживать натиск, полагаю, – нахмурился Сайнос. – Не дать им захватить оставшиеся территории, пока ожидаем подкрепления. Неделю назад до нас дошли слухи о гибели Ваники (небесного города!), a теперь вот это. Тяжёлые времена настают, Хубрик. Везёшь почту на север?
– Вёз.
– Вёз?
Хубрик стушевался, глаза его забегали, блуждая по обустраивавшимся райдерам. Воспользовавшись моментом, я слезла и закрепила костыль.
– Мы вызволили двух парней, пленённых врагами после взятия Касабана, – наконец произнёс мастер. Очевидно, ему было стыдно признаваться. – Ночью один из них выкрал мои депеши и удрал.
– Как же ему удалось обогнать всадников из фиолетовой касты? Говорят, в родословную ваших драконов затесались улитки. – Подкол или издёвка? Не определишь.
– Он забрал лодку и справился по реке: течение быстрое.
– Выходит, – наклонил голову Сайнос, – ты со своей ученицей пустился в погоню, чтобы вернуть утраченное.
Хубрик тоже наклонил голову.
– Но есть одна проблемка.
– Всадники вашей касты снисходят до разговора лишь тогда, когда беда кусает их за пятки? – цинично осклабился знакомый моего наставника. – Небось, прошмыгнул бы мимо, будь у тебя выбор.
– Не принимай близко к сердцу.
– Не буду, уж поверь. Отсутствие твоего общества нисколько не огорчит нас.
Теперь нахмурился Хубрик.
– Сумеречный завет стягивает силы у Речных Подошв. Мы слышали, они крадут почтальонов из поверженного Касабана и сгоняют их туда. Tуда, где и осядут послания. Мы не сумеем отбить письма, не справимся вчетвером.
– Сумеречный завет? Детские сказки. Не реальнее единорогов или самодвижущихся машин, – мотнул головой Сайнос, копошась в седельной сумке в поисках бурдюка.
– А кто, по-твоему, стоит за оккупацией Ваники?
– Баочан.
– Только ли Баочан? Мы были там. Мы стали свидетелями трагедии. Баочан, возможно, возглавил кампанию против Доминара – да благословит небо его царствование, – однако в город вступили прислужники Завета.
Сайнос сглотнул слюну, на его лбу пролегла тревожная складка.
– Были там, говоришь?
– Да, – подтвердил учитель. – Я доставил депеши от Доминара в столицы. И получил для него новые – но нельзя передать то, чего нет. Пожалуйста. Пожалуйста, Сайнос. Красные – наши союзники. Помоги отобрать послания и вызволить наших братьев. Касабану не принципиально, сколько дней придётся ждать помощи.
– Принципиально. Ты знаешь, что представляет из себя осаждённый город. Знаешь, как важно отбить его назад и восстановить порядок.
– А ты знаешь, какую важность представляет почта, – Хубрик провёл ладонью по лицу. – Письма решат, пойти в атаку или отступить, обеспечить людей продовольствием или обречь их на голод, объявить войну или заключить мир. Пожалуйста, Сайнос. Пожалуйста, помоги мне отобрать послания.
Мужчина долго рассматривал сожжённые травинки, подмятые сапогами, пока его сослуживцы суетились вокруг, по максимуму обустраивая временный лагерь. В конце концов он поднял взгляд на меня.
– Ты взял в ученицы калеку?
– Да, – коротко обрубил наставник, не утруждая себя объяснениями. Я это оценила.
Сайнос смерил меня долгим взглядом. Я стиснула зубы и воззрилась на него в ответ, спокойно и решительно. Он не имеет обо мне представления. Не имеет понятия о том, что нога – всего лишь мелкое недоразумение.
– Хубрик Дюншифтер подмечает то, что ускользает от многих. Если верить тебе на слово, Касабан должен отойти на второй план – выходит, твои глаза зорче моих.
Отказ уже был готов сорваться с его губ. Это недопустимо. Если не он, то кто? Убьют Ленга. Убьют Саветт и Рактарана, они даже рта раскрыть не успеют. Уничтожат депеши или используют их против Доминара. Да мало ли что ещё. Но в одном я точно была уверена: Сумеречный завет ухватится за любую возможность нас извести.
– Это вопрос войны и мира, жизни и смерти, и он касается каждого, Сайнос Вайнплантер, – заявила я, сохраняя невозмутимое выражение лица. Он должен понимать отчаянное положение! Обязан.
Он вытаращился на меня, явно не ожидав вмешательства, но секунду спустя кивнул.
– Мы летим с вами, – подтвердил друг моего учителя и обратился к Хубрику: – Три дня. Не больше.