Я ощутила, как что-то прохладное коснулось моего лба.
– Очнулась, Амель? – ласково осведомилась Саветт. Она-то и вытирала мне лоб влажной тряпкой. Я села. – Не вскакивай так резко. Хубрик сказал, у тебя шишка на затылке и голова раскалывается.
Раскалывается, его правда. Где мы?
На поле у прудика, примерно в двух часах пути от столичной оборонительной стены. Хубрик даром времени не терял.
Надо вставать и отчаливать. Если мы провели в дороге два часа, то обратная дорога займёт часа четыре.
И что мы скажем привратникам? Депеш у тебя нет, a они не пропускают фиолетовых, летающих «налегке».
Придётся поразмыслить. Я качнулась от приступа боли, которая ударила в голову молотом, расплющивающим чугун.
– Обопрись на меня. Я дам тебе чего-нибудь попить, – мягко предложила Саветт. Она по-прежнему держала дистанцию, однако до магического преображения я не замечала за ней такой заботливости. – Боль отягчает разум.
Она слышит мои мысли?
Нет. Просто её чувства обострились.
И кстати. Как я здесь очутилась (если только меня не притащил Раолкан)?
Естественно тебя притащил я.
Против моей воли? Зная, что я хотела продумать план спасения Ленга?
Иногда отвести от тебя беду, которую ты сама призываешь, – лучшее, что я могу сделать. Самовольно сбежать в надежде разыскать Ленга самостоятельно, пренебречь приказами, хотя ты и понятия не имеешь, действительно ли ему угрожает опасность, – ход дурака.
Это шутка такая? Он считает, что поступил правильно? Предатель. Он переметнулся на сторону Хубрика. Сговорился с ним, а тот врезал мне по голове и забросил в седло без моего согласия!
Я поперхнулась, когда Саветт наклонила кружку слишком сильно.
– Хубрик вернётся через пару минут, и нас вновь позовёт небо, – сообщила она. – Через час наступит рассвет, он говорит, что знает одно местечко, где грядущей ночью можно будет выспаться на настоящих кроватях.
Рассвет? Я провалялась в отключке почти целые сутки! Ну всё, конец безделию.
– Спасибо, что напоила меня, Саветт.
– Всегда пожалуйста. – В тусклом свете догоравшего неподалёку костра на её губах блеснула улыбка. – Мы же друзья, Амель. Обычно ты приходишь мне на выручку, но я тоже протягиваю тебе руку при каждой возможности.
Я почувствовала укол вины за решение улизнуть до возвращения Хубрика.
Куда ты собралась?
Обратно в столицы.
Нет.
Постойте. Что? Он отказывается? Наотрез?
Я дракон, а не лошадка на побегушках. Которую можно пришпорить и пустить в галоп. Я остаюсь здесь до возвращения Хубрика, a когда он вернётся, мы отправимся с ним.
Я уронила челюсть. Но не обратила на это внимания, потому что сие заявление потрясло меня до глубины души. Раолкан не шутит. Он не пойдёт. Это оставляет мне два выбора. Я могу полететь с ним в ненавистном направлении, а могу попробовать дочапать сама.
До ближайшего городишки несколько дней пешком. A ещё тебе придётся переть на себе съестные припасы. И ты не знаешь местности.
Внутри разлился яд разочарования и предательства.
Нельзя всё время верховодить, Амель. Я твой дракон. Я закрою тебя перед лицом смерти, но это не значит, что я буду постоянно соглашаться с твоими идеями.
Я со щелчком захлопнула рот. Слова не находились: я была слишком зла и обижена. Что предпринять? Других вариантов нет.
– Прекрасно. Она очнулась. Пришла пора отдать себя на милость облакам, – Хубрик нарисовался из темноты, потягивая какой-то напиток. Коф, не иначе.
– Вы ударили меня и сговорились с моим драконом, чтобы насильно увести из близнецов!
– Ты же ведь не станешь дуться из-за этого, как какой-нибудь капризный ребёнок? Мы оба понимаем, что ты была в безвыходном положении. Бросить меня и Саветт нельзя, добровольно отказаться от миссии по вызволению возлюбленного – тоже. Я оказал тебе услугу и избавил от необходимости выбирать.
– Я должна была выбрать сама, – тихо ответствовала я.
– Верь мне. Ты ещё спасибо скажешь. А теперь по драконам. Если напряжёмся и потратим на дорогу день, к вечеру будем уже на месте: наконец-то поужинаем горячим, развалимся на мягкой кровати и по-дружески поболтаем. В последнее время ни один ночлег не обходится без ощущения, что нам дышат в спину.
– Что будем делать с ифритом? – негромко вопросила Саветт. По моей спине пробежали мурашки. Ифрит. Я совсем забыла про него. И про Стари. И про гибель Артис. Я закусила губу, на меня нахлынула волна печали.
– А с ним надо что-то делать? – как ни в чём не бывало поинтересовался Хубрик.
– Я видела стену, когда мы покидали города. Некая сущность атаковала врата и подожгла их. Tам собралось много народу, люди пытались потушить пожар. Я почувствовала его присутствие.
Хубрик поёжился и отпил кофа, прежде чем ответить.
– Ты сидела в мешке. Что ты там могла разглядеть?
– Я видела всё, Хубрик, – голос Саветт звучал весьма спокойно, но вместе с тем как-то отстранённо. – Я почувствовала: он следил за нами и ринулся вдогонку.
– Зачем? – понизил голос Хубрик.
– Ему нужна Саветт, – из теней вынырнул Рактаран. – Его охота продолжится до тех пор, пока он не убьёт её или пока не убьют его. Нельзя вечно прятаться от ифрита.
Хубрик откашлялся.
– Я не очень понимаю, что ещё вы от меня хотите. Я стараюсь поддерживать вашу безопасность на высшем уровне.
– Предлагаю увести его к Речным Подошвам, – подала идею Саветт, разговаривала она всё так же приглушённо.
– Даже баочанцам известно об этом объекте. – Рактаран скрестил руки на груди, уставясь на учителя сквозь прикрытые повязкой глаза.
Хубрик провёл ладонью по усталому лицу.
– Видишь, Амель? Вот почему надо иметь голову на плечах. Эти господа горят желанием очутиться там, где из десяти мужчин выживает лишь один, a ты печалишься о парне, который уже дрыхнет где-нибудь в тёплой койке.
– Почему из десяти выживает лишь один? – насторожилась я.
– Потому что они отправляются туда на поиски магии. Никогда не желай того, с чем не готов встретиться.
– Ничего другого не остаётся, – настаивала Саветт.
Повисла долгая, глубокая тишина. – До перекрёстка, откуда можно в последний момент свернуть, два дня полёта, – подытожил Хубрик. – Дайте мне время на принятие решения. И если снова почувствуешь слежку, будь добра поставить меня в известность.