Я промчалась через вестибюль отеля к лифтам, каждые несколько секунд оглядываясь через плечо. За мной никто не последовал, кроме Шона. Хотя обычно я презирала его компанию, сейчас мне не хотелось оставаться одной.
Эллиотт и его друг совершенно выбили меня из колеи. Он утверждал, что не следил за мной до отеля, но я достаточно долго проработала в этом бизнесе, чтобы знать, что совпадений не бывает.
И его друг. Черт возьми. Мне пришлось взять себя в руки, чтобы не отреагировать на его неестественную красоту. Я никогда не видела мужчину с такими идеальными чертами лица. То, как его светлые волосы беспорядочно падали на лоб и на уши, никак не могло скрыть его гладкую кожу, поразительные зеленые глаза, четко очерченные скулы и идеально квадратный подбородок.
Я могла бы поклясться, что, когда он вошел в бар, его окружало мягкое сияние. Что было нелепо. Я бы не упала в обморок от красивого мужчины, как все остальные женщины в этом зале.
— Нам нужно поговорить об этом, Лорна, — проворчал Шон, стоя рядом со мной, пока я ждала, когда откроются двери лифта.
— Только не здесь, — предупредила я, оглядывая небольшой холл.
Когда двери лифта открылись, я еще раз огляделась, прежде чем войти внутрь. Казалось, за ними никто не следил.
— Что, черт возьми, это было? — спросил Шон, как только за нами закрылись двери. — У этого парня в глазах было желание убить только потому, что я предложил нам уйти.
Я подозревала, что это было что-то совершенно другое, но не стала говорить об этом Шону. С Эллиоттом все было в порядке, пока Шон не прикоснулся ко мне. А потом все пошло прахом. Со стороны Эллиотта не было никакого смысла так реагировать, но он отреагировал. Я подумаю об этом позже.
Я несколько раз нажала на кнопку второго этажа, будто это могло ускорить движение лифта.
Я не ответила на вопрос Шона в основном потому, что у меня не было ответа. Любое обсуждение, в котором мы нуждались, не могло проходить публично. Как только двери лифта открылись, я протиснулась мимо Шона и, прежде чем дойти до двери своего номера, достала из сумочки ключ-карту.
— Ты позволяешь мне вторгаться в твое личное пространство? — Шон не скрывал удивления в своем голосе.
Я никогда не пускала его в свой гостиничный номер. Никогда. Несмотря на то, что за эти годы мы много раз работали вместе. Если нам нужно было встретиться, то это было в его комнате, а не в моей. Я терпеть не могла, когда кто-то вторгался в мое личное пространство, передвигал мои вещи, прикасался к моим вещам. Это казалось неправильным во многих отношениях, и вместо того, чтобы терпеть дискомфорт, я отказалась кого-либо впускать.
— Нам нужно поговорить, — ответила я, отпирая дверь. — Знаю, ты не снял номер, потому что тебе нужно уезжать сегодня вечером.
Он сказал мне это после того, как пришел в ярость из-за того, что его не пустили в «Клыкастого Принца».
— Да, насчет этого. — Шон последовал за мной внутрь и запер дверь.
— Ничего не трогай, — предупредила я. — Сядь на стул в углу.
Он удивленно поднял брови, но спорить не стал. Мои причуды были ему не в новинку.
— Я не понимаю, почему они меня не пустили, — повторил он наш предыдущий разговор, будто это могло что-то изменить. — Они впустили еще восемь человек, после того как отправили меня обратно к машине. — Он опустился в мягкое кресло у окна.
Я разделяла его беспокойство и многое другое, но не рассказала ему о том, что пережила сам. Как я могла? Он и так считал меня ненормальной. Хотя он терпел это, потому что я была чертовски хороша в своей работе, он решил бы, что я окончательно сошла с ума, если бы сказала, что хочу укусить владельца клуба.
— Я не знаю, почему они не пустили тебя, Шон. — Я положила сумочку на узкий письменный стол, затем присела на край кровати. — Я уже рассказала о том, как меня встретил один из вышибал и отвел на встречу с владельцем. Он показался мне интеллигентным и собранным.
И был готов позволить мне попробовать его на вкус. Я покачала головой при воспоминании об этом. Должно быть, они что-то добавили в систему вентиляции. Но это тоже не имело особого смысла. Никто из других посетителей не набрасывался друг на друга. Некоторые пары на танцполе, возможно, занимались сексом, но каннибализма не было.
— Так почему же тот парень последовал за тобой обратно в отель? — Шон задал тот же вопрос, который не давал мне покоя.
— Я не знаю, — ответила я. — Возможно, он встречался со своим другом, как и сказал.
— Ты имеешь в виду симпатичного мальчика? — усмехнулся Шон. — Кто, черт возьми, был этот парень? Он, должно быть, какая-нибудь модель или голливудский светский львенок. Никто другой не ходит в таком виде специально.
Я уставилась на мужчину, сидящего напротив меня. Люди ничего не могут поделать с внешностью, с которой они родились. Хорошей, плохой или что-то среднее. Друг Эллиотта, похоже, не пользовался косметикой, и в его прическе определенно не было косметического средства. Волосы у него были такие, словно у них был свой собственный разум.
— Неважно. — Я вытерла вспотевшие ладони о джинсы и глубоко вздохнула. — Возвращаться в клуб было бы бессмысленно. Нам нужно побольше узнать о владельце, прежде чем мы вернемся.
Плечи Шона поникли, и он откинулся на спинку стула.
— Согласен. Значит, завтра ты вернешься в Балтимор?
Это было облегчением? Он думал, что я вернусь в клуб одна? Конечно, он так и сделал. При обычных обстоятельствах я бы попробовала еще раз следующим вечером. Но я ни за что не стану подвергать себя воздействию ядовитого воздуха в этом клубе.
— Да. Утром я хочу кое-что уточнить в офисе окружного клерка, а потом поеду домой, — ответила я.
Шон поднялся со стула. Я встала, чтобы он мог пройти мимо меня, но он остановился в шаге от меня и встретился со мной взглядом. Он был обеспокоен. Я видела это по его глазам и нахмуренным бровям.
— Обещай, что не вернешься туда сегодня вечером.
Я кивнула, и он проскользнул мимо меня. Я не двигалась, пока он не ушел и дверь со щелчком не закрылась. Я послушно заперла дверь, как и должна была, затем упала обратно на матрас и закрыла лицо руками.
— Что, черт возьми, произошло сегодня вечером? — пробормотал я, ни к кому не обращаясь. К счастью, никто не ответил, иначе я бы совсем была сбита с толку.
По крайней мере, я не хотела кусать Эллиотта или его приятеля. Это открытие только укрепило мою теорию о том, что в «Клыкастом Принце» меня опоили каким-то новым и очень опасным наркотиком. Как только я покинула клуб, желание пообедать посетителями исчезло. Я снова стала разумным человеком. Или, по крайней мере, разумным по моим меркам.
Я должна была что-то сказать своему боссу, хотя и понятия не имела, что именно. Возможно, правда была единственным способом объяснить эти странные события и мое еще более странное поведение. Мое поведение, совершенно не соответствующее моему характеру, могло бы придать правдоподобия этой истории. Я не склонялась к драматизму и не искала оправданий неудачам. Конечно, мой босс не подумает, что я все это выдумала.
Приняв решение, я приготовилась ко сну. Завтра предстоял долгий день. Я хотела зайти в офис окружного клерка, чтобы ознакомиться со списками налогов на недвижимость, которые были общедоступными. Возможно, у них было больше документов о покупке недвижимости, чем в Интернете.
Я с ужасом думала о шестнадцатичасовой поездке обратно в южную часть Балтимора. Домой я доберусь только к полуночи.
На следующее утро в половине девятого я дождалась, пока очень услужливая клерк найдет нужную мне информацию. Она открыла список на их компьютере и оставила меня одну. Потребовалось всего несколько минут, чтобы найти информацию о продаже недвижимости, где теперь стоял «Клыкастый Принц».
Вся полоса складов — более десяти акров прибрежной собственности — была продана некоммерческой организации под названием ППВО. Принятие Превыше Всего Остального.
Я нахмурилась. Мистер Максвелл, мой босс, знал об этой некоммерческой организации? Он не сказал мне, что было бы очень полезно. Он просто сказал, что ночной клуб принадлежит Натану Керну. Онлайн-записи подтвердили это, но я не знала, что кто-то еще владеет остальной собственностью. Возможно, это не имело значения. Но если это имело значение, о чем еще Максвелл мне не сказал?
Я достала свой смартфон и набрал ППВО в поиске Google. Я просмотрела с десяток или больше результатов, прежде чем нашла «Принятие Превыше Всего Остального». Мне показалось, что это законная некоммерческая организация, которая выделяет средства на всевозможные программы поддержки сообщества.
Чем больше я читала, тем больше мне нравилась их миссия. Они поддерживали все виды программ, способствующих инклюзивности в школах, а также поддержку обездоленных, умственно отсталых и инвалидов. И они не были нацелены только на одну группу, а оказывали равную помощь всем.
— Ух ты, — прошептала я.
Однако в их совете директоров не было никого по имени Натан или Эллиотт. Я хотела сразу же опровергнуть предположение, что Натан способен на такое сострадание, но не смогла. Я провела с ним всего несколько минут и все это время была не в себе.
Но это также не вязалось с использованием клубом наркотиков для манипулирования своими клиентами. Конечно, некоммерческая организация могла быть хорошим прикрытием для незаконного поведения. Натан был бы не первым, кто использовал бы такую тактику.
Я сфотографировала информацию о продажах на экране компьютера и положила телефон в сумочку. Мне предстояла долгая дорога домой, и у меня было достаточно времени, чтобы пораскинуть мозгами для подготовки информации моему боссу. Перед уходом я очистила экран общедоступного компьютера, помахав клеркам на прощание.
Как только я уселась в свой надежный «Ленд Ровер», я позвонила боссу.
— Я не могу сейчас разговаривать, — отрезал он. Как обычно.
— Позвони, когда сможешь, — сказала я, собираясь повесить трубку.
— Ты уже возвращаешься?
— Да, я должна приехать сразу после полуночи, — ответила я.
— Если бы ты посадила свою задницу в самолет, то была бы здесь к обеду, — проворчал он.
Я отключила звонок. Он знал, что я не летаю по тем же причинам, по которым живу одна. Я с трудом переносила пребывание в гостиничном номере. По крайней мере, я могла контролировать состояние своего автомобиля, вот почему я всегда ездила, когда это было возможно.
Мой «Ленд Ровер» был безупречно чистым. У меня были специальные отделения сзади для всех моих вещей, и я контролировала, кто к ним прикасался. Я также контролировала, кто садился в мою машину, кто сидел рядом со мной, кто дышал моим воздухом.
Максвелл сто раз говорил мне, что мне нужна терапия, но я не соглашалась. Пока я контролировала свою жизнь, у меня все было хорошо. А когда мне нужно было взаимодействовать с другими, я становилась Мэллори. Это был мой механизм преодоления. Это было не идеально, но работало. Я могла использовать общительный характер Мэллори и вести себя как нормальный человек в течение трех-четырех часов подряд. Обычно большего мне и не требовалось.
Но были вещи, которые я просто не могла делать, например, часами сидеть в самолете, зажатая между двумя совершенно незнакомыми людьми. Так что я не летала.
Я едва прошла базовую армейскую подготовку, чтобы не сойти с ума. С моей стороны потребовалось неослабевающее усердие, чтобы сбалансировать свой характер. Я даже создала нового персонажа, Гейла, просто чтобы иметь возможность спать по ночам в общежитии под открытым небом. Гейл была крутым парнем, который мог отрешиться от всего и полностью сосредоточиться на своей задаче, но, опять же, только на ограниченное время.
Это были восемь недель ада. Мне приходилось каждый вечер напоминать себе, что прошло всего восемь недель. Техническая подготовка была ненамного лучше. Но я выжила и даже преуспела там, где все думали, что я потерплю неудачу.
Гейл также сыграл решающую роль, когда одна из миссий Максвелла обернулась насилием. Такое случалось нечасто, по крайней мере, не в том отделе, где я работала. В компании Максвелла были и другие подразделения, которые выполняли миссии военного характера. Моя команда состояла исключительно из разведчиков.
Так что Максвелл мог заткнуться и не говорить о моем отказе лететь.
Он мне не перезвонил. Шестнадцать часов превратились в восемнадцать из-за аварии на шоссе между штатами. К тому времени, как я подъехала к своему дому, я не думала ни о чем, кроме горячего душа и постели.