РИЗ
– Сейчас посмотрим, как идёт процесс заживления, – произнёс Кент, разматывая повязку на моих глазах.
Я сидел на краю кровати в комнате, где мы с Амалией будем ночевать сегодня. Она, мой отряд рыцарей и Бритон с Кассией каким-то образом умудрились втиснуться в одну комнату. Понятия не имею, сколько здесь места, но, полагаю, не сильно много, судя по тому, как они медленно расступались и всё равно задевали друг друга, пытаясь разместиться.
Я уже и не помню, когда последний раз чувствовал себя таким беспомощным. Кровь стыла в венах от страха. За последние дни я несколько раз снимал повязку, но ни разу не решился проверить зрение.
А теперь у меня нет выбора, иначе все в этой комнате поймут, какой я трус.
Собравшись с духом, я открыл глаза… и оказалось, что мой мир всё ещё погружён во тьму. Тревога дубинкой ударила по голове. Я моргнул несколько раз, но тени не рассеивались.
– Глаза действительно уже зажили, – подтвердил Кент. – Есть какие-нибудь болезненные ощущения?
– Нет, – безжизненным тоном ответил я.
– А как твоё зрение? – спросил Кент, хотя наверняка уже знал ответ.
Ком образовался в горле. Я замотал головой, сомневаясь, что смогу произнести это вслух.
Амалия тихо втянула воздух. В одном вздохе были слышны и горе, и сочувствие.
Остальные стояли вокруг пугающе тихо.
– Что ж, хорошая новость – тебе больше не нужно носить повязку, – сказал Кент, хотя в его голосе отчётливо было слышно разочарование. – Да и времени прошло совсем мало. Давайте подождём ещё несколько дней, прежде чем делать выводы.
У нас нет нескольких дней. Я не могу явиться в Кенроу в таком состоянии. Я же просто бесполезен. Даже если мы снимем проклятье, как я буду править своим народом? Какой вообще толк от слепого короля?
Я изо всех сил держался, чтобы сохранить лицо. Но внутри эмоции бушевали, бунтовали против развиваемого годами самоконтроля. Мне хотелось швырнуть что-то или заорать. Я чувствовал себя совершенно жалким и бесполезным против нового врага.
Однако помня о том, что я в комнате не один, я просто прочистил горло.
– Кто-нибудь, скажите мне… У меня реально загорело лицо вокруг повязки, как предупреждала Амалия? Я похож на того, кто в свободное время помышляет разбоем в маске?
Мои ребята напряжённо хохотнули. Не я один пытаюсь побороть невыносимое разочарование.
– Рано пока терять надежду, – вновь заговорил Кент. В этот момент открылась дверь. – Мы ещё раз осмотрим тебя через несколько дней.
Мужчины зашаркали, выходя из комнаты вслед за доктором. Я остался сидеть на кровати, глядя в бесконечную черноту. Я могу различить разве что некие тени, может, даже силуэты мебели. Но ни цвета, ни формы.
– Все вышли? – тихо спросил я после того, как дверь закрылась.
– Здесь только мы, – подтвердила Амалия.
Кровать немного прогнулась, когда Амалия села рядом со мной.
Тихим голосом я отметил:
– Столько дней я жил одной лишь надеждой. Но теперь… я не знаю, как жить дальше.
– Ты же слышал Кента, – мягко произнесла она. – Не сдавайся раньше времени. Ещё есть шанс, что зрение вернётся.
– А если нет?
Её ладонь скользнула по моей руке.
– Тогда ты будешь самым красивым слепцом, которого я когда-либо встречала.
Как самый настоящий трус, я закрыл глаза, пытаясь представить, что всё это неправда. Пальцы Амалии пробежались по моей груди, я застонал.
Кровать снова выгнулась, подсказывая, что Амалия встала. Мне стало холодно без её прикосновений. Я хотел попросить её сесть обратно, но почувствовал, что она встала передо мной. Я протянул руку, желая коснуться жены. Мои пальцы задели мягкую ткань её платья.
– Что ты делаешь? – тихо спросил я, заинтригованный, несмотря на удручающие обстоятельства.
Её пальцы подобрались к завязкам моего дублета.
– А ты как думаешь?
Я промолчал, и она застыла.
– Риз, – мягко позвала Амалия, – ты же не против?