— Майло! — Мой крик разорвал воздух, когда я рванула вперед, сопротивляясь члену команды, который удерживал меня на месте за руку.
— Не волнуйся, девочка. Он, конечно, все еще жив. — Вальдес выступил из толпы наблюдавших за происходящим пиратов, его люди расступились, пропуская его вперед. — В этом проклятии есть одна хорошая черта — оно позволяет мне относиться к предателям соответственно. Снова и снова. Твой дорогой Харрингтон выбрал мятеж. Столько ночей он провел, сбивая моих людей с твоего следа. Тратя впустую все наше время. Выставляет нас всех дураками. — Вальдес вытащил из-за пояса меч и полоснул Майло по бедру. Лезвие вошло глубоко, разбрызгивая кровь по палубе, когда оно проникало сквозь ткань и кожу.
— Нет, прекрати! — взмолилась я. Я думала, что у меня уже закончились слезы, но ошибалась. У меня перед глазами все поплыло, когда я увидела, как усталый Майло стонет в агонии. Я думала, он уже упал бы, но толстая веревка, перекинутая через грудь, удерживала его на месте.
Вальдес только рассмеялся, из его горла вырвался угрожающий рык, и он шагнул ко мне и Беллами.
— Но, честно говоря, я должен поблагодарить мистера Харрингтона за то, что он потратил столько времени впустую. Если бы он этого не сделал, мы бы никогда не узнали о твоем шокирующем секрете, Катрина. — Окровавленным кончиком меча он убрал прядь волос с моего лица и подошел так близко, что я почувствовала его дыхание на своей коже.
— Правнучка Корделии. Ммм. Это объясняет, почему ты так похожа на нее. Как приятно сознавать, что она оставила себе такое прекрасное наследство на суше, в то время как обрекла меня на эти адские муки.
— Как ты и заслуживаешь. — Беллами сплюнул на палубу. Он прижимался своей спиной к моей, и до этого момента молчал.
— Парень! — Вальдес оторвался от меня и быстро подкрался к Беллами, его черные ботинки ловко скользили по деревянным доскам палубы. — Я достаточно долго терпел твою наглость. Мне следовало бы посадить тебя на цепь рядом с Харрингтоном. Эта девчонка все это время обводила тебя вокруг пальца. Такова ее натура.
Пираты, разбросанные по палубе, закивали и в унисон выразили свое одобрение.
Вальдес повернулся ко мне, его холодные глаза сузились, когда он осмотрел мою грудь и шею.
— Где чешуя, шлюха? Неужели нам придется доставить себе удовольствие раздеть тебя и обыскать?
— Не смей прикасаться к ней! — крикнул Майло с мачты, борясь со своими путами.
Вальдес скривил губы в усмешке.
— Или мне придется распотрошить твою возлюбленную у тебя на глазах, чтобы заставить тебя заговорить? — Слезы потекли по моему лицу быстрее, чем я успевала их смаргивать.
— Нет, нет! Не причиняй ему больше боли, пожалуйста! — Мой голос дрогнул, когда я в отчаянии выкрикнула эти слова. — Я пришла сюда, чтобы снять проклятие. Ты можешь забрать чешую. Я пришла сюда, чтобы отдать ее тебе, но Беллами забрал ее. Он забрал у меня чешую как раз перед тем, как ты нас похитил. — Все мое существо содрогнулось, когда я увидела, как Вальдес возмущается моими словами. Он посмотрел на Беллами.
— Это правда? – спросил он. — Отдай ее мне, мальчик.
— Я… я уронил ее, — заикаясь, пробормотал Беллами. — Должно быть, она осталась на пирсе. — Я не могла сказать, правду он говорит или нет, но почувствовала, как мое сердце упало при мысли о том, что он потерял ожерелье.
— Он лжет, — произнес Майло. — Ты действительно настолько ослеплен своей любовью к нему, что не видишь, что твой собственный сын презирает тебя? Он лжет.
— Заткни его, — приказал Вальдес одному из членов экипажа. Мужчина, стоявший рядом с Майло, ударил того по лицу тупым концом пистолета. Я вздрогнула от этого звука. Вальдес наблюдал за мной и Беллами змеиными глазами, напоминая мне стервятника, когда кружил вокруг нас. — Ребята, бросьте пока этих двоих на гауптвахту и возвращайтесь обыскивать пирс.
Какой-то мужчина схватил меня, а другой — Беллами, приставив мечи к нашим спинам, и они потащили нас через весь корабль к выходу на камбуз под палубой. Беллами прошел передо мной и исчез под палубой. Когда я проходила мимо Майло, он посмотрел на меня. Я сопротивлялась мужчине, который толкал меня вперед, умоляя дать мне хотя бы минутку поговорить с ним. Словно почувствовав в себе проблеск сострадания, он позволил мне остановиться, чтобы встретиться взглядом с Майло. Мое сердце разбилось так, как я никогда раньше не чувствовала.
— Прости меня, Майло, — прохрипела я шепотом.
— Не беспокойся обо мне. Я всегда был обречен на смерть, так или иначе. — Он извивался на веревках, врезавшихся ему в грудь, пытаясь отдышаться. — Но не ты. Просто забери ожерелье у Беллами, отдай его Вальдесу и убирайся с корабля. Спасайся. Я не смогу смириться с тем, что с тобой что-нибудь случится. Я тысячу раз покончу с собой, пока это, наконец, не сработает.
— О, она не сойдет с корабля, Харрингтон. Если она потомок сирены, я сохраню ее сердце для себя, пока ты и остальная часть этой жалкой команды не отправитесь на дно морское навсегда. Ты же знаешь, я не люблю рисковать. — Вальдес появился у нас за спиной и тихо заговорил с Майло, будто не хотел, чтобы остальные члены команды слышали. Но я услышала это и вздрогнула, когда моя кровь застыла в жилах.
— Что? — Голос Майло сорвался, когда его страстные крики перешли в угрозы. — Нет, Вальдес! Ты не тронешь ее! Если ты причинишь ей боль… Клянусь могилой отца…
Я больше ничего не слышала, так как дверь на камбуз закрылась за мной. Пират, стоявший позади меня, отвел меня в темную камеру, разрушенную и покрытую ржавчиной, с прилипшими к прутьям ракушками. Он подтолкнул меня вперед, к камере с Беллами, который стоял в дальнем конце, в углу, скрытом тенями, спиной к стене.
Пират запер дверь камеры, а затем ретировался на палубу. Я быстро развернулась и схватилась за прутья, тряся их в попытке вырваться. Когда это не сработало, я начала отчаянно проверять каждый край и угол в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать для побега. Но в камере с нами не было ничего, кроме ржавого ведра, которое, вероятно, использовалось для сбора отходов.
Я заметила, что Беллами не двигался и не говорил. Он казался зачарованным, когда стоял, уставившись в стену. Я почувствовала, как корабль накренился вперед.
— Беллами, пожалуйста, помоги мне, — взмолилась я. — Я только что слышала, как твой отец сказал, что собирается…
Беллами развернулся ко мне лицом, его глаза сверкали гневом даже в темноте.
— Он мне не отец! Я отказываюсь признавать этого монстра своим отцом!
Он шагнул ко мне, и я отступила, испугавшись того, что он может сделать. Пират прижал меня спиной к решетке камеры, его грудь вздымалась, когда он рычал.
— Он отнял у меня все, что мне было дорого. И теперь он делает это снова. — Его голос стал пугающе спокойным, когда он заглянул в самую глубину меня.
Я дрожала, когда говорила, боясь того, что он может сделать дальше. Это было все, что я могла придумать, чтобы попытаться удержать его от новой вспышки гнева.
— Я… я нашла письмо от Вальдеса к Корделии, Беллами. Он хотел спасти тебя.
Беллами ничего не сказал, а только наклонился ближе, так что его глаза оказались в нескольких дюймах от моих. Затем он расправил плечи и засмеялся смехом, от которого у меня мороз пробежал по коже. Он указал на свою татуировку в виде кровоточащего сердца, пронзенного двумя стрелами.
— Ты знаешь, что означает эта татуировка?
Я покачал головой.
— Первая стрела попала мне в сердце, когда была убита Серена. Вторая… ну, она от моего отца. И для меня он мертв.
— Знаю, Вальдес ужасен, но думаю, что по-своему он любит тебя. В письме он умолял ее вернуться, просто чтобы освободить тебя от проклятия, — мой голос дрогнул.
— Ты хочешь сказать, что письмо так и не было отправлено? Думаешь, я небезразличен этому мужчине? Это был просто способ заставить Корделию вернуться. Но даже она была не настолько глупа, — усмехнулся он. — Если бы я был ему небезразличен, как думаешь, захотел бы он вырвать твое сердце для себя, чтобы продолжать жить, пока его единственный сын расплачивается за его грехи?
Он был прав. Это был эгоистичный поступок, и он, безусловно, перечеркивал заботу, которую Вальдес, казалось, проявлял к Беллами в своем письме. Я была дурой, думая иначе. Мысли неконтролируемо крутились у меня в голове. Я не знала, что сказать или сделать дальше, и хотела ухватиться за какую-то надежду, но не смогла ее найти. Я подумала о Майло на улице и о моей маме в больнице. Я подводила их, и это разрывало меня на части.
Беллами все еще прижимал меня к решетке руками. Он все еще тяжело дышал, будто сдерживал в себе какого-то разъяренного зверя. Он уже не был тем харизматичным обаяшкой, которого я встретила в библиотеке много ночей назад. Теперь он был сломленной, растерянной и потерявшей контроль оболочкой самого себя.
И я надеялась, что ожерелье все еще у него. Это была моя единственная надежда.
— Я знаю, ты обижен и зол. — Я наконец заговорила. Я собиралась попросить у него ожерелье в последний раз, но побоялась, что, если предложу это сейчас, это выведет его из себя. Не могла позволить себе рисковать. Если у него была чешуя, она должна была быть где-то при нем, но могла быть где угодно. Единственное, что мне оставалось, — это манипулировать им, хотя мне было больно опускаться так низко. Я потянулась к нему.
— Это не обязательно должен быть конец, Беллами, — прошептала я как можно соблазнительнее. — Ты был прав. Из этого нет выхода. Если только мы не придумаем, как использовать магию чешуи. — Я скользнула рукой ему за талию, под свободную рубашку, ощупывая его кожу и осторожно отыскивая что-нибудь похожее на ожерелье. — Может быть, мы сможем придумать как, вместе. — Я наклонилась вперед и тихо прошептала ему на ухо. Мои пальцы прошлись по его груди, затем по шее, пока я не коснулась его лица.
От того, как он посмотрел на меня в ответ, когда я прикоснулась к нему, у меня на глаза навернулись слезы. Я никогда не думала, что можно увидеть, как у кого-то ломается дух, но я наблюдала, как с ним происходит именно это, когда он понял, что теперь я единственная, кто проявляет привязанность. Он посмотрел мне в глаза, но смотрел сквозь них, будто они принадлежали кому-то другому. Прерывисто дыша, он наклонился ко мне, вцепившись в прутья решетки своей безжалостной хваткой.
Затем его взгляд странным образом смягчился. Я подумала, что он поцелует меня, но он этого не сделал. Прерывисто дыша, убрала руку с его лица и провела ею вниз, исследуя его тело в поисках ожерелья. Заставила себя оставаться такой же спокойной и непоколебимой, когда скользнула руками ниже, чем надеялась, лаская кожу под его брюками, молясь о том, чтобы мои дрожащие пальцы коснулись маленькой цепочки или кулона.
— Серена, — выдохнул Беллами, закрывая глаза и прижимаясь губами к моей шее. Я чуть не отпрыгнула назад от внезапного упоминания этого имени, но удержалась на месте. Когда Беллами открыл глаза, в них была бездушная голубая пустота, глубокая и бесконечная, как море.
Я даже не заметила, что кто-то вошел в комнату, пока не услышал, как позади меня щелкнул замок. Дверь в камеру распахнулась, заставив меня отшатнуться, так как я прислонялась к ней спиной. Беллами вышел из транса и безжалостно схватил меня за запястье. Без предупреждения он развернулся и ударил кулаком члена экипажа, открывшего дверь, а затем выхватил у него из кобуры меч.
— Ты думаешь, я не понимаю, что ты пытаешься сделать, Катрина? — Беллами оскалился на меня. — Похоже, ты переняла слишком много трюков от нас, грязных пиратов. Или, может быть, ты просто наконец-то поняла, на что способна сирена.
Он притянул меня к себе, обхватив одной рукой мое тело, а другой держа меч у моей шеи. Я сопротивлялась, но он только сильнее прижал лезвие к моей коже, и я поняла, что он не шутит.
Он заставил меня подняться по ступенькам на гауптвахту, все время держа меч у моего горла. Я видела, что корабль уже отплыл далеко от любой точки суши. Мы снова были в открытой воде. И я увидела Вальдеса, ожидающего нас на верхней палубе.
— Так, так, — произнес он голосом, похожим на раскаты грома, стоя рядом с Майло в окружении своей команды. — Мы не нашли чешую, парень. Где она? Скоро рассвет, так что говори громче.
— Я никогда ее тебе не отдам, — выдавил Беллами. — И ее никогда не отдам.
— Беллами, отпусти ее! Что ты делаешь? — Голос Майло прорезался сквозь шум бушующих волн внизу. Океанский бриз обдувал мои волосы, прилипая прядями к мокрым от слез щекам.
Беллами перевел взгляд на Майло.
— Если мне пришлось смотреть, как умирает девушка, которую я люблю, то будет справедливо, если ты тоже будешь смотреть. Если я не убью ее, это сделает Вальдес. И я не позволю ему победить снова.
Я и представить себе не могла, что Беллами способен на такое. Я никогда не думала, что он позволит своей боли завести его так далеко.
— Не делай этого, — прошептала я, достаточно тихо, чтобы остальная команда не смогла меня услышать.
— Я должен. — Он выплюнул эти слова сквозь стиснутые зубы. Я почувствовал, как лезвие коснулось моей кожи, когда его рука задрожала.
Он моргнул сквозь слезы и сглотнул, и на секунду я подумала, что он передумает. И он передумал. Он крепче сжал рукоять и приставил острие меча к моей груди, прямо над моим колотящимся сердцем.
— Продолжай, мальчик. — Раздался полуночный голос Вальдеса, и он улыбнулся, по-видимому, забавляясь всей этой сценой. — Продолжай. Вырежи ей сердце. Возьми его себе. По крайней мере, я умру, увидев, что ты наконец-то стал пиратом, каким я всегда надеялся тебя видеть.
Беллами заколебался, запрокидывая мою голову назад, будто хотел прижаться к моей груди. Я подумала, что потеряла бы сознание, если бы он не поддерживал меня силой. У меня кружилась голова, а перед глазами все плыло от слез. Я могла доверять только тому, что слышала. Я слышала, как Майло кричал, умоляя, словно в агонии, Беллами остановиться. Я слышала смех Вальдеса. Я слышала, как учащалось дыхание Беллами, пока он заставлял меня замереть в этот ужасный момент ожидания.
— Продолжай, Беллами. — Еще раз призвал Вальдес. — Возьми ее сердце. Может быть, ты даже сможешь использовать его, чтобы вернуть свою девушку.
Я почувствовала, как в Беллами что-то изменилось, когда он услышал жестокие слова отца. Его лицо побледнело.
— Беллами… — я поперхнулась. — Не будь таким, как Вальдес. Это не ты. Серена бы этого не хотела. — Он ослабил хватку и приставил лезвие к моей груди, но продолжал целиться в сердце. Я повернула голову, чтобы посмотреть ему в лицо. — У тебя есть преимущество, Беллами. Корабль вот-вот пойдет ко дну вместе со всеми нами на нем. В любом случае, все пойдет прахом. Уже слишком поздно это останавливать.
— Я могу уничтожить это. Или… что, если… что, если я смогу вернуть ее? — дрожащим голосом произнес он, словно пытаясь убедить самого себя, его пустые глаза покраснели от напряжения.
Я тихо покачала головой.
— Нет. Нет… ты не можешь. — Набравшись храбрости, я взяла его за руку, державшую меч, и опустила ее. Он не оказал сопротивления. Я наклонилась вперед и прошептала так тихо, как только могла.
— Но ты наконец-то можешь быть с ней, — произнесла я и тут же прижалась губами к его губам. Я почувствовала вкус соли от наших слез, когда мы стояли, слившись в нашем темном поцелуе капитуляции. Меч выпал из его руки, звякнув о деревянный пол внизу. Он вложил свою руку в мою и сжал пальцы. Когда он отпустил меня, я поняла, что он вложил ожерелье в мою сжатую ладонь.
Вальдес взревел от гнева и разразился градом проклятий, когда Беллами оттолкнул меня в сторону, с гневным криком поднял свой меч и разрезал веревки на Майло.