Время было почти час ночи, когда я подъехала к дому Трейса. Слабый дождь капал на мои плечи, пока я вылезала из машины и шла к Бену, ждущему меня на крыльце. Он не просто замечательный друг Трейса, присматривающий за ним и поддерживающий в трудную минуту, но ещё и единственная ниточка между мной и Трейсом. Тот, кто держит меня в курсе всего с тех пор, как Трейс сбежал от меня в пятницу.
Я не виню Трейса за то, что он меня избегает. Вероятно, я бы на его месте вела себя так же.
– Прости, что выдернул тебя из дома посреди ночи, – сказал Бен, когда я подошла к нему сквозь туман. – Но я подумал, что ты захочешь знать, что происходит.
Правильно подумал.
– Давно у него болит голова? – спросила я, убирая прядь волос за ухо. Я пыталась найти в его карих глазах ответ на вопрос, как сильно мне стоит беспокоиться.
– Не знаю. – Он провёл рукой по взлохмаченным волосам, смахивая капли дождя. – Где– то час назад.
– И ты считаешь, это из-за того, что он пытается вспомнить прошлое?
Бен кивнул.
– Мне не кажется совпадением, что головные боли начинаются каждый раз, когда он начинает задавать вопросы о случившемся.
Вообще, это довольно логично. Магическая стена вокруг его воспоминаний по сути и была барьером, ограждающим его сознание от травмирующих событий прошлого. Но если он настойчиво продолжает лезть туда, пытается расковырять дыру или сделать подкоп, чтобы заглянуть туда, куда не следует, то неудивительно, что стена начинает разваливаться. Рано или поздно она рухнет. Возможно, если мы расскажем ему правду, то тем самым удовлетворим его отчаянное желание заполнить недостающие пробелы, и тогда он успокоится, а стена останется стоять.
– Зачем я здесь, Бен? – спросила я, обхватив себя руками, чтобы согреться. Как я это вижу, у нас есть два варианта: либо мы продолжаем лгать ему и надеяться, что его битьё головой о стену ни к чему не приведёт; либо я иду другим путём, говорю ему правду и надеюсь, что он сможет жить с этим дальше. – Я чувствую себя между молотом и наковальней.
– Да, не завидую тебе, – говорит он, крутя пирсинг на краешке уха.
– Как бы ты поступил на моём месте? Рассказал бы ему правду?
– Честно? Я бы сделал это ещё несколько месяцев назад, – признался он, смутившись, что заговорил об этом только сейчас. – Никки специально сделала это с ним, Джем, я уверен. Она стёрла тебя из его воспоминаний, потому что только так у неё был шанс вернуть его. Так какого фига мы продолжаем разыгрывать этот фарс?
Качаю головой. Если бы я знала… У нас была на то причина, но в какой-то момент я сама её забыла. Изначально во всей этой ситуации было слишком много переменных, и та встреча с некромантом, другом Доминика, привела меня к выводу, что Трейса нужно всячески оберегать от правды. Для его же блага. Это был самый безопасный вариант.
Но теперь я уже не уверена. Трейс за последние недели начал вспоминать разные детали, и это никак на нём не сказалось. К тому же Никки сама бахвалилась тем, что намеренно стёрла меня из его памяти. Вполне возможно, что она лгала и обо всём остальном. Использовала наши страхи против нас, чтобы продолжить пудрить Трейсу мозги и манипулировать им.
– У меня нет никаких гарантий, Джем. Но знай: что бы ты ни решила, я поддержу тебя, – сказал Бен, и каким-то образом неподъёмный груз на моих плечах стал чуточку легче.
– Ты хороший друг, Бен. Не только для Трейса, но и мой тоже. Я очень рада, что ты есть.
– Ой, не начинай. – Его щёки покраснели, губы расплылись в ухмылке. – А то я сейчас расплачусь. – Он потрепал меня по голове и заключил в медвежьи объятья. – Удачи тебе. Увидимся завтра.
– Ага. До завтра.
Я подождала пару минут, пока Бен не скрылся из виду, поднялась по ступенькам и помедлила перед огромной арочной входной дверью. И пусть у меня был свой ключ, я сочла себя не вправе использовать его, пока Трейс меня не звал. Поэтому я сделала глубокий вдох и коснулась звонка.
Стук моего сердца, казалось, заглушал всё. И я ждала так целую вечность.
– Какого чёрта тебе ещё надо? – раздался недовольный голос Трейса с той стороны. Трейс распахнул дверь и скривился, увидев меня вместо своего лучшего друга. – Джемма? Что ты здесь делаешь?
Он окинул меня оценивающим взглядом. И хотя выражение его лица и позу сложно было назвать доброжелательными, в голосе определённо прозвучала нотка беспокойства.
Мой взгляд скользнул по его обнажённой груди и тут же вернулся к лицу. Нет, я здесь не для этого. Нужно сосредоточиться.
– Бен мне позвонил, – сказала я и прочистила горло. – Я просто хотела убедиться, что…
– Я в порядке, – ледяным тоном отрезал он и сложил руки на груди, прислоняясь к дверному косяку. – Это всё?
Ай.
Я поморщилась, буквально почувствовав этот мороз по коже.
– Нет, не всё.
Он выжидательно поднял брови.
Так, ладно, он всё ещё зол на меня. Очень зол.
– Ты не отвечаешь на мои звонки и сообщения.
– Удивлён, что ты заметила, – сказал он ровным тоном, не выдающим никаких эмоций. – Думал, ты слишком занята своим парнем, прикованным к стене в подвале.
Я так дёрнулась, что могла бы что-нибудь себе сломать. Как он об этом узнал?
Он прыснул, заметив мои жалкие попытки что-то промямлить в ответ.
– Кажется, об этом я тоже не должен был знать?
Дважды ай.
– Я такого не говорила, Трейс. И он не мой парень, – последние слова я пробормотала. Эта формальность не имела сейчас значения.
Он стиснул зубы, но ничего не сказал.
– Слушай, я понимаю, как это всё выглядит с твоей стороны. То есть совершенно ужасно. Но всё не так, как ты думаешь. Ну, отчасти да, но не совсем.
Я мысленно дала себе подзатыльник. Зачем я несу весь этот бред?
– И как же всё на самом деле? – холодно спросил он.
Я сморщила нос, пытаясь сдержать жалобный всхлип.
– Сложно объяснить. Ты столького не знаешь…
– И кто же в этом виноват? – раздражённо перебил он. Мои слова напомнили ему о том, как много я скрывала от него.
– Технически в этом виновата Никки! – выпалила я, сдавая эту сучку с потрохами. – Это она вернула тебя с половиной воспоминаний. Это она вычеркнула меня из твоей жизни!
– Но тебя я любил, тебе я доверял, – горько возразил он. Его непроницаемая стена на мгновение дала трещину, выдавая его истинные чувства. Разочарование и боль от предательства.
Пусть Никки и влезла в его голову, но это я разбила ему сердце. И осознание этого рвёт мою душу на части.
Глаза жгли непрошенные слёзы.
– Мне сказали, что говорить тебе правду слишком опасно… что я должна скрывать от тебя прошлое. Я поступала так, как считала правильным на тот момент. И знаешь что, Трейс? Ты бы сделал то же самое на моём месте. Ты бы не стал рисковать, зная, что я могу пострадать!
Он ничего не ответил. На секунду мне показалось, что лёд тронулся. По крайней мере, Трейс больше не пытался испепелить меня взглядом.
– Если тебя это утешит, я была против того, чтобы лгать тебе, с самого начала и всем дала это понять. Но я не была уверена, что будет, если я скажу тебе правду. Возможно, вреда было бы больше чем пользы, и я не собиралась рисковать, пока не узнаю наверняка. Но я точно не хотела причинить тебе боль. Никогда.
– Так расскажи мне правду сейчас, Джемма, – попросил он. Взгляд его голубых глаз метался по моему лицу, словно правда была написана прямо на коже, размытая дождём. – Если ты не врёшь мне сейчас, расскажи, что, чёрт подери, со мной произошло… что произошло с нами.
В его голосе звучала отчаянная мольба. В этот момент мне как никогда хотелось обнять его и признаться во всех своих грехах.
Мне было ненавистно лгать ему тогда и тем более сейчас. Я делала это только потому, что считала это правильным, как и всем остальным, но теперь вижу, что ложь причиняет ему куда больше боли, чем любая правда. Так что хватит с меня вранья.
– Хорошо, – согласилась я. Мой голос звучал хрипло, отрывисто, на грани шёпота. – Я расскажу тебе всё.