Роман продолжает расспрашивать меня о моей жизни, пока мы возвращаемся в Вегас. Всё, начиная от моего любимого цвета — зелёного; и заканчивая моим любимым блюдом — креветками по-каджунски с коричневым рисом; и заканчивая моим идеальным днём, когда я ловлю себя на том, что описываю свою последнюю пробежку по окраинам каньона, которая была слишком давно.
Как будто он хочет проникнуть в мою истинную сущность, и мне удобно отвечать, потому что это отвлекает меня от натянутой связи с моими сёстрами и двумя отсутствующими демонами-волками. К счастью, на большинство его вопросов ответить легко, но, когда вдали показались огни Вегаса, я наткнулась на несколько более сложных.
— Когда ты впервые узнала о своём демоническом происхождении? — мягко спрашивает он, снова сосредотачиваясь на мне. Обычно я напоминаю ему, чтобы он следил за дорогой, но он никогда не сворачивает с полосы, каким-то образом видя, даже когда не совсем смотрит.
— По-моему, мне было три года, — отвечаю я, откашливаясь и готовясь рассказать всё, что помню. — Я высосала жизнь из котёнка, которого Мама подарила мне на день рождения. Я помню, как крепко обнимала её. Она замурлыкала, а потом… звук прекратился…
Это дерьмовое воспоминание. Которое я хотела бы стереть. Я так сильно любила своего питомица, что моя демоническая сила осушила всю любовь, которую она мне дарила, пока я не опустошила её полностью.
— Твоя мама разрешила тебе завести котёнка, когда у тебя уже было четыре демона-волка?
Голос Романа звучит почти ошеломлённо, и каким-то образом его ответ немного смягчает боль от мрачных воспоминаний.
— Она считала, что маленькой девочке нужно что-то вроде домашнего питомца или ещё чего-нибудь в этом роде, — говорю я. — Не думаю, что она ожидала, что моя демоническая сила проявится в таком юном возрасте. В её понимании, я всегда была оборотнем, так что это застало нас врасплох. Может быть, даже больше, потому что именно я, а не мои волки… — мне снова приходится откашляться. — В конце концов, я получила котёнка.
Котёнок был моим первым и последним домашним животным; мои демоны-волки никогда не были домашними животными.
— Проявлялись ли у тебя какие-нибудь другие демонические способности? — спрашивает он.
Я замолкаю, размышляя, как много мне следует ему рассказать. У нас больше общего, чем я первоначально думала, и, хотя у нас, кажется, сложилось тихое доверие, оно хрупкое. Если я расскажу ему обо всём, что могу, он может позже использовать это знание против меня.
Он мог бы настоять на ответе, поскольку я согласилась рассказать ему о своей жизни, но… нет. То, как он ждёт моего ответа, не настаивая, и есть причина, по которой я отвечаю.
— Как я уже упоминала, когда я прикасаюсь к человеку, будь то человек или сверхъестественное существо, я могу чувствовать его эмоции, — говорю я. — Я могу чувствовать его намерения. Иногда мне кажется, что я слышу его мысли, настолько сильно проявляются чувства. Я обладала этой способностью с детства, потому что помню, как чувствовала любовь моей мамы ко мне, и это всегда помогало мне чувствовать себя в безопасности. К счастью, тогда я была недостаточно сильна, чтобы причинить ей боль. Даже когда у неё бывали тяжелые моменты, она никогда не позволяла своим трудностям помешать ей быть замечательной мамой, — по крайней мере, в первые дни.
— Чувствовать эмоции — черта элитных демонов, — говорит он. — Она идёт рука об руку с поглощением энергии, которая вплетена в эмоции. Ты ощущаешь эмоции, а затем решаешь, принимать их или нет. Демоны низкого уровня не видят разницы.
— Ты можешь это делать? — спрашиваю я. — Чувствовать эмоции?
— Да. Точно так же, как я могу скрывать свои собственные эмоции, — говорит он. — Ты описала, как высасывала сущность из другого человека. Какие эмоции поддерживают тебя дольше всего?
— Тёмные эмоции, — говорю я. — Ненависть. Гнев. Всякие вредоносные эмоции. С любовью всё наоборот — я могу истощить её слишком быстро и таким образом убить кого-нибудь. Как эмоция, любовь слишком слаба, чтобы поддерживать меня.
Иронично, учитывая, что любовь к моей семье и стае — это самые сильные чувства, которые я когда-либо испытывала, но это также заставляет меня быть более осторожной с ними.
— Больше ничего? — настаивает он, заставляя меня рассмотреть его более внимательно.
— О чём конкретно ты спрашиваешь? Как ты думаешь, какой властью я обладаю?
Он пожимает плечами, и напряжение, повисшее в воздухе между нами, быстро исчезает.
— Ничего особенного. Я просто пытаюсь определить, кем мог быть твой отец. Это важная информация, которая поможет тебе двигаться вперёд в жизни. Если бы у тебя была уникальная сила, это могло бы дать мне ключ к разгадке, основанный на моих знаниях о некоторых демонических способностях, каким элитным демоном был твой отец.
Я снова сажусь на свое место.
— Да, похоже, ты прав. Я многого не знаю о демонах и их разнообразных способностях. Возможно, внутри меня есть ещё что-то похабное, готовое пробудиться к жизни.
Взгляд Романа скользит с моего лица вниз по моему телу. Это короткий взгляд, как будто он ищет что-то внутри меня, но этого достаточно, чтобы во мне вспыхнул огонь. Его присутствие приводит меня в замешательство, какое я никогда раньше не испытывала, и, несмотря на мою потребность держаться от него на расстоянии, я не могу отрицать притяжения, которое испытываю, когда он рядом. Может быть, этому способствует наше полудемоническое происхождение, но в любом случае игнорировать его становится всё труднее. Мой лучший шанс не поддаться искушению — сосредоточиться на настоящем, раздобыть части этого оружия и разобраться с элитным демоном, который думает, что может использовать мой город как охотничье угодье. После этого Роман исчезнет из моей жизни.
— Ты знаешь дорогу на территорию гоблинов? — спрашиваю я его, готовая дать указания, если потребуется.
Несмотря на то, что Вегас, как известно, никогда не спит, чем дальше мы отъезжаем от полосы, тем тише становится ночью в его окрестностях. За исключением тех мест, где сверхъестественные существа, конечно, ничего хорошего не замышляют. Если бы мы вошли на территорию демонов Страйка прямо сейчас, там было бы полно всякого дерьма.
— Основываясь на видении, которое показала нам Ателла, я имею некоторое представление о том, куда идти, — говорит Роман. — Нам придётся идти пешком, верно?
Я киваю.
— Да, через канализационную систему. Они захватили старую подземную сеть рудников и шахт. Туннели, которые раньше соединяли все казино, пока их не перенесли и не перестроили. Теперь этими туннелями никто не пользуется, кроме гоблинов. Люди, которые первыми создали эту сеть, были бы шокированы, увидев, что они там натворили.
Гоблины скрытны и часто жестоки, но они славятся своими работами по камню, а работающие на них каменщики обладают даром возводить здания из камня. Их дома, как мы видели в видении, являются произведениями искусства. Несмотря на опасность, связанную с проникновением в их владения без приглашения, мне не терпится увидеть их своими глазами.
Роман, не теряя времени, направляется к северному концу полосы. Именно здесь начинается въезд, и я удивлена, что он так точно определил его местоположение, не попросив о помощи.
— Ты уже проезжал этой дорогой раньше?
Он ёрзает на сиденье, прежде чем ловко перестроиться в переулок, а затем быстро поворачивает, чтобы вывести нас на нужную улицу.
— Я чувствую город гоблинов под улицей.
— Как когда ты почувствовал орлов за много миль отсюда, — говорю я.
Он тихо выдыхает, как будто на мгновение задумывается.
— Чувства моего волка связаны с физическим миром: то, что я могу видеть, осязать, обонять. Моя демоническая сила позволяет мне различать энергетические потоки вокруг меня. Она неосязаема, но более надежна, чем у моего волка. Если тебе нужно название для этого, давай назовем это инстинктом. Мне нравится следовать своей интуиции.
Я спокойна. Моя демоническая сила всегда была опасным свойством, которое я подавляла ради безопасности окружающих. Сейчас я борюсь с желанием позволить ей проявиться и проверить, могу ли я видеть мир так, как видит его он, чувствовать то, что чувствует он. Я напоминаю себе, что у него было гораздо больше времени, чем у меня, чтобы научиться безопасно использовать свою демоническую силу. Я не должна торопиться.
Подавляя свою тёмную сторону, я приподнимаю бровь, глядя на него.
— Если бы я доверяла своим инстинктам, то не оказалась бы с тобой в этой машине, — говорю я без всякого выражения, потому что это простая истина.
— Я знаю, — отвечает он немного прямолинейно. — Твои инстинкты верны.
Всё внутри меня замирает. Я действительно надеюсь, что не ошибалась, полагая, что между нами строился фундамент доверия.
— Ты хочешь сказать, что представляешь для меня угрозу?
— Я вообще представляю угрозу. Так же, как и ты. Но не друг для друга. Не сегодня.
Более простые истины. Мы оба отчасти демоны, и это даёт нам силу ломать других. Если мы того захотим.
Сворачивая на боковую улицу и паркуя внедорожник, он спрашивает:
— У тебя есть какие-нибудь сведения о том, с какими ловушками и системами защиты мы можем столкнуться в туннелях?
Я обдумываю его вопрос.
— Главная защита гоблинов — сложный лабиринт туннелей — они не ожидают, что кто-то сможет пройти через него живым. У них также есть ворота, расположенные по всему лабиринту, — массивные каменные, которые будут поворачиваться, чтобы заманить нас в ловушку, если мы случайно их откроем. Когда мы заходили в последний раз, то не успели зайти слишком далеко, как активировали ворота. Мы смогли вовремя отступить, и теперь я знаю, как распознать спусковой механизм.
Наклонившись вперёд на своем сиденье, я указываю на аллею впереди.
— Мы можем воспользоваться входом в канализацию в том переулке.
Роман быстро кивает мне, заглушая двигатель внедорожника и доставая ключи. Положив рюкзак на колени, я роюсь в нём и достаю телефон, потому что было бы катастрофой, если бы я его потеряла. Положив свою единственную связь с семьёй в бардачок для сохранности, я закидываю рюкзак за спину.
— Лучший способ для нас выжить — чтобы один из моих волков шёл впереди нас, другой — сзади, а мы двигались как можно медленнее, — я на секунду задумываюсь. — Может, нам обоим тоже стоит перекинуться в волков? Воспользуемся нашими дополнительными чувствами.
Роман тут же качает головой, положив руку на дверь.
— Я предпочитаю оставаться в своём человеческом облике. По крайней мере, до тех пор, пока не останется другого выхода. Моя вторая сторона не очень хорошо ладит с незнакомцами. Он может быть немного неуправляемым.
— Я больше не совсем чужой человек, — говорю я.
Он уже открывает свою дверь.
— Для меня это не так. Для моего волка это так.
Я морщу лоб при мысли о том, что он не может контролировать своего волка. Учитывая, насколько Роман всегда держит себя в руках, это кажется… странным. Я чувствую, что, в то время как я подавляла своего демона, чтобы позволить своему волку стать сильнее, у Романа всё наоборот. Его демон под контролем, но, очевидно, его волк — нет.
— Тогда я тоже останусь в своём человеческом обличье.
Я выскальзываю из машины и открываю заднюю дверь, чтобы выпустить Эйса и Луку.
— Идём, — коротко говорю я, понизив голос. — Вход находится вон в том переулке. Канализация проходит через некоторые туннели гоблинов и рядом с ними, но, конечно, канализация — не самый популярный маршрут для гоблинов в их подземном жилище. Что делает их идеальными для нас. Ну, если не считать запаха.
Добравшись до входа в переулок и догнав Романа, который уже шагнул в затенённое пространство, я говорю:
— Гоблины не будут использовать этот вход, так что нам следует избегать обнаружения, по крайней мере, на некоторое время.
Эйс и Лука остаются рядом с моими ногами, их энергия разливается в мягком воздухе.
— Как только мы окажемся внутри, Лука займёт позицию впереди, — говорю я. — Эйс будет следить за любыми нападениями сзади.
Мои демоны-волки издают два тихих рыка, и, хотя Эйсу не понравится сидеть сзади, он не тявкает и не толкает меня в ноги в знак протеста, и я благодарна ему за то, что сейчас он командный игрок.
Вход — канализационная решётка, расположенная чуть в стороне от переулка. Быстро оглядевшись, я понимаю, что мы одни, и, не теряя времени, просовываю пальцы внутрь и поднимаю крышку. Запах доносится до меня почти мгновенно, благодаря моему чувствительному носу, и я на секунду радуюсь, что Роман хочет остаться в человеческом обличье. В образе волка было бы в сто раз хуже.
— Неужели у гоблинов нет обоняния? — Роман ворчит, глядя в дыру, в которую мы скоро спустимся.
Мой смех вырывается прежде, чем я успеваю его остановить.
— На самом деле, обоняние у них почти такое же острое, как у волков. Я не видела их город, но думаю, что большая часть их территории построена вдали от канализационных стоков, поэтому они не подвержены зловонию.
Роман кивает, как будто это имеет смысл.
— Я никогда особо не интересовался их расой, — признаётся он.
— Будем надеяться, что сегодня ничего не изменится, — шепчу я, набирая в лёгкие воздуха и падая прямо вниз. Здесь есть лестница, но она мне не нужна, я плавно приземляюсь и отодвигаюсь в сторону, чтобы остальные могли последовать за мной. К счастью, этот канализационный коллектор пересох, но теперь нам придётся пользоваться узкими выступами по бокам туннелей. Роман спрыгивает рядом со мной, а затем в темноте вспыхивает энергия, и мои волки плавно приземляются рядом.
Лука следует моей предыдущей команде и встаёт передо мной, успокаивающе касаясь своей силой моей ноги. Эйс остается сзади, потому что, когда он выполняет задание, он серьёзно относится к своей роли.
Роман молчит, когда я ступаю в темноту. Я позволяю своим волчьим чувствам немного обостриться, чтобы я могла использовать её зрение, и подземелье превращается в чёрно-белый пейзаж, туннель, в котором мы стоим, простирается так далеко, насколько я могу видеть.
Основываясь на видении, которое показала нам Ателла, нам придётся пройти по текущему коллектору около мили, а затем мы сможем попасть в один из боковых проходов, который находится в начале туннельной системы гоблинов.
Нам предстоит долгий путь, но спешить опасно. Несмотря на это, я ускоряю шаг, чтобы не отставать от Луки, который по-прежнему идет впереди нас, проверяя, нет ли опасности.
Здесь не о чем беспокоиться. Если не считать ужасного зловония. Дыхание через рот немного помогает, но каким-то образом оно всё равно попадает мне в нос.
Когда мы, наконец, добираемся до нужного нам входа, мы выходим из главной канализационной трубы в искусственный туннель высотой около восьми футов и почти такой же ширины.
Лука немедленно останавливается, взвизгнув, и я подкрадываюсь к нему сзади, слегка пригибаясь и ожидая, когда Роман поравняется со мной.
— Там, — говорю я, указывая на слегка приподнятые бугорки на каменистой поверхности тропинки впереди. — Старайся не наступать на них, и мы не запустим никакие врата.
Он решительно кивает мне, и я поднимаюсь, тщательно выбирая, куда ступить дальше.
Запах канализации, наконец, исчезает, когда мы оставляем её позади, хотя воздух внутри всё более широких каналов остается сырым и тяжёлым. Я бы хотела, чтобы они не были такими открытыми, выставляя нас напоказ, когда нам негде спрятаться, но здесь, рядом с нами, нет никаких признаков присутствия других сверхъестественных существ, поэтому я продолжаю идти, надеясь на лучшее.