Джеймин Ив «Вынужденная» Глава 5

К тому моменту, когда Тень подхватил Меру на руки, чтобы положить её обратно на кровать, Гастер уже стоял в центре комнаты, готовый принять роды, а Ангел выгнала всех, кроме Люсьена.

С неохотой, я подошла к нему ближе и, понизив голос как можно тише — что, вероятно, всё ещё было недостаточно тихо для людей с развитым слухом в комнате, — спросила:

— Мне лучше уйти? Не подвергаю ли я всех опасности? Насколько могущественны эти мастера второго уровня?

Его запах становился всё сильнее, и я чувствовала, как в нём бурлит энергия. Он был неспокойнее меня, хотя внешне и не выражал никаких эмоций.

— Никому, кроме тебя, ничего не угрожает, — коротко ответил он. — Они знают, что нападать на территории Тени не стоит. Но они также знают законы, и наши руки связаны, пока ты считаешься беглецом и запрашивается вызов в суд.

В моей голове мелькнул чертов плакат с моим лицом, развешанный по всему миру. «Разыскивается»…

— Подожди, сколько они предлагают за мой поимку? — Глупо ли было с моей стороны надеяться, что цена очень высока, ведь они все меня так боялись…

— Ничего. — Фу, этот придурок мог бы хотя бы притвориться, что я стою больших денег. — Мастера сказали мне, что тебя вызывают, чтобы ответить на вопросы о том, что произошло, когда ты прикоснулась к камню. Понятия не имею, почему они так долго ждали, но меня заверили, что тебе ничего не угрожает, если ты прибудешь в течение следующих нескольких солнечных дуг.

У Валдора было одно красное солнце, излучающее тепло, сравнимое с жаром Калифорнийской весны. Оно никогда не исчезало с неба, красный свет был там вечно. Однако оно двигалось вперед-назад, поэтому они отслеживали движение времени по дуге.

При мысли о возвращении туда меня пробрала дрожь, и моя волчица заскулила там, где она находилась сейчас, сдавленная чужой энергией.

Я начала понимать, что это за энергия, поскольку она стала сильнее и активнее с тех пор, как я была рядом с Люсьеном, и это определенно говорило о ее связи с вампиром.

— Может быть, энергия камня причина того, что моя волчица подавлена? — спросила я его. Никто, должно быть, не услышал, иначе меня бы остановило это принуждение.

Рука Люсьена обхватила мой правый бицепс, полностью обхватив его, и он притянул меня к себе.

— Твоя волчица подавлена? — спросил он.

Я кивнула, тяжело сглотнув, и сказала:

— Я её почти не узнаю. Иногда мои чувства обострены, а иногда кажется, будто она спит. Это почти как… — Я оборвала себя, не в силах закончить эту безумную мысль.

— Как что? — резко выпалил он, его зеленые глаза почти утопали в своей поразительной интенсивности. Способность Люсьена настолько полностью сосредотачиваться на мне, что казалось, будто весь остальной мир перестал существовать, была одной из причин, почему я так сильно влюбилась в него в Валдоре.

Он размывал границы окружающего мира, и никто никогда не создавал во мне такого чувства спокойствия и домашнего уюта, как он. По крайней мере, когда он не сводил с ума мои гормоны, превращая меня в сплошную потребность во внимании.

Он, конечно же, справедливо меня отверг — вампиры никогда не встречаются с представителями других рас. А я вела себя как полная идиотка, чуть не погибнув при этом. За время, проведенное в Валдоре, я многому научилась и повзрослела.

Я просто не хотела возвращаться туда и снова поддаваться старым вредным привычкам.

— Бэ, — настаивал он, а я покачала головой.

— Во-первых: перестань называть меня по моей чертовой группе крови, придурок, — коротко прошептала я. — И во-вторых: мне кажется, камень поделился со мной частью своей энергии, потому что теперь внутри меня бурлит какая-то чужеродная сила.

Его хватка на моей руке усилилась; он не причинял мне боли, но я чувствовала силу в этом прикосновении. Люсьен был могущественнее любого альфа-оборотня, которого я когда-либо знала.

— Ты должна была сказать мне гораздо раньше, — прорычал он, и, черт возьми, мое предательское тело отреагировало совершенно противоположным образом.

Эмоции и потребности, которые он во мне пробудил, и стали причиной моих проблем.

Вырвавшись из его хватки, или, по крайней мере, пытаясь это сделать, пока он меня не отпустил, я боролась с желанием потереть руку. След, оставленный его энергией на моей коже.

Не успела я сказать ни слова, как крик Меры разнесся по комнате.

Дело не в том, что я забыла о беременности моей лучшей подруги, просто эта мысль отошла на второй план, пока я занималась более насущной проблемой — Люсьеном и вампирами. Однако этот крик был наполнен каким-то ужасом и болью, от которых меня охватила паника.

— Можешь подождать, пока родится ребенок Меры? — торопливо спросила я. — Я не могу это пропустить, и я знаю, что уже задолжала тебе за прошлый раз, но просто добавь это к чёртову списку.

Казалось, Люсьен хотел сказать «нет», но, к счастью, не сделал этого.

— Я разберусь. Иди к Мере.

Резко развернувшись на месте, я бросилась через всю комнату. Хотя я была совсем недалеко, мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем я добралась до неё. Она лежала в том же положении, что и раньше, теперь её голова покоилась на коленях у Тени. Огромный зверь держал её так, словно она была самым драгоценным существом на свете, и я чувствовала, как от него исходит сила, которой он делится с ней.

Гастер находился в изножье кровати, между ног Меры, обе ноги которой были согнуты в коленях. Подушки приподнимали ее поясницу. Ангел сидела справа от нее, держа ее за руку, а я придвинулась к ней слева. Мера, вся в слезах, вскрикнула и потянулась к моей руке. Грудь сдавило, пока я боролась с паникой.

Женщины умирали при родах, это было правдой на протяжении всей истории. Но для Меры это никак не могло быть риском, верно? Она была бессмертна. Практически неуязвима.

Может ли этот ребёнок быть её единственной слабостью?

Она сжала мою руку. Она была настолько сильнее меня, что мои кости треснули, но я терпела без жалоб.

Я бы умерла за Меру и её ребёнка, так что несколько сломанных костей — вряд ли повод для беспокойства.

— Всё в порядке с мастерами? — фыркнула она, всё ещё больше беспокоясь обо мне, чем о себе.

— Всё в порядке, — твёрдо сказала я ей. — Тебе не о чем беспокоиться; мы с Люсьеном всё уладим.

Быстрый взгляд подсказал мне, что вампир ушел, и я не стала задумываться о том, почему от этого мне стало так же пусто, как от того места, которое он раньше занимал. По крайней мере, он сдержал своё слово и попытался мне помочь.

У Меры снова начались схватки, и она снова закричала, сломав еще несколько костей, которые, к счастью, моя энергия оборотня исцелит за несколько минут.

— Схватки участились, — коротко сказала Ангел. — Ребенок уже близко?

Гастер не поднимал глаз, все его внимание было сосредоточено на том, какую магию он творил.

— Да. Но он сопротивляется высвобождению. Он очень привязано к Мере, хочет присвоить её энергию себе.

Мера сквозь боль рассмеялась, покачав головой.

— Похоже на кого-то другого, кого я знаю. — Ее напряженные, изможденные черты лица расслабились, когда Тень откинул ее вспотевшие волосы с лица, и она наклонила голову, чтобы встретиться с его взглядом. Он не улыбнулся, когда его зверь мелькнул в его обычной форме, словно он едва сдержался.

— Всё будет хорошо, пара, — тихо сказала ему Мера. — Наш малыш уже почти здесь. Они отпустят его, когда придёт время.

— Солнышко, — выдавил он сдавленным голосом. — Ты мне нужна, чтобы выжить. Мир нуждается в твоем выживании; ты понимаешь?

— Мы обе выживем, — без колебаний сказала она. Яркость её личности и сила сияли, борясь с болью. Её охватило чувство спокойствия, последние остатки напряжения покинули её лицо. — Я это чувствую.

Ангел запрокинула голову назад, ее рука все еще держала руку Меры.

— Мир, — прошептала она, и спокойствие отразилось и на ее лице. — Вы обе его обретаете. Новый путь стал яснее.

И вот так все, включая Гастера и Тени, расслабились. Я понятия не имела, какое спокойствие они обрели, но я восприняла это как знак того, что с Мерой и её ребёнком всё будет в порядке. Битва за освобождение этого ребёнка закончилась, и теперь они были на пути к свободе.

На этот раз, когда началась схватка, Мера не закричала и не согнулась, словно ее тело разрывало на части. Вместо этого она взяла за руки своих лучших подруг, выгнулась к Тени и закрыв глаза, отдалась на волю природы.

— Ещё один толчок, — тихо сказал Гастер, его землистый запах и энергия угасли, когда он вернул контроль Мере. — Ты так близка к цели.

На ее губах расплылась прекрасная, довольная улыбка. Открыв глаза, она встретилась с пылающим взглядом Тени. Взглядом, который не отрывался от ее лица уже много минут. Черт, кого я обманываю… Его взгляд был прикован к его Солнышку с того самого момента, как он ее увидел.

— Я люблю тебя, Солнышко, — сказал он. — Ты чертово чудо.

Она засмеялась сквозь слезы.

— Первым словом этого ребенка будет «черт».

Тень пожал плечами, словно ему было всё равно.

— И я тоже тебя люблю, — сказала Мера, ее смех затих, а по щекам потекли слезы. Слезы радости, исцеления и надежды. — Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной. Ты и наш ребенок. Наша семья.

Теперь уже я плакала, видя, как замкнулся круг жизни моей лучшей подруги. Ей больше не придётся испытывать боль или отвержение. У неё появилась стая и семья, и моё сердце переполнялось радостью за неё. Она заслужила всё это и даже больше.

Она выгнулась и застонала, и в комнате воцарилась тишина, когда она в последний раз попыталась тужиться. Мы пребывали в оцепенении, пока один-единственный крик не наполнил воздух.

Гастер принял наше новое благословение, и в тот момент, когда ребенок появился на свет, мощная волна энергии едва не сбросила меня с кровати. Но Мера держала меня за руку, и это удержало меня рядом с ней.

Младенец издал еще один крик, за которым последовала вторая волна силы, не такая мощная, как первая. Одинокий, звонкий звук наполнил воздух, задержался на мгновение, а затем затих. Словно миры наконец-то успокоились после этого нового пришествия силы.

— Ребенок, рожденный силой и судьбой, — сказала Ангел. — Было такое ощущение, будто первоначальные энергии перестроились, чтобы освободить место для… — она опустила взгляд, — для нее. Чтобы освободить место для ее нового места на шкале сил. — Ангел оказалась права; это была девочка.

Мера приподнялась, чтобы впервые увидеть свою дочь. Гастер, не раздумывая, передал плачущее, окровавленное, крошечное, но могущественное существо матери. Огромные золотые глаза встретились с глазами Меры, и моя лучшая подруга просто смотрела и плакала, глядя на свое маленькое чудо.

— Она очень похожа на тебя, Тень, — прошептала она, крупные слезы текли по ее щекам.

Зверь протянул руку, и мне показалось, что она дрожала, когда он положил её на копну рыжих волос, настолько густых, что ни один младенец не должен был бы их иметь. Молчаливый взгляд младенца встретился со взглядом отца, и она перестала плакать. Вместо этого, на лице Тени и младенца отразилось выражение, которое я могла сравнить только со взглядом двух древних существ, обменивающихся пониманием Вселенной. Неестественными казались не только её волосы или прямой взгляд, но и всё остальное.

Затем этот момент закончился, когда Мера притянула ее к себе, и малышка вела себя как обычный, капризный, помешанный на груди новорожденный.

— Она голодна, — заметил Тень.

Мера прижала прекрасную девочку к своей груди, и ее свободное белое платье при этом сползло вниз. Ребенок сразу же присосался, хотя я слышала, что так бывает не всегда, но что я могла знать наверняка?

Отступив на шаг назад, я на мгновение оценила совершенство развернувшейся передо мной сцены. Мера, возможно, и считает, что ребенок похож на Тень, но я также увидела в нем много общего со своей подругой: от рыжих кудрей до пухлых губ и высоких скул.

Я имею в виду, без сомнения, у неё были гены Тени с этими неземными глазами и прямым носом, а также длинными конечностями, которыми он славился.

— Она идеальное сочетание Солнца и Тени, — вздохнула Ангел, и её мысли совпали с моими. — Какое имя ты ей дашь?

Честно говоря, мне тоже не терпелось узнать, как её назовут.