ЗЕФИРА
Солёная вода заполняет мои нос и рот, и я наконец-то чувствую, что снова могу дышать.
Трансформация занимает считанные секунды. Вспышка мерцающего света. Проблеск чешуи. Мой бирюзовый хвост с лёгкостью рассекает воду, и я увлекаю Ариона за собой, утягивая его всё глубже и глубже в Сель. Экорианская магия пульсирует в моих венах — дурманящий прилив океанской силы, напоминающий о доме, о моей крови, о Силе, — но я отказываюсь отпирать эту дверь. Отказываюсь открывать её, чтобы большой и страшный волк не пробрался внутрь.
Мы выжили на проклятом острове, спаслись от плотоядных деревьев и этих фриков в мантиях вовсе не для того, чтобы теперь поддаться какому-то колдуну.
Острый нож глубоко проворачивается в моем животе. Разрушения, которые мы оставили после себя, и люди, которые погибли — люди, которых мы бросили на растерзание этим монстрам, — будут преследовать меня вечно. Точно так же, как мое прошлое. Но я… я не могу думать об этом. Не прямо сейчас. Возможно, вообще никогда. И пусть это делает меня ужасной и жалкой, я просто не могу позволить себе быть другой. Чтобы выжить, мне нужно двигаться дальше. Продолжать плыть. Продолжать дышать.
Серебряный шнур обвивает мою руку — очевидное свидетельство того, что прыжок в море оказался далеко не той спасательной миссией, которой я его себе представляла. И всё же мы сбежали. Этого должно быть достаточно. Всего этого должно хватить.
Я не прекращаю плыть. Пробиваясь сквозь бурное течение, пока над головой с грохотом перекатываются волны, я крепко сжимаю ладонь Ариона. Его пальцы сжимают мои в ответ, пока нить обвивает и его руку тоже. Связывая нас. Сковывая нас. Впервые это не кажется мне таким уж тяжким бременем. Я знаю, что ему больно. Я знаю, что он истощён. Я знаю, что он тратит последние крохи магии, чтобы просто дышать, и начинает паниковать, когда его крылья наливаются свинцом в солёной бездне. Убедившись, что мы уплыли достаточно далеко и эти психи — культ смерти — остались позади и не прыгнули за нами, я разворачиваюсь.
Арион не выпускает мою руку.
Он смотрит на меня сквозь толщу воды. Тёмно-каштановые волосы, волевая челюсть, серебристо-золотые глаза. Разрушительно прекрасен, как и всегда. Его рубашка пришла в полную негодность из-за Села, став настолько прозрачной, что я могу глазами очертить каждый кубик его пресса. Он выгибает бровь, пытаясь казаться невозмутимым, спокойным и собранным, хотя прекрасно знает: я чувствую, что внутри него бушует буря. И в этот момент, по какой-то глупой, необъяснимой причине, я не могу заставить себя ненавидеть его с прежней силой.
Возможно, потому что его давешние слова всё ещё эхом звенят в моих ушах.
Зефира. Тебе нужно бежать.
А когда я этого не сделала, когда замешкалась — потому что какой смысл бежать, если Ариона тоже схватили?..
Пытайте меня. Убейте меня. Оставьте русалку в покое.
Он пытался спасти меня. Несмотря на то, что ситуация была абсолютно безнадёжной.
Я подплываю ближе, высвобождая ладонь из его хватки, чтобы мягко обхватить его лицо. Он вздрагивает от этого прикосновения — то ли от неожиданности, то ли от отвращения, — но я не обращаю внимания. Он пытался меня спасти.
— Арион. — Мой мелодичный голос звучит в воде с идеальной чёткостью. — Я могу даровать тебе способность дышать здесь. Если мы будем часто бывать в море, это пригодится. В противном случае нам придётся всплыть, и тогда культ нас заметит.
Он коротко кивает в ответ, и я понимаю, что он слишком истощён, чтобы говорить со мной мысленно.
— Дело в том… — Я прочищаю горло, и мой взгляд невольно опускается на его губы. — Мерроу может даровать человеку способность дышать под водой только через… через поцелуй. И однажды полученный, этот дар уже нельзя забрать назад. Каждый раз, когда ты будешь погружаться в море, у тебя будут вырастать жабры.
Я поднимаю глаза, и эти расплавленные золотые сферы изучают моё лицо. Они сужаются, когда он поднимает руку и накрывает мою ладонь. Его большой палец проводит по моим костяшкам — прикосновение, которое обжигает меня до самого нутра. Ещё один кивок. Живот судорожно сжимается. Я перемещаю вторую руку на его грудь. Опускаю мягкую ладонь прямо ему на сердце. Оно бьётся под моими пальцами в бешеном, нервном ритме. Впрочем, я не уверена, кто из нас двоих сейчас нервничает сильнее.
— Ладно, чернокнижник, — шепчу я.
Я колеблюсь. Снова бросаю взгляд на его губы. Мои пальцы впиваются в его рубашку, а нить между нами вспыхивает ярким пламенем. Я придвигаюсь ближе. Близко. Настолько близко, что это кажется балансированием на краю обрыва. Будто секунда до того, как ты либо полетишь, либо разобьёшься. Целовать его, учитывая нашу связь, — это опасно. Это огромный риск.
Впрочем, утонуть — риск ничуть не меньший.
Он нетерпеливо рычит — в своём репертуаре — и сам преодолевает оставшееся между нами расстояние. Запустив пятерню в мои волосы, он притягивает меня к себе. Я вжимаюсь в его грудь, ощущая твёрдые мышцы и горячую кожу своего врага. Человека. Чернокнижника.
Он целует меня.
В этом поцелуе нет ни мягкости, ни сладости, ни даже капли нерешительности. Он жёсткий. Дикий. Свирепый. В одну секунду сплетаются века войн, ненависти, кровопролития и потерь, и я… я просто не знаю, как это осознать. Эмоции захлёстывают меня с головой, и каждая последующая оказывается сложнее предыдущей. Я ненавижу Ариона. Я ненавижу то, кем он является. Но он целует меня так, словно давно репетировал этот момент в своей голове, просчитывая каждое движение, чтобы оно было максимально брутальным, точным и сокрушительным.
Он буквально пожирает меня.
Его губы ведут войну с моими, электрический ток между нами разрастается до оглушительного рёва в венах, и я ничего не могу с собой поделать — мой хвост инстинктивно подаётся к нему. Я просто таю, когда его ладонь ложится на мою талию, а пальцы восхитительно впиваются в чешую. Это просто поцелуй. Один поцелуй. Дар.
Я едва замечаю жабры, прорезающие кожу на его шее. Едва замечаю то колоссальное облегчение, которое он испытывает, получив возможность наконец ослабить путы своей магии. Потому что он не останавливается. И поцелуй с Арионом… он не похож ни на один другой. Он — шторм. Ураган, крушащий береговую линию. Циклон, который кружится, уничтожая и ломая всё на своём пути, и, о богиня, это тоже будет преследовать меня вечно. Этот чернокнижник. Его губы. Его язык.
Я ненавижу его, и он будет преследовать меня вечно.
Эта мысль заставляет меня резко отпрянуть. Я разрываю поцелуй, отстраняясь на несколько дюймов, и не могу удержать пальцы от того, чтобы не коснуться собственных губ. Растерзанных, припухших и ноющих. Чёрт. Нить натягивается струной, связывая его сердце с моим, и наши грудные клетки тяжело вздымаются от едва подавленного голода. Его глаза не отрываются от моего лица. Даже когда что-то холодное касается моего плеча, и я резко оборачиваюсь, чтобы обнаружить…
Мужчину из тюрьмы.
Того самого типа, который спас нас от культа с помощью дурацкого ведра с водой.
Дерьмо. Он что, был здесь всё это время? Это… чуть более чем слегка унизительно. Чёрные волосы, отливающие синевой под водой, аккуратно завязаны на затылке, а тяжёлый костюм-четверка тянет вниз его худощавое тело. Он указывает мечом сначала себе на рот, затем на шею и грудь. Потом на Ариона. Потом на меня.
А затем он складывает ладони в умоляющем жесте, прося своими огромными карими глазами, чтобы я поцеловала и его тоже. Потому что он тоже человек, и у него тоже заканчивается воздух. Вот только у него, похоже, нет магии, чтобы удерживать дыхание, как это делал Арион.
Я переворачиваюсь и смотрю на чернокнижника:
— Ещё один твой друг?
Арион хмурится. Он скрещивает руки на груди, и его голос звучит так же сильно и мелодично, как и мой:
— Ни в малейшей степени.
Конечно, я помню их перепалки по поводу Бездн и ту осязаемую неприязнь, которую Арион к нему питал. И всё же именно благодаря ему нам удалось вырваться из лап культа.
— Наверное, нам не стоит позволять ему утонуть.
Мужчина интенсивно кивает, отчаянно барахтаясь между нами и снова указывая на меня.
— Он — преступник, — отрезает Арион.
Я презрительно фыркаю:
— Ты только что уничтожил целый остров.
— Ты сама меня об этом попросила.
— Мы не будем начинать это снова, чернокнижник. — Возможно, он не будет преследовать меня в кошмарах. Возможно, он просто останется гигантской занозой в моей заднице до конца дней. — Мы убиваем его или спасаем?
— Ты хочешь его поцеловать? — Взгляд Ариона сужается, приковываясь к моим губам, а нить пульсирует пенисто-зелёным цветом. Я облизываю их, и, клянусь, его зрачки расширяются. Его кадык дёргается. Желание концентрируется где-то внизу моего живота.
Всё это время мужчина плавает между нами, дико жестикулируя своим мечом.
— Очевидно, мы не собираемся его убивать, — говорю я. — Он помог нам.
Арион стискивает зубы:
— Ладно.
— Ладно.
— Ну так целуй его.
— И поцелую.
Арион не отворачивается. Напротив, кажется, он смотрит ещё пристальнее. С вызовом. С угрозой. Но это даже хорошо; я смогу доказать нам обоим, что наш поцелуй ничего не значил. Что ничего не изменилось, и это больше никогда не повторится. Я просто помогла Ариону дышать свободнее. Теперь я помогу этому человеку сделать то же самое.
Я маню незнакомца пальцем, подзывая ближе, а затем спрашиваю Ариона:
— У него есть имя, или мне просто стонать своё собственное?
Арион рычит на это. Как же легко его спровоцировать. Я дарую ему соблазнительную ухмылку, и его взгляд буквально прожигает мой насквозь.
— Его зовут Гавриал, — цедит он. — Давай, русалка. Расскажи мне, каков он на вкус.
— Гавриал. — Я перевожу улыбку на мужчину. Он хорош собой. Высокий и поджарый. Высокие скулы. Гладкая золотисто-коричневая кожа. Вот только, к несчастью для него, он и близко не так привлекателен, как Арион. — Хочешь получить способность дышать под водой?
Гавриал неистово кивает, его щёки уже приобретают фиолетовый оттенок.
Я не теряю ни секунды. По правде говоря, я действительно не хочу, чтобы кто-то ещё умер. Только не из-за меня.
Я нежно касаюсь пальцем ямочки на подбородке Гавриала, и он вздрагивает. Затем я мягко прижимаюсь своими губами к его губам. Он опускает тёплую ладонь мне на поясницу. Это кажется неправильным. Слишком холодно. Слишком гладко. Слишком иначе.
Однако Арион определённо чувствует всё это через нашу связь, а я не хочу доставлять ему это самодовольное удовольствие — позволить узнать, что я была едва не сломлена его губами и ничьими больше. Поэтому я издаю тихий стон, запуская пальцы в волосы Гавриала. Арион наблюдает за мной. Он не отводит глаз. Ни когда у Гавриала прорезаются жабры. Ни когда рука Гавриала скользит выше по моему позвоночнику. Ни когда моя грудь прижимается к его груди, а его меч падает на дно. Брошенный. Забытый.
Арион свирепо смотрит. Его мышцы напряжены. Но он не отворачивается, поэтому я тоже не отвожу взгляд.
Гавриал втягивает воздух через новые жабры, и мой хвост слегка обвивает его. В этот момент его язык скользит вперёд, мягко касаясь моего, и…
— Достаточно. — Арион по-хозяйски обхватывает меня рукой за талию и резко прижимает обратно к своей груди. Я сокрушительно падаю на него с удивлённым вскриком. Каким-то образом Арион умудрился подхватить и меч; он швыряет его Гавриалу, продолжая удерживать вторую руку у меня на животе. — Держи. Вооружись. Боги знают, что больше ты ни на что не годен.
Гавриал сияет, жабры за его ушами мерно пульсируют, и он забирает свой меч.
— Спасибо, — легко говорит он, будто Арион не исходит яростью, а я не дрожу в руках чернокнижника. — Я уж думал, что за последние десять минут успею умереть примерно пятьюдесятью разными способами.
Я изо всех сил пытаюсь игнорировать жар, выжигающий мой живот в том месте, где меня держит Арион. Почему он меня не отпускает?
— Ты следил за нами, — говорит Арион. Это не вопрос. Констатация факта.
— Технически я следил за ней. — Гавриал указывает на меня, неуклюже перебирая ногами в воде. — Ты расспрашивал о Безднах, о сердце Мортема, а затем вытащил русалку из петли. Ты — предатель. Всё королевство жаждет твоей смерти. Я подумал, что ты либо напал на след, либо… — Он замолкает, но Арион услужливо заканчивает фразу за него.
Чернокнижник за моей спиной становится ещё более жёстким:
— Либо ты планировал сдать меня. И забрать всю славу за мою поимку себе.
— В своё оправдание скажу, что за тебя — живого или мёртвого — предлагают кучу денег.
Арион скалится:
— Отсюда и меч.
Гавриал кивает, ничуть не смутившись:
— Отсюда и меч. — Пауза. Одно короткое мгновение, за которое я успеваю подумать, придётся ли мне убивать этого человека голыми руками. Нить пульсирует гневом Ариона. И его раскаянием. — Но я не мог позволить тебе умереть. Оказывается, у меня нет склонности к убийствам. Только к монетам. — Он встречается взглядом с Арионом и удерживает его. Что-то проносится между ними. Что-то, подозрительно похожее на понимание. — Раз уж я привязал свой корабль к вашим скалистым берегам… куда мы направляемся дальше?
Голос Ариона падает до опасного регистра:
— Ты с нами не пойдёшь, Пресепултус.
— Я не согласен. — Гавриал многозначительно играет бровями. — В конце концов, меч-то у меня.
Арион открывает рот, готовый выдать очередную порцию аргументов, но я поднимаю руку и прижимаю ладонь к его губам. Вспышка чистой страсти прошивает меня насквозь. Я притворяюсь, что ничего не почувствовала.
— У нас нет времени мериться членами. Если ты хочешь идти с нами, ты будешь полезен. — Арион пытается возразить, но я отказываюсь убирать ладонь с его губ. — Он здесь. Он знает, где мы. Он знает, что мы ищем. — Мой взгляд сужается, фиксируясь на лице Гавриала. — Он либо умрёт, либо останется.
— Я голосую за «останется», — подаёт голос Гавриал. — У меня полно талантов, и моё искромётное обаяние — лишь верхушка айсберга. Я не перетягиваю на себя одеяло и умею заваривать отличный цитрусовый чай.
Я игнорирую его, чувствуя, как раздражение Ариона достигает критической точки.
— Нам нужно безопасное место, где мы сможем обсудить всё это детальнее. Мы не можем всплыть рядом с тем островом, и мы не можем вечно торчать здесь. Раз уж нас нашли и ты, и эти фрики в мантиях, то и для остальных это не составит труда. Наш лучший вариант — одна из подводных пещер Сель. Мы отдохнём. Поговорим. И… разберёмся со всем этим дерьмом. Идёт? — Я оборачиваюсь через плечо, вопросительно глядя на Ариона. Его взгляд продолжает выжигать меня изнутри. Он делает один короткий кивок. Его губы прижимаются к моей ладони. В животе всё переворачивается.
— Звучит просто потрясающе, — заявляет Гавриал, устремляясь вперёд при полном отсутствии понимания направления. — Но, возможно, нам стоит приберечь это вибрирующее сексуальное напряжение до тех пор, пока мы не прибудем на место. Быть сожранным акулами или насаженным на серп культистов — не предел моих мечтаний о веселье.
Я резко отдёргиваю руку от губ Ариона, и он буквально выталкивает меня из своих объятий. Мы расходимся в стороны настолько незаметно, насколько это вообще возможно под водой.
— Ничего из этого не будет.
Гавриал оборачивается с дразнящей ухмылкой:
— Акул, культистов или сексуального напряжения?
— Всего вместе, — рычит Арион.
— Значит, вы никогда не делили со мной постель, чернокнижник Стоун. Я всегда вибрирую сексуальностью. — Гавриал двусмысленно подмигивает, после чего продолжает свой веселый заплыв в никуда.
Арион бросает на меня быстрый взгляд — всего один, настолько мимолётный, что я едва его фиксирую, — а затем мощными гребками устремляется вслед за Гавриалом. Я плыву следом, хотя предчувствие беды оседает тяжёлым якорем в моём желудке.
Что-то во всём этом — во всей этой чёртовой затее — кажется мне в корне неправильным.