ЗЕФИРА
Мужчины тупые. Особенно мужчины с крыльями.
После нескольких ужасающих секунд полёта в его сильных руках чернокнижник — Арион Стоун — наконец опускает меня на ноги. Мои кости всё ещё дрожат, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы не развернуться и не влепить ему пощёчину. Точно так же, как его король влепил мне.
«Если я освобожу тебя, ты приведёшь меня туда?»
Во-первых, этот козёл — именно тот, кто вообще запер мою беспамятную задницу в тюрьме. Это его вина, что мы сейчас крадёмся по краю доков, оглядываясь в поисках стражников, которые уже через пару минут начнут охоту. К чёрту суд или очередную прогулку к виселице. Нас убьют на месте.
Во-вторых, Абисс нереален.
Ну, то есть, он был реален лет пятьсот назад, пока Мортем не превратил его в пепел и уголья. Нет ни единого шанса, что мы сможем найти эти руины сейчас. Никто — ни человек, ни мерроу — так и не преуспел в этом. И даже если бы я могла его найти, я бы не стала помогать Ариону Стоуну, даже если бы он упал на колени, целовал мои ноги и называл богиней.
Они чуть не убили меня. Я только что едва не погибла. После всего, через что я прошла, жадный король и его мерзкая марионетка чуть не украли мою, блять, жизнь.
— Шевелись, — цедит Арион своим холодным, контролируемым голосом. И этот ублюдок действительно хватает меня за локоть, чтобы тащить быстрее. С меня хватит. Хватит того, что больные садисты лапают меня. Контролируют меня.
Эмоции закипают в груди. Гнев, унижение, ужас и скорбь — так много, сука, скорби. Они взрываются во мне первобытным криком. Я замахиваюсь и со всей дури бью Ариона кулаком в грудь, наплевав на последствия. Он смотрит на меня сверху вниз, нахмурив брови, и отпускает мой локоть, пока его крылья продолжают плавно колыхаться. В его серебристо-золотом взгляде вспыхивает смертоносная жестокость, но мне плевать.
Мне абсолютно, чёрт возьми, плевать.
Предательские слёзы наворачиваются на глаза, но я не могу позволить им пролиться. Я не могу трансформироваться. Не перед Арионом Стоуном. Не перед этой грёбаной Мортией и всеми больными ублюдками, которых она укрывает.
Ставрос… он мёртв. Они убили его. Я часто моргаю, заставляя себя продержаться ещё немного, но дышать тяжело. Каждый вдох рваный, острый. Потому что Ставрос — он предал меня, и… и они всё равно его убили. Я недоверчиво качаю головой, спотыкаясь вслед за Арионом, который снова шагает вперёд.
Они убили его, они убили его, они убили его.
Воспоминание о клинке, пронзившем его огромную грудь, поднимает свою уродливую голову, и я едва не сгибаюсь пополам, словно этот меч пронзил меня саму.
Я никогда не хотела, чтобы Ставрос умер. Я никогда не желала ему смерти, но они убили его просто за то, что он меня знал. Они почти…
Они почти убили меня.
Я резко втягиваю воздух, глядя на прибрежную стену, чтобы прийти в себя. Она возвышается неподалёку, обсидианово-чёрная, как ночь, и отбрасывает на нас тень, похожую на гроб. Я вжимаюсь в сторону, возвращаясь на солнечный свет, пока Арион свирепо смотрит на меня через плечо.
— Если ты закончила задыхаться, — бросает он сухо, — можешь вести нас в своё логово, гнездо или в какую там ещё помойку ты называешь домом. Нам нужно место, чтобы перегруппироваться. За нами уже идут стражники, а также другие чернокнижники…
— Я знаю. — Богиня, как бы я хотела врезать ему ещё раз. Как бы я хотела взять его за голову и приложить лицом о булыжники.
Однако одного взгляда на него достаточно, чтобы понять: у меня нет шансов одолеть его физически. Магически тоже. Не с этими крыльями. Его сила слишком велика, а я слишком слаба. Я была слабой так долго. Я скрежещу зубами от этого признания, от осознания того, что на этот раз я влипла в глубокое дерьмо. Возможно, даже более глубокое, чем виселица.
Я оглядываюсь на прибрежную стену, на порт рядом с ней, кишащий повозками, кораблями и пегасами на позолоченных поводьях, а затем смотрю на свои руки. Всё ещё связанные, как и всё моё тело. Я малёк в водах, кишащих акулами.
— Развяжи меня, птицелов.
Арион наклоняет голову, и его крылья угрожающе раскрываются, словно он готов размазать меня по земле.
— Птицелов? — Его голос темнеет. Это выдает его стремительно тающее терпение. — Я спас твою жизнь, русалка. Ты моя должница. — А затем, словно уловив что-то в моём голосе или выражении лица, он делает шаг ближе. Его глаза горят, как расплавленная лава. — Говори дорогу к Абиссу.
— Сначала развяжи меня.
— Нет.
Я прищуриваюсь. Подступаю ближе, чувствуя себя более грациозной — и более опасной — теперь, когда я больше не болтаюсь на крючке у короля. Я протягиваю запястья, стянутые потрёпанной веревкой так сильно, что кожа пошла багровыми пятнами. Старые серебристые шрамы начинают пульсировать от боли. Их вид напоминает мне о том, что мне осталось терять. Ни хрена.
— Развяжи меня, — шиплю я, — и тогда я скажу.
Его челюсти сжимаются ещё сильнее.
— Я не дурак…
Но он дурак. Он самый настоящий, круглый дурак.
Я усмехаюсь, прерывая его холодным покачиванием головы:
— Ты ведь спас меня, верно?
В ответ на его испепеляющий взгляд я меняю тактику со скоростью свирепого течения. Наигранно скорбно вздохнув и захлопав ресницами, я снизу вверх смотрю на него и поднимаю руки:
— Я не смогу вести тебя к мифическим руинам на дне океана, если буду связана, как клешня лобстера.
Он изучает меня, переводя взгляд с моих глаз на верёвку, затем на шею, после чего снова оглядывается назад. Ветер усиливается, бросая мне в лицо столько волос, что из-за этой розовой пелены я едва вижу его замешательство. Крылья чернокнижников, готов заложить душу. Остальные уже близко.
— Если я освобожу тебя, — произносит Арион низким, натянутым голосом, и его контроль наконец даёт трещину, — мы летим прямо к Абиссу. Я без колебаний поджарю тебя, если ты хотя бы помыслишь о предательстве.
— Я? Предам тебя? — Я смеюсь так, будто это самая глупая шутка, которую я слышала. – Всё королевство мечтает поймать нас и привязать к одному костру. Развяжи меня, чтобы мы могли свалить.
Всё ещё хмурясь, он хватает меня за запястья и притягивает к себе; наши тела оказываются слишком близко, и его кожа внезапно кажется горячей. Слишком горячей. Слишком странной. Слишком неправильной. От этого прикосновения у меня перехватывает дыхание, а его руки буквально прожигают мою грязную тунику. Тоже странно. Тоже неправильно. Пытаясь не отпрянуть, я свирепо смотрю на него снизу вверх. Он огромный — гора из плоти, мускулов, мощи и силы, — но в его взгляде внезапно вспыхивает огонёк, который… отличается от всего остального. Он кажется неуверенным. Нервным.
Моим спасением он только что проклял сам себя.
— Я вытащил тебя, — повторяет он, и теперь его голос звучит жёстче, твёрже. — Я — чернокнижник Арион Стоун, и ты поможешь мне или умрёшь. — Он наклоняется, заглядывая прямо мне в глаза — слишком близко, нарушая все границы. И хотя меня выворачивает от этого, хотя мне хочется щелкнуть его по носу, я не могу не податься ещё ближе. Когда я облизываю губы, он следит за этим движением, и его зрачки расширяются. Он выглядит так, словно хочет сожрать меня. Эта мысль возникает сама собой, и всё же — так оно и есть. Мой желудок делает кульбит от этого осознания. Он смотрит так, будто хочет проглотить меня целиком и выплюнуть кости. Его глаза снова вспыхивают. — Ты понимаешь меня, Зефира из Сил?
И, возможно, дело в том, как он это говорит — почти с рычанием, — или в этом смертоносном блеске его глаз, но моё имя на его языке заставляет мурашки пробежать по спине. Я киваю и поднимаю запястья выше, случайно задевая локтями его крылья. От этого движения он каменеет, словно его ударило током, и рычит. Сотворив стеклянный клинок, он быстрым движением перерубает мои путы и толкает меня назад.
Подальше от себя.
Отлично.
Слишком знакомая боль в запястьях отступает, когда верёвки падают на булыжную мостовую. И действительно, взгляд Ариона натыкается на коричневые крылья в отдалении, и его собственный ветер становится сильнее. Взъерошивая наши волосы и одежду, понукая двигаться. Потому что, если чернокнижники ещё не заметили крылья Ариона или мои волосы, они сделают это через секунду, и…
Их крики разрывают улицу. Мой желудок падает ещё ниже. Они нашли нас. С неба уже начинают лететь стрелы, но ветер Ариона превращается в шквал, сбивая снаряды с курса. Однако они продолжают наступать. Они не остановятся, пока не распластают нас на своих мечах, и… у меня есть всего секунды. Секунды, чтобы сбежать. Чёрт, чёрт, чёрт.
Арион напрягается:
— Нам нужно взлетать…
Прежде чем он успевает договорить, я наклоняюсь и хватаю горсть грязи с земли. Когда он оглядывается на меня, я швыряю её прямо ему в глаза. Он рычит от удара, от внезапного обмана, но я исчезаю прежде, чем он успевает нанести ответный удар.
Как я и говорила — мужчины с крыльями чертовски тупые.
Я мчусь вверх по улице, переставляя слабые ноги, используя любые препятствия, чтобы ускориться — мусорные баки, фруктовые лавки, людей. Арион ревёт моё имя на всю улицу. Быстрее. Кем он вообще себя возомнил? Он вырубил меня. Он запер меня. А теперь я должна, что — служить ему? Только потому, что он спас меня от петли, которую сам же помог натянуть на мою шею? Ага, разбежался. Я перебираю ногами ещё быстрее, помогая себе руками, уворачиваясь от развалившихся на мостовой тел — грязных простолюдинов, прокисших от вони дешёвого пойла. Ему повезло, что я не нашла осколок стекла, чтобы перерезать ему глотку. Нет, Арион Стоун не получит меня. Никогда.
Я уже принадлежу кое-кому другому. Кому-то гораздо более магическому, более могущественному, чем это крылатое чудовище когда-либо сможет стать. А одного хозяина мне более чем достаточно. Даже сейчас мысль о нём сковывает мои колени, и я едва не лечу кувырком на булыжники. Едва не лечу.
Я сбежала от колдуна.
Я смогу сбежать и от этого чернокнижника.
И всё же, мне больше некуда податься. Либо обратно в море, где меня будет поджидать колдун, либо обратно к Ариону, чьё крыло уже рассекает воздух возле моих волос, чей разум впивается в мой собственный, раскалённый от ярости. Но с меня хватит сделок и мужчин, которые их заключают. И вопреки убеждениям чернокнижника, я не тупая. Я знаю, чем закончится эта сделка, даже если мне удастся найти его чёртовы руины — тем, что он свернёт мне шею так же надежно, как виселица.
Пульс стучит в ушах. Нет.
Я больше никому не буду принадлежать. Ни ради кого. Ни ради чего.
Я… я могу сбежать на свою родину. Крылья чернокнижника не справятся с бурным течением моря, и пока я не использую свои силы, я не оставлю следа на воде. Колдун не сможет меня найти. Богиня, пусть он меня не найдёт. Моя решимость крепнет с каждым шагом. У меня нет другого выбора: мне нужно доплыть до другого человеческого королевства и на этот раз спрятаться получше — никакой кражи, никакой дружбы, никаких глупых рисков. Я спрячусь по-настоящему. Спрячусь навсегда.
По крайней мере, сбегать у меня получается отлично.
Я несусь к окраине города, к прибрежной стене, где ждут доки с этими пегасами и капитанами кораблей. Люди больше не плавают по морям. Теперь они парят над ними. Так или иначе, порт — моё спасение. Мои босые ноги скользят по внезапно появившейся грязи. Сердце подпрыгивает к самому горлу. Я смотрю вниз, назад, и — конечно же — чернокнижник летит за мной, а за ним ещё полдюжины других.
Крылья несут Ариона с убийственной точностью; он швыряет сгустки магии направо и налево — в меня, в чернокнижников, в любого, кто не так на него посмотрит. У меня пересыхает во рту от его намертво сжатых челюстей, от чистой ярости, исказившей его лицо. Он в бешенстве.
К несчастью для него, я выживала и в худших переделках. К несчастью для него, мне не привыкать к погоням. Я огибаю кратеры, оставленные магией Ариона, проскакиваю мимо грязи, матросов и их внезапно оживших сетей. Чёрт. Я резко сворачиваю за ближайший угол — мимо простолюдинов, мимо угловатых зданий и бурлящих прилавков. Стражники с виселицы ещё не догнали нас, а эти люди слишком отвлечены, чтобы беспокоиться о том, что среди них бежит враг. Слишком отвлечены летящим чернокнижником и его молниями. Его крылья бьют в зловещем ритме ветра и грома.
— Стой, мерроу! — Глубокий голос Ариона грохочет над Крестфоллом, сотрясая колонны и обрывая листья с лимонных деревьев. — Зефира, Зефира, Зефира. — Его голос скользит по моему позвоночнику, закручиваясь между позвонками так, что я боюсь, что буду слышать его во сне, прямо как того, другого. — Мы заключили сделку, Зефира.
Я не слушаю. Я никогда не слушаю. Это полностью его вина — нечего было думать, что мне можно доверять. И к чёрту его за то, что поставил меня в такое положение. Я не убивала. Я не грабила. Я пряталась. Воровала, чтобы выжить. Я никогда не причиняла вреда тем, кто этого не заслуживал. Кроме одного раза. Только одного раза.
Я посылаю воздушный поцелуй в его сторону и — подмигнув на прощание — бросаюсь за угол пропускного пункта порта. Высокое здание с колоннами и нефритово-зелёными пальмами, покачивающимися на фоне белых текстурных стен. А рядом с ним, на тысячи футов ниже, бушует море.
Я тяжело сглатываю.
Прыжок… это напоминает мне о верёвках, виселицах и удушье. Мой желудок скручивается. Желчь подступает к горлу. Я смотрю вниз на глубокие синие воды, колеблясь долю секунды. Я не чувствовала прикосновения моря уже шесть месяцев. С тех пор как сбежала от колдуна.
Что, если он найдёт меня?
Но в бешеном чернокнижнике позади меня нет ничего гипотетического. Арион настигнет меня в любую секунду. Потерев горло, я глубоко вздыхаю. Мои колени сгибаются.
Ты сможешь, — думаю я. Ты сможешь снова сбежать. Ты сделала это в первый раз.
— Ты моя должница! — Яростный крик Ариона прорезает штормовой ветер. Он бьёт по мне раньше, чем его магия успевает дотянуться. — Тебе некуда бежать, я везде тебя найду!
Я высоко поднимаю средний палец в воздух, даже не утруждая себя тем, чтобы обернуться или подумать ещё секунду, и прыгаю.
И падаю.
В то же мгновение, как я погружаюсь в море, я чувствую истинную, мимолётную свободу. Вспышка холода, укол соли, даже вода, заполняющая мои лёгкие и конечности — всё это имеет вкус дома. Вкус силы.
Наконец-то.
Лунный свет взрывается мелкими трещинами под моей кожей, ярко сияя на фоне бескрайней синевы вокруг. Мои ноги срастаются, и чешуйка за чешуйкой — сверкающий бирюзовый перламутр — покрывают моё тело от торса и ниже. Вот так просто появляется мой хвост. Три тонких разреза прорезают мою шею. Жабры. Я снова могу дышать. Соль наполняет мой рот. Я дико смеюсь и кружусь в воде, мои волосы невесомо вьются от этого движения. Это правильно. Такое чувство, будто я победила.
Но кошмар ещё не закончен.
Я думала, чернокнижник не прыгнет за мной. Я думала, он понимает, что его крылья беспомощно увязнут в море, а падение с такой огромной высоты может переломать ему кости. В прошлом я много о чём думала — и большинство моих мыслей оказывались ошибочными.
Чернокнижник Арион Стоун летит следом за мной, прямо через край, и врезается в воду, как валун, едва не потеряв сознание от удара. Пока я трансформировалась, крылатый человек стремительно идёт ко дну.
Он начинает тонуть.
Я взмахиваю хвостом, руками поспешно раздвигая кристально прохладную воду перед собой, и плыву за ним. Хотя его крылья всё ещё бьются, пытаясь зацепиться за бездну, они не находят опоры. Арион тонет, опускается всё ниже и… качая головой, я устремляюсь к нему. Хватаю его за воротник и притягиваю к себе.
Паника вспыхивает в его взгляде, ужас от его внезапного положения. Он под волнами, окружённый сокрушительной толщей воды со всех сторон, на моей территории. Если я захочу, он умрёт. Его жизнь в моих руках, и он это знает. Его широко раскрытые глаза встречаются с моими в безмолвной мольбе, но с меня хватит мужчин — крылатых или любых других, — и я никому не принадлежу. Проходит секунда. Две.
Мои пальцы сжимаются на его горле.
Сегодня день, когда чернокнижник Арион Стоун умрёт.