21. МЫ ЗНАЕМ ПРАВДУ
И как после этого я могла сосредоточиться на чём-то другом? Одно дело обсуждать что-то гипотетическое и другое – знать, когда это точно случится.
Я не помню, что было после этого. Вот я дома, вот я в школе. Кольцо висит на цепочке на моей шее, бриллиант немного впивается в кожу, но мне всё равно.
Хочется кричать: «Я выхожу замуж в субботу!»
По словам Торина, организация идёт полным ходом, но в строжайшем секрете.
– А твой отец в курсе? – спросила я его по пути к школе.
– Да.
Я всё ещё не доверяю этому чернокнижнику.
– Помни, об этом никому нельзя рассказывать, даже Коре.
– Это будет сложно.
Я видела, как Кора заходит в школу вместе с Ингрид, но когда мы дошли до шкафчиков, её там уже не было. Торин проводил меня до кабинета английского, который располагался напротив его класса.
Как только он ушёл, я почувствовала их присутствие. Я окинула взглядом коридор, но не увидела их. Я решила, что не позволю им испортить мне настроение, поэтому пожала плечами и вошла в класс. Мистер Кью уже был в кабинете.
Однако я не могла сосредоточиться. Мысли метались между субботними планами и Норнами. Они поджидали меня в коридоре после урока. Первым порывом было проигнорировать их. У меня сегодня прекрасный день, и я не хочу его омрачать. Я вошла в туалет, заперлась и стала ждать.
Они вплыли с самодовольными лицами. Да, я уже неплохо считываю настроение по их морщинистой мимике.
Я молчала.
– Мы знаем, что вы задумали, – сказала Мардж; её противный голос действовал мне на нервы. – Это не сработает.
У меня внутри всё сжалось. Как они узнали? Не успела я ответить, как кто-то начал стучаться в дверь. Я проигнорировала неизвестную школьницу, желающую попасть в туалет.
– Что не сработает? – разыграла непонимание я.
– Сопротивление приведёт к серьёзным последствиям, – продолжила Мардж, как будто не услышала моего вопроса. – И Валькирия, и твоя мать – все они пострадают из-за тебя.
Я сглотнула, сердце кольнула тревога. Кто им рассказал? Чернокнижник? Наверняка он шпионит для них.
В дверь продолжали ломиться.
– Подумай обо всех тех людях, которым ты помогла. Ты хочешь разрушить их жизни? – спросила Джаннетт.
– Не делай этого, Лоррейн, – сказала Кэти. – Если хочешь, чтобы мы отстали от тебя, мы отстанем. Но не отказывайся от своего дара подобным образом. Тебе придётся совершать ужасные поступки.
Она вытянула руку, словно хотела коснуться меня. Я отпрянула, скривившись.
– Совершенно отвратительные, – пробормотала Джаннетт.
– Ты разрушишь свою жизнь, – грозно предупредила Мардж, тоже подплывая ближе.
– Запятнаешь душу, – подхватила Джаннетт.
Они втроём загоняли меня в угол.
– И души тех, кто тебе помогает, – добавила Кэти.
– На веки вечные, – сказала Мардж.
– УХОДИТЕ! – закричала я.
Они остановились и попятились назад.
– Не делай этого, Лоррейн, – хором произнесли они. – Не делай этого.
Я закрыла уши, но слова эхом повторялись в моей голове.
«Не делай этого, Лоррейн… Не делай этого, Лоррейн…»
Помещение наполнил громкий треск, и в следующее мгновение дверь повалилась на пол. Инспектор Рэндольф, мистер Кью и несколько школьников заглянули внутрь.
– Мисс Купер, с вами всё в порядке? – спросил мистер Кью.
– Мы слышали крик, – добавил инспектор Рэндольф и вошёл в туалет, сканируя взглядом помещение в поисках посторонних.
Не очень хорошая ситуация. Школьники уже достали телефоны и теперь фоткали меня, снимали на видео. Как бы я ни была зла из-за Норн, я не смогу это замять, если быстро не включу голову.
– Мисс Купер? – позвал мистер Рэндольф.
– Здесь был паук, – сказала я, вставая. – Гигантский, мохнатый паук с огромными глазами. Он двигался прямо на меня! – Школьники выбежали в коридор. – У меня аллергия на пауков, и поэтому я их очень сильно боюсь.
– Это правда, – раздался голос Ингрид из толпы. – Я видела, как она вся надулась как шарик от одного укуса. Пришлось вызывать скорую помощь. Дайте пройти. – Школьники расступились, пропуская её. Она взяла меня за руку. – Ты в порядке? Он тебя укусил?
Если я правильно поняла её взгляд, она хотела, чтобы я ответила: «Кажется, да». Я схватилась за свою руку, как будто та болела от укуса.
– Её нужно отвести к медсестре. Пропустите, пожалуйста. Я отведу её в медпункт. – Она оглянулась через плечо и добавила: – Администрация должна что-то сделать с этими мерзкими насекомыми, иначе рано или поздно кто-то подаст в суд на школу. – Когда мы отошли на приличное расстояние, она скептически спросила: – Паук?
– Не могла же я им сказать, что меня доставали три вредные Норны.
Ингрид затащила меня в класс и закрыла дверь.
– Что они от тебя хотели?
Их слова всё ещё звучали в моей голове, заставляя кровь закипать. Да как смеют они смешивать нечто столь прекрасное с грязью? То, что они сами не состоят в браке, ещё не означает, что брак – это вселенское зло.
– Хотели отговорить меня от свадьбы с Торином. Думают, что я отказываюсь от своего дара и очерняю свою душу, когда выбираю его. Ну что за бред? Мне плевать, что они говорят. Я в любом случае выйду замуж за Торина.
Ингрид ухмыльнулась.
– Активируй руны невидимости.
Она достала артавус, как раз когда в класс начали заходить другие ребята. Ингрид создала портал и провела меня через него.
Мои ноги коснулись пушистого ковра. Я с любопытством осмотрелась. Мы были в роскошной спальне в золотых, тёмно-бирюзовых и бордовых цветах. Огромная кровать была сделана под старину. Стулья и комоды в том же стиле, как и самый прекрасный туалетный столик с зеркалом, который я когда-либо видела.
– Где мы? – спросила я, выглядывая через арочный дверной проём с тяжёлыми шторами на террасу. Сделала несколько шагов в ту сторону, зачарованная пышной зеленью по ту сторону окна и роем голосов, доносящихся снаружи. Очень много голосов.
Ингрид поймала меня за руку.
– Не так сразу. У тебя ещё будет время всё осмотреть. А пока присядь.
Она подтолкнула меня к кровати. Я качнулась на мягком матрасе и коснулась покрывала. Шёлк. Такой нежный.
– Нет, серьёзно, где… Что ты делаешь?
– Помогаю тебе переобуться. – Я попыталась встать, но Ингрид перешла на сверхскорость. Она сняла с меня кроссовки и джинсы. – И пока ты не спросила в третий раз, скажу сразу: мы в Англии. У Торина или точнее… раз уж у вас свадьба через… – она посмотрела на часы, – полчаса, то правильнее будет сказать «в вашем замке». Снимай футболку. Я позову твою маму и Феми.
Я открывала и закрывала рот, как рыба на суше. Ингрид подошла к двери и крикнула:
– Миссис Донован, передайте им, что мы уже здесь. Я помогаю ей собраться.
Собраться? Но я не готова. Морально.
– Но… но… Торин говорил про субботу.
– Это было на случай, если Норны залезут в твою голову. Как только вчера выдали разрешение, Торин решил устроить свадьбу сегодня. – Ингрид подняла с пола сумку, которую я до этого не заметила, и поставила на столик у зеркала. – Хоук провёл множество брачных церемоний Бессмертных, так что он вас и поженит. Я буду твой подружкой невесты, а Эндрис – другом жениха. О, и твой отец проводит тебя к алтарю. Он ждёт внизу. Давай же. Мне нужно успеть закончить твой мейк и причёску, пока Феми с твоей мамой не пришли.
Я не могла пошевелиться. Мой взгляд метнулся к окну. У Торина есть целый замок? Он сказал, что владеет участком в Англии. Участком, а не чёртовым замком! Это старинный замок? Или новострой? Мне хотелось осмотреть его весь.
– Замок?
– Ага. Построенный в начале семнадцатого века, но модернизированный по мере развития технологий. Мне безумно нравятся лестницы, но здесь явно не хватает лифтов. Подумай об этом, когда станешь хозяйкой этого замка. – Ингрид похлопала по табуретке перед туалетным столиком. – Садись.
Я была не в состоянии встать и куда-то пойти. Мне нужно было увидеть Торина.
– Послушай, нам нужно провести свадьбу до того, как у тебя начнётся следующий урок. Так что давай быстрее.
Она вновь перешла на сверхскорость, чтобы разложить косметику на столике. Я тупо уставилась на неё.
– Ты шутишь надо мной?
– Вовсе нет. Никто не должен заметить твоего исчезновения. Твоя импровизация с пауком вышла нам на руку. Два урока точно можно прогулять.
– Где Торин?
– Готовится к свадьбе в восточном крыле. Серьёзно, Рейн, иди сюда.
Ингрид включила утюжок для волос и достала матирующие салфетки для лица.
Я села перед зеркалом, лицом к своему отражению, но Ингрид тут же меня развернула. У неё ушло пять минут на макияж и причёску. И когда я вновь увидела своё отражение, то уронила челюсть.
Немного придя в себя, я широко улыбнулась. У меня очень густые волосы, и кудри обычно напоминают взрыв на макаронной фабрике, но Ингрид сумела сделать мягкие локоны и лишь кончики более упругими. Волосы были убраны от лица, за исключением двух изящных прядок. Я подняла руку и нащупала заколку.
– Пришлось позаимствовать. Что скажешь?
– Это потрясающе.
– Знаю. Я мастер, – похвасталась Ингрид.
Дверь открылась. Мама и Феми внесли свадебное платье из белой органзы. Феми описала его как платье принцессы с кружевом шантильи с пайетками и пышной юбкой. Её подруга-дизайнер собрала целую команду швей, чтобы сшить его, используя мерки с моего платья для выпускного. Они работали тридцать шесть часов без перерыва и кое-как успели закончить к сроку.
Мама с Феми не давали мне посмотреть на своё отражение, пока расправляли юбку. Платье сидело идеально. Фата была украшена такими же пайетками, что и на платье. Серьги и тиара были с такими же бриллиантами, как на моём помолвочном кольце.
Минуты шли медленно. Я даже перестала постоянно смотреть на часы. Феми рассказывала об их свадьбах, о том, как мамы умалчивали подробности. Маме никто ничего не говорил, потому что сразу после пробуждения дара её начали готовить в верховные жрицы. То есть сделали её Бессмертной, предложили стать Валькирией и, конечно, учили быть Норной.
– Женщины в моё время были ужасными ханжами и отказывались разговаривать о сексе, – сказала мама. – Но я не такая.
– Мама… – прошептала я.
– В первый раз может быть страшно, Рейн, но потом всё будет лучше и лучше, – продолжала мама.
– Не надо, – застонала я, чувствуя, как горят щёки.
– Я позаботилась о том, чтобы ты оставалась невинной до первой брачной ночи, так что я могу собой гордиться и соблюсти все традиции.
– Не забудь, что Рейн сделала хороший выбор, – добавила Феми. – Большинство парней не стали бы ждать.
– Большинство девушек тоже не стали бы ждать с таким парнем, как Торин, – отметила Ингрид. Они все рассмеялись.
Я закрыла руками лицо, мечтая провалиться сквозь землю. Спустя ещё пять минут этой пытки они помогли мне надеть босоножки с кристаллами и отошли. Мама прижала руку к груди, её глаза наполнились слезами.
– Моя малышка, – прошептала она. – Ты выглядишь как принцесса.
– Мы хорошо постарались, – сказала Феми. – Ещё и в такие сжатые сроки.
– Теперь-то я могу посмотреть? – нетерпеливо спросила я. Они все втроём кивнули. Я развернулась. Первой реакцией было: это не я. Девушка в отражении никак не могла быть мной. Она самая настоящая принцесса.
– Пойду проверю, как там твой папа, – быстро произнесла мама, но я услышала, как дрожит её голос.
– Мам, подожди! – позвала её, пока она не успела выйти, и обняла. – Спасибо, что всё организовали. Ты лучшая мама, о которой только могут мечтать девочки.
– Ох, милая, это всё из-за меня. Если бы не я, всего этого бы…
Я прижала палец к её губам.
– Мы не будем их обсуждать. Только не сегодня. Не забывай, что если бы не ты, я бы никогда не встретила Торина.
Мы снова обнялись. Она вышла из комнаты. Следующей была Феми. Ингрид тем временем переодевалась в нежно-голубое платье.
Кора перестанет со мной разговаривать после этого. Мы никогда не обсуждали наши будущие свадьбы, но я уверена, что она хотела бы быть моей подружкой невесты.
Мама вернулась с букетом высушенных бело-голубых цветов.
– Что-то старое и что-то голубое*, – прошептала она. – Этот букет я несла, когда выходила замуж на твоего папу. Я сохранила его до это самого дня.
[*прим. пер.: по английской традиции, у невесты в день свадьбы должно быть обязательно что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы и что-то голубое.]
Я не могла говорить. Боялась, что если попробую, то расплачусь.
Мы подошли к лестнице. Меня охватывали одновременно волнение, страх и предвкушение. Мы начали спускаться по кручёной лестнице цвета слоновой кости с перилами из полированного чёрного дерева. У главного входа возвышались высокие чёрные колонны с вставками из слоновой кости и золота у основания. Но я вмиг позабыла обо всём этом, когда увидел папу.
Слёзы подступили к глазам.
Он стоял у подножия лестницы, его внимательный взгляд был полон любви и гордости. Поскольку он не проходил химиотерапию, как большинство болеющих раком, его густые волосы были аккуратно уложены. Длиной они почти достигали воротника рубашки. Никогда он их ещё так не отращивал. Не знаю, почему я придала этому такое значение сейчас. Он выглядел хрупким и измождённым, но всё же лицо было полно жизни. И вообще он выглядел роскошно в смокинге. Когда я подошла ближе, его глаза заблестели от слёз.
– Тыковка, – прошептал он.
– Говорила же, что твоё желание сбудется, – прошептала я, с трудом сдерживая слёзы.
– Какое желание? – спросил Эрик, стоявший в дверном проёме справа от нас с фотоаппаратом в руках. Он здесь! Он поднял «Никон» к лицу. – Улыбочку!
Он сделал фото и обнял меня, после чего подставил плечо папе, чтобы тот мог опереться.
– Нет, сынок, – сказал папа. – Я сам. Я проведу её к алтарю и лично передам в руки Торина. – Он усмехнулся, но это прозвучало слабо, как будто сил у него было едва-едва. Он прочистил горло и добавил: – Пусть только попробует обидеть тебя.
Я взяла его за руку, одна слезинка всё-таки побежала по щеке.
– Никогда, папа, ты же его знаешь.
– Я за ним прослежу, – пообещал Эрик. – Ещё фото?
– Погоди, Эрик. Никаких слёз. – Мама сердито смотрела на меня, хотя видно было, что она сама пролила уже несколько. – Ты же не хочешь испортить макияж. – После нескольких фоток она поправила мою фату, поцеловала папу и шепнула ему: – Если нужна моя помощь, Тристан…
– Нет, любимая. Я выполню обещание, которое дал себе в день её рождения. Идите. С нами всё будет хорошо. – Он похлопал по моей ладони. – Верно, тыковка?
Я кивнула.
Он шёл медленно, я подстроилась под его темп. Каждые несколько шагов я чувствовала, как по его телу пробегает дрожь. Мне хотелось предложить ему кресло-коляску, но затем я вспоминала слова, которые он сказал, и решимость в его глазах и понимала, что этот путь он пройдёт до конца.
Казалось, мы целую вечность шли от фойе к маленькой часовне, набитой людьми. Кто все эти люди?
Но едва этот вопрос промелькнул в моей голове, как я начала их узнавать. Ведьмы, сражавшиеся вместе с нами против Бессмертных колдунов. Рита и Джина сидели рядом со своей мамой. Они помахали мне, когда наши взгляды встретились. Баш и близнецы. Их отца не было, и я не могла вспомнить, выжил ли он в ту ночь или нет. Но, кажется, все, кто сражался на нашей стороне и уцелел, пришли сегодня. Неужели кто-то использовал Зов?
– Пап, все эти люди…
Вряд ли он, конечно, знает.
– Друзья Эрика, – ответил папа. – Он сказал, что они защищали тебя.
Они потеряли друзей и близких в ту ночь, но всё же прибыли с разных уголков земли, чтобы снова защитить меня в случае нападения. Я видела это по их глазам: «Ты одна из нас».
Пытаясь сдержать слёзы, я перевела взгляд на лепестки роз, ведущие к арке, украшенной кружевами и цветами, где стоял Торин. Он выглядел невероятно привлекательно в смокинге. У меня перехватило дыхание, когда я увидела его сияющие сапфировые глаза. Я буду любить этого мужчину всеми фибрами души, сколько бы нам ни было отмерено: год или сотни лет.
Эндрис стоял рядом с ним, слева от Хоука и Феми, тогда как Ингрид ждала справа. Я помогла папе преодолеть ступеньки. Мы вместе подошли к цветам, образующим кольцо вокруг арки. Специально для нас оставили проход. Когда мама подхватила папу и помогла ему сесть, Ингрид сомкнула кольцо цветов. Я ещё несколько секунд смотрела на папу, пока не дождалась его улыбки. Эта небольшая прогулка стала для него целым испытанием.
Хоук прочистил горло.
– Друзья, семья, Ведьмы, Бессмертные и Валькирии. День, когда две души, наконец, станут одной, это время праздника. Время смеха и радости. Время поблагодарить предков, богов, мать-природу за всё то, что привело к этому счастливому моменту. У кого-то из нас уходит вся жизнь, чтобы найти свою половинку, свою родственную душу. – Он посмотрел на Феми, и я могла бы поклясться, чуть запнулся, перед тем как взять шёлковую верёвку с подноса, который она держала. – Но когда мы её находим, то должны любить и оберегать. Соедините руки, – сказал он. – Торин и Рейн, вы готовы принести клятвы?
Я не готовилась, но знала, что хочу сказать. Поэтому улыбнулась и кивнула. Торин ухмыльнулся, словно знал, что я захочу высказаться первой.
– Торин, я и подумать не могла, что когда-нибудь встречу такого, как ты. Ты любишь меня такой, какая я есть. С тобой я научилась всегда идти своим путём, и в то же время ты готов нести меня, когда сама я идти уже не могу. С тобой я поняла, что нет ничего страшного в том, чтобы бежать, споткнуться, упасть и снова подняться, потому что нет ничего стыдного в падениях. С тобой я могу летать, потому что знаю, что если упаду, ты всегда меня поймаешь. Ты вдохновляешь меня, мотивируешь и воодушевляешь. Ты первый мужчина, которого я когда-либо полюбила, и ты же будешь последним. Ты моя единственная настоящая любовь, и я клянусь любить тебя вечно.
Хоук обвязал наши запястья шёлковой верёвкой, затем взял вторую.
Торин смотрел мне прямо в глаза. Когда она начал говорить, его голос звучал уверенно, а слова – искренне.
– Рейн Купер, я клянусь любить и оберегать тебя, ценить тебя превыше всего на свете. Я обещаю служить тебя и отдавать всё, что принадлежит мне. Мои плечи – для тебя, чтобы плакать на них или возлагать тяжёлую ношу. Моё тело – щит, укрывающий тебя от любых ударов. Все мои надежды и мечты всегда от и до связаны только с тобой. Только ты можешь дать мне поддержку, когда она мне нужна. Твои глаза – лекарство, которое я ищу, когда мне больно. И твоя любовь – маяк, который ищет моя душа, когда я потерян. Рейн Купер, это мои клятвы тебе. Ты моя единственная настоящая любовь, и я клянусь любить тебя вечно.
Я не слышала, что потом говорили Хоук и Феми, пока наматывали верёвки на наши руки и завязывали их, чтобы скрепить наш союз. Я понятия не имела, по каким обычаям организована наша свадьба. Кельтов? Коренных американцев? Древних египтян? Как бы то ни было, наши руки были обвязаны несколько раз.
Затем Эндрис и Ингрид подали кольца, которые благословили и Хоук, и Феми, призвав в свидетели стихии и четыре стороны света. Они рассказывали, что символизируют эти верёвки и узлы.
Затем Эндрис достал артавус и начал вырезать руну на щеке Торина.
– Чтобы скрепить связь, я дарую тебе связывающую руну любви, переплетённую с руной Рейн.
Какой ещё моей руной? Торин не сводил с меня глаза. Он даже не поморщился. Новая руна засияла. Теперь уже Ингрид развернула мой подбородок и тихо шепнула:
– Активируй обезболивающие руны. – И продолжила уже громче: – Чтобы скрепить связь, я дарую тебе связующую руну любви, переплетённую с руной Торина.
Щёки покалывало.
Ингрид и Эндрис отступили, и Хоук завершил церемонию словами:
– Теперь жених может поцеловать невесту.
Поцелуй длился целую вечность, за ним последовали такие овации, что я от смущения уткнулась лицом в грудь Торина.
– Теперь ты моя, Веснушка, – прошептал он.
Несколько Ведьм начали петь. Ещё несколько заиграли на музыкальных инструментах. Кто-то кричал что-то о направлении позитивной энергии, пока мы уходили. Я успела заметить, что мамы с папой на местах уже не было. Эрик сделал ещё несколько фотографий, пока я не настояла, чтобы он тоже был в кадре.
– Тебе пора, – в какой-то момент сказал Торин.
– Да, уже время, – подтвердила Ингрид, глядя на часы. Она взяла меня за руку. – Скоро начнётся следующий урок.
Я не хотела уходить, поэтому вырвалась из её хватки и подбежала к Торину за ещё одним поцелуем. Мы прижимались друг к другу.
– Помни, что никто не должен об этом знать, – шепнул он напоследок.
– Помню, помню. – Неохотно отпустила его руки, развернулась и обняла Эрика. – Спасибо, что пришёл и привёл всех этих гостей.
Он подмигнул.
– Для этого братья и нужны. Если когда-нибудь ещё понадобится их собрать, попроси Оникс найти меня.
Я кивнула, подхватила юбки и побежала вверх по лестнице. Наверху остановилась, помахала людям внизу и только после этого догнала Ингрид. Переодевалась я, глядя в окно на изумительный вид. Там были красивые фонтаны и роскошные сады.
– У нас мало времени! – выкрикнула Ингрид. Я уже была готова.
Мы открыли портал в школьный туалет. Кольца снова висели у меня на шее. Как будто ничего и не было. Я сразу почувствовала остаточные следы Норн. Должно быть, они заметили, как часто мы пользуемся этим туалетом. Но уже неважно, знают они или нет, я свой выбор сделала. Осталось только предстать перед Советов Валькирий на своё восемнадцатилетие и приготовиться к тому тузу, что они припасли в рукаве. Как только мы вышли в коридор, я врезалась в Кору. Вот блин!