8. ЧАЙ С ЧЕРНОКНИЖНИКОМ
Моим первым порывом было активировать руны скорости, развернуться и убежать обратно внутрь за Хоуком. У меня не было кинжала, только артавус, который я носила с собой в школу, чтобы создавать порталы. Я более чем уверена, что он бесполезен против могущественного Бессмертного. Но всё же сжала его в руке. Здесь много деревьев и кустов вокруг, и вся земля в моём распоряжении, если он вдруг решит напасть.
Я воззвала к своей новой силе, она вырвалась и наводнила меня, принеся с собой волну уверенности. Я направилась к машине, не сводя с Графа сверкающих глаз.
– Кинжал вам не понадобится, мисс Купер, – произнёс он голосом, слишком уж похожим на голос Торина, и мне это не нравилось. Хотя у Графа он звучал холоднее, в нём всегда таилась какая-то угроза. А губы растянулись в снисходительной улыбке.
– Я не ношу с собой кинжал, – ответила я, мысленно хваля себя за спокойствие. Я не знала, как к нему обращаться. Он не достоин звания лорда или графа Уортингтона. – Весь мир – моё оружие.
Земля слегка всколыхнулась под ближайшими деревьями.
Он оглянулся вокруг всё с той же улыбочкой.
– Впечатляет.
– Чего тебе надо? – спросила я, желая выбить ему зубы и стереть эту ухмылку с его лица.
– Просто поговорить. Можем зайти в ближайшее кафе на чашечку чая или кофе?
Поговорить? Размечтался.
Я уже открыла было рот, чтобы отказать ему, но по глазам прочитала, что именно этого он и ждёт. Я должна показать ему, что не боюсь его, даже если на самом деле ещё как боюсь.
– Конечно. Почему бы и нет. Мой любимый греческий ресторанчик всего через пару домов от нашего магазина. Можем поговорить там.
Он наверняка заметит руны снаружи и внутри кафе «Никос». Торина временами заносит в вопросах безопасности.
Ещё раз с вызовом оглянувшись на него, я вернулась обратно в «Мираж». Колокольчики зазвенели, когда он вошёл следом. Джаред всё ещё общался с клиентом, а Хоук, наверное, разговаривал по телефону у себя в кабинете. Я не хочу давать слабину перед отцом Торина, но инстинкт самосохранения у меня есть. Если он захочет меня похитить, он сможет сделать это быстрее, чем мои руны подадут сигнал защитным рунам на стенах.
Я направилась прямиком к кабинету, постучалась и толкнула дверь. Хоук нахмурился, но его лицо разгладилось при виде меня.
– Можете выйти, пожалуйста?
Что-то в моём голосе или выражении лица заставило его мигом подскочить с места, не задавая лишних вопросов. Я открыла дверь шире. Граф проследовал за мной в магазин.
– Хочу познакомить вас с графом Уортингтоном, отцом Торина, – сказала я, махнув в сторону злодея-Бессмертного.
Хоук рассматривал Графа, не предлагая тому руки. Его взгляд темнел с каждой секундой. Проигнорировав Графа, он посмотрел на меня.
– Что происходит, мисс Лоррейн?
– Он поджидал меня на выходе из магазина. Мы собираемся пойти в кафе «Никос», пообщаться один на один.
Хоук кивнул, показывая, что понял и вмешиваться не станет.
– Конечно, мисс Лоррейн. – Затем перевёл внимание на Графа. – Чернокнижник. Не делай ничего такого, о чём потом пожалеешь. Юная Норна под нашей защитой.
Граф хмыкнул.
– Даже не сомневаюсь. Идём?
Ну вот опять. Голос, точно как у Торина. И мне очень, очень хочется стереть эту самодовольную улыбку с его лица. Рука сжалась в кулак, и я даже не удивилась, когда все зеркала в помещении задрожали. Интересно. Когда злюсь, то начинаю использовать магию, даже не задавая направление словами или мыслями. Вот бы ещё научиться так делать в благих целях.
Я направилась к выходу из магазина и затем замедлила шаг, чтобы поравняться с ним.
– Так что ты хотел от меня, чернокнижник Уортингтон?
Он поджал губы. Надеюсь, его бесит слово «чернокнижник», потому что отныне я буду называть его только так. Чернокнижник Уортингтон или просто Чернокнижник.
– Давай сначала присядем, а потом начнёшь свой допрос, юная леди.
От этой его властной манеры речи я зажмурилась и мысленно отругала себя за это.
В кафе «Никос», как всегда, было полно народу. Его владелец, Николаус, сразу заметил нас на пороге.
– Рейн! Koreetsi mou! – Он вышел из-за стойки и сжал мои ладони. – Как поживаешь? Как твой отец?
– Я в порядке. Папа держится. – Они с папой вместе ходили в старшую школу. Его манера поведения порой смущала меня. Вот как сейчас. Внимание всех в кафе было направлено на нас. – Я пришла с другом семьи. Он хочет попробовать ваши знаменитые пироги.
Николаус перевёл взгляд на чернокнижника Уортингтона.
– Лорд Уортигнтон. Не знал, что семья, к которой вы приехали, это Куперы. Знайте, друг Тристана – это друг Николауса.
Совершенно не ожидавшая такого поворота, я уставилась на бесячую ухмылку Чернокнижника, но быстро взяла себя в руки и воскликнула:
– Дядя Чернокнижник! Ты приходил сюда без меня? Ты же знаешь, как я люблю пахлаву Никоса! Это было в прошлом месяце, когда ты ушёл куда-то после ужина?
Я скосила взгляд на Николауса в надежде получить подсказку.
– Нет, нет, это было на той неделе. Лорд Уортингтон зашёл на обед с близнецами из Южной…
Он резко замолк, и я поняла почему. Чернокнижник прожигал его взглядом.
Близнецами? В Кайвилле на прошлой неделе была только одна пара близнецов – Алехандро и Матиас Торресы. Вот только то были Норны, снова решившие пойти на хитрость и принять облик ведьмаков Торресов и их кузена Баша, чтобы обмануть меня.
– Сюда, лорд Уортингтон, мисс Рейн, – раздался громкий голос Николауса. Посетители кафе снова начали оглядываться на нас. Мне уже было по фиг. Меня волновало только, с кем встречался чернокнижник Уортингтон: с настоящими близнецами или Норнами?
Как только мы сели за столик, он заказал большую порцию пахлавы и кофе. Чёрный. Прям как Торин. Я мысленно себя ущипнула. То, что он выглядит и разговаривает как более взрослая версия парня, от которого я без ума, ещё не значит, что они похожи. Чернокнижник – зло во плоти. Торин – нет. У меня не было аппетита, но всё равно заказала кусочек торта с заварным кремом.
– Вам вместе? – уточнила официантка.
– Да, – ответил чернокнижник Уортингтон.
– Нет, – одновременно с ним сказала я. – Я заплачу за себя.
Этот урод хмыкнул, словно его забавляла моя нарочитая независимость. Мы только сели, а он уже бесит меня. Надеюсь, я не сорвусь и не натворю глупостей. Я вполне могла бы вызвать ураган под его сиденьем, засосать в воронку и разорвать на молекулы.
– Какая ты колючая штучка, – прокомментировал он.
Мне не понравилось, что он назвал меня «штучкой», но я не стала заострять на этом внимания. Он выглядел разочарованным, когда не дождался от меня реакции.
– И очень могущественная для столь юного возраста.
Его лесть тоже раздражала, и в этот раз я не удерживалась:
– А ты слишком злой для старика, Чернокнижник. Я-то думала, что с возрастом приходит мудрость.
Он поджал губы. Один-один.
– Последний, кто назвал меня Чернокнижником, погиб мучительной смертью, – отметил он с таким убийственным спокойствием, что у меня холодок пробежался по позвоночнику.
Я попыталась скрыть это за смешком.
– Последним, кто назвал тебя Чернокнижником, был Хоук, и он очень даже жив.
– А, так вот, кто это был! Я так и думал, что наши дорожки уже когда-то пересекались. Что до его судьбы, это всё ещё может измениться.
Улыбка пропала с моих губ, ярость закипела в крови, а с ней активизировалась и магия. Стол начал подниматься в воздух. Чёрт. Мне нужно успокоиться. Глубоко дыша, я подавила магию.
– Тронешь его – и клянусь, я даже не вспомню о том, что ты отец Торина.
Ухмылка вернулась на его лицо.
– Осторожнее, юная вёльва. Как только ты перейдёшь черту, пути назад не будет. – Он улыбнулся официантке. – Спасибо, милая.
Я кивнула девушке и подождала, когда она уйдёт, перед тем как сказать:
– Нет, Чернокнижник. Я никого не убиваю. Я меняю судьбы. Тронешь Хоука или кого-то из моего окружения, и я изменю твою как по щелчку. – И щёлкнула пальцами, чтобы усилить свои слова.
Что-то промелькнуло в его сапфировых глазах. Злость? Удивление? Может, страх? Ну, это я уже размечталась. Едва ли Чернокнижник боится хоть чего-то в этой жизни.
– Какой бы сильной ты ни была, ты не Норна, а значит, не можешь ничего менять, – сказал Уортингтон. – Обучение начнётся только после твоего совершеннолетия.
Пожав плечами, съела свой кусочек торта, который чуть было не попросился наружу. Я нервничала сильнее, чем думала. Отложив вилку, стала рассматривать Чернокнижника. Он уже расправился с огромной порцией пахлавы. То ли был очень голоден, то ли по жизни большой сладкоежка.
Покалывающее ощущение дало понять, что за нами наблюдать. Чутьё, обострившееся с тех пор, как пробудились мои ведьминские способности, подавало сигналы быстрее, чем прежде. Я не стала оглядываться, чтобы не выдать себя, вместо этого обхватила ладонями чашку и уставилась на Чернокнижка.
– Ну, так что? – спросила я.
– Я хотел бы помириться с сыном, – заявил он.
Ого, как резко он перешёл к сути.
– Так поговори с ним.
– Не могу. Он попросил меня покинуть город. Я смогу попытаться лет через сто, если не двести.
Молодец, Торин!
– Звучит разумно.
– Ничего не разумно! – выпалил он. – Торин готов был выслушать меня, пока не вмешался этот тупой римлянин.
– У этого тупого римлянина есть имя. Его зовут Эндрис. И в отличие от тебя, он могущественный Валькирия. Он веками был рядом с Торином и стал ему почти как брат. Семьёй. На твоём месте я бы подбирала выражения в отношении него, особенно при Торине.
Он подался вперёд.
– Я его отец. В его венах течёт моя кровь.
Это прозвучало так, будто во всей этой истории жертва именно он. Будто Торин ему что-то должен.
– Да ты что! Несите сюда награду, у нас тут Отец Года! Кровь ничего не значит, если ты причиняешь боль тем, с кем она вас связывает. Своими действиями ты сильно ранил Торина. Если он просит дать ему время, прежде чем он сможет тебя простить, надо соглашаться.
Он откинулся на стуле.
– У тебя на всё есть своё мнение, да?
– Говоришь так, будто это плохо, – парировала я. – Разве ты пришёл не за тем, чтобы услышать моё мнение? Разве не для этого ты вырезал руны на моей машине, проследил за мной до магазина и пригласил меня на эту встречу?
– Я полагал, что это римлянин так влияет на Торина, что у них такая сильная связь, но…
– Между ними сильная связь, – перебила я, – но никто на Торина не влияет.
– Это ты, – продолжил он, пропустив мои слова мимо ушей. – Я увидел это прошлой ночью. Он готов на всё ради тебя, а ты пользуешься этим.
– Пользуюсь? Да я тоже готова на всё ради него. Ради него я сижу сейчас тут, – я оглянулась по сторонам, заметив, что мы привлекли внимание, и понизила голос: – и разговариваю с тобой. Хочешь заслужить прощения? Прояви смирение. Раскаяние. Докажи, что ты изменился.
Его выражение лица не изменилось, так что я не могла понять, удалось мне до него достучаться или нет.
– С чего вдруг я должен меняться? Я не сделал ничего плохого.
Он это серьёзно?
– Начнём с того, что ты, – я снова оглянулась и заговорила ещё тише: – пожертвовал Провидицами, Бессмертными и ведьмами ради своей безумной цели.
– Я не выкручивал им руки, вынуждая присоединиться ко мне, как и не заставлял никого нападать на меня, – ответил он своим невыносимо спокойным голосом.
– Вау. Да ты совершенно не способен на раскаяние!
Он отпил из своей чашки и посмотрел на меня так, словно я была некой лабораторной крысой, которую он собирался препарировать. Мне расхотелось допивать макиато. Да что там, я больше не собиралась оставаться с ним в одном помещении. Я должна немедленно встать и уйти, пока не разрушила всё кафе.
– Теперь я понимаю, за что он тебя любит, – произнёс он.
– Сильно в этом сомневаюсь.
– Ты не позволяешь никому помыкать собой, что очень удивительно для такой юной девушки. Из тебя выйдет хорошая Норна. – Он снова наклонился вперёд. – Ты обвиняешь меня в бесчувственности, милая. А сама? Ты никогда не сможешь дать ему желаемого. Просто развлекаешься, пока есть время, вот только Норны не выходят замуж. Когда тебе исполнится восемнадцать, они придут за тобой, чтобы официально начать обучение. И когда ты уйдёшь, что станет с Торином? Боль, что он испытывает сейчас, не сравнится с разбитым вдребезги сердцем после твоего ухода. Так почему ты не отпустишь его сейчас? Пускай я не Отец Года, как ты выразилась, но это не я играю с его душой, а ты. Ты разрушишь его.
Мне хочется кричать, чтобы он заткнулся. Закрыл к чёрту свой рот. Если бы я могла отказаться от своей магии, чтобы остаться с Торином, я бы это сделала. Но поскольку такой опции нет, я намерена оставить себе всё – и способность помогать людям, и Торина. Просто пока я ещё не знаю как.
Я надеялась, что мои чувства не были написаны на моём лице.
– Вот тут ты ошибаешься, Чернокнижник. Мы с Торином навсегда останемся вместе, я об этом позабочусь. А если ты не изменишься, то не сможешь с ним помириться. Об этом я тоже позабочусь. – Я встала, достала телефон и оставила на столе чек на двадцать долларов, зная, что он продолжает следить за каждым моим движением. – Угощаю.
Пока я уходила от Чернокнижника, почувствовала, как за мной наблюдает столик у выхода. Оглянулась и встретилась глазами с Феми. Она сидела с тремя мужчинами с глазами, повидавшими многое. Бессмертные. Моя походка не дрогнула. Не знаю, как я добралась до «Миража», но я это сделала. Хоук позвал меня по имени (а может, то был Джаред), но я прошла мимо двери. И только когда я села в свою машину, меня затрясло.
Пока я пыталась успокоиться, перед тем как завести двигатель и поехать домой, Феми открыла дверь.
– За руль сяду я, куколка.
Едва мы покинули парковку, как в машине повеяло тёплым воздухом, и Торин возник на заднем сиденье. Кто его позвал? Я не хотела, чтобы он видел меня такой. Я всё ещё пыталась справиться с эмоциями после услышанного.
– Ты в порядке? Что случилось?
Беспокойство в его голосе вызвало лавину чувств, и мне уже было плевать, какой он меня увидит. Я могу взять себя в руки, пока его нет. Но как только он появился, сверкая глазами, готовый прибить любого, кто посмел меня обидеть, и все мои щиты рухнули. Я так сильно хотела, чтобы он обнял меня, что меня затрясло ещё сильнее. Я расстегнула ремень безопасности и перелезла на заднее сиденье к нему на ручки. Он усадил меня к себе на колени и крепко сжал в своих объятьях, потирая спину, пока я уткнулась лицом в его шею.
– Всё хорошо, любимая. Я рядом. Тише, тише.
Я прижалась к нему сильней, пока его тепло не разогнало онемение, охватившее моё тело.
– Что произошло, Феми? Хоук открыл портал посреди футбольного поля и сказал, что мне нужно срочно вернуться.
– Пусть лучше Рейн объяснит.
– Если кто-то её хоть пальцем тронул, я должен знать. Если кто-то сказал что-то, что её расстроило, я должен знать. Мы же договаривались. Объяснения могут подождать. Главное – кто. Это были Норны?
Феми пробормотала что-то на своём родном языке.
– Она в порядке, Торин. Просто слегка перенервничала. Рейн, если ты не заметил, у нас крепкий орешек.
– У каждого есть свой предел. Что она делала перед тем, как…
Я подняла голову, и он замолк. Он взволнованно разглядывал моё лицо, тени кружили в его глазах. Я подумала о том, что могу его потерять, и тошнота вновь подкатила к горлу. Я сдержала её.
– Уже всё нормально. Мне просто нужно было, чтобы ты меня обнял.
Он провёл костяшками по моей щеке.
– Это сделали Норны?
Я замотала головой и решила закрыть эту тему единственным известным мне способом. Я поцеловала Торина, и время остановилось. Страх и тревога сменились спокойствием, которое быстро переросло в страсть. А может, это его неуёмная потребность быть уверенным, что со мной всё хорошо, делала его таким жёстким и жадным. Я не жаловалась. Я просто вцепилась в него и позволила его поцелуям затмить образ самодовольного чернокнижника в моей голове.
Когда мы вернулись в реальность, в машине, кроме нас, уже никого не было. Феми уже припарковалась у дома и вышла. Торин надавил большим пальцем под моим подбородком, вынуждая меня поднять голову, и ещё раз пристально осмотрел моё лицо. Буря в его глазах продолжала бушевать, но уже казалась не такой зловещей.
– Мне нужно знать, что произошло, – прошептал он.
Я кивнула. Мы поклялись ничего друг от друга не скрывать. Он первым вышел из машины и потянул меня за собой, поднимая на руки.
– Я могу идти, – запротестовала я.
– Знаю. – Он внимательно посмотрел на меня и ухмыльнулся. – Но меня бесит, что я не могу быть всё время рядом с тобой, так что позволь мне эти маленькие радости. – Он понёс меня к дому. – К тому же ты весишь как пушинка. Здравствуйте, миссис Рутледж.
– С Рейн всё хорошо?
Мне показалось, или в её голосе послышалось искреннее беспокойство?
– Она подвернула лодыжку, – не моргнув и глазом соврал Торин, – но я о ней позабочусь.
– Я могу чем-то помочь? – спросила она.
Я застонала. Торин усмехнулся.
– Нет, спасибо, миссис Рутледж. Это очень мило с вашей стороны, но я справлюсь.
Это уж точно. Что бы ни говорил его отец, мы с Торином всегда поддерживали друг друга. Что же касается миссис Ратледж, то за последние несколько месяцев её отношение ко мне немного оттаяло с тех пор, как она узнала о болезни моего папы, но она всё ещё оставалась не слишком приятным человеком: лезла не в своё дело и следила за каждым моим шагом из своего окна. До сих пор удивляюсь, как у неё ещё не возникли вопросы, откуда у нас дома вечно столько народу, если никаких машин не приезжает.
Дверь открылась ещё до того, как мы успели дойти. На пороге стоял Эндрис.
– Она в порядке?
– Нет, – сказал Торин.
– Да, – одновременно с ним ответила я, пытаясь скрыть своё подавленное настроение. – А ты что здесь делаешь?
Я глянула через плечо Торина на Эндриса, закрывшего за нами дверь.
Тревога затуманила его карие глаза. Но тут он заметил мой взгляд и подмигнул.
– Не мог упустить шанс полюбоваться на романтика Торина.
Я заёрзала, чтобы Торин опустил меня на пол, но тот только крепче сжал руки, продолжая идти на кухню. Я уже было открыла рот, чтобы попросить Эндриса уйти, но тут вдруг подумала, что он может мне понадобиться.
Как только Торин услышит про Графа, он впадёт в ярость. А то и захочет броситься на его поиски, что, возможно, и было хитрым замыслом Чернокнижника с самого начала. Эта мысль пришла мне в голову, пока мы ехали в машине, и чем дольше я думала об этом, тем правдоподобнее мне казалась эта версия. Граф всегда был скользким и коварным. Но это не означает, что все его слова были неправдой. Кое в чём он прав. Если я когда-нибудь оставлю Торина и присоединюсь к Норнам, Торин потеряет всё: и разум, и душу.
– Он имеет в виду, что после вчерашней ночи мы договорились, что, получив сигнал, мы тут же оповещаем остальных, – пояснил Блейн из кухни. Я чуть не свернула шею, когда попыталась посмотреть на него.
Он прислонился к столешнице и как ни в чём не бывало грыз яблоко, вот только его топазовые глаза были внимательны и не упускали ни одной детали. Но ещё больше меня поразил его внешний вид. Блейн обычно одет с иголочки. Сегодня же на нём были брюки-карго с жирными пятнами и футболка, которую забраковали бы даже в секонде. Он не побрился, и с щетиной на его подбородке соперничали за территорию тоже какие-то пятна грязи. А его бронзовые волосы были спрятаны под шапочкой. Он мог бы сойти за механика из «Уголка Джо» – местной автомастерской.
– Поставь меня, пожалуйста, – попросила я Торина, но с тем же успехом я могла бы обратиться к бетонной стене. Он усадил меня на кухонную столешницу и убрал волосы с моего лица, чтобы ещё раз внимательно осмотреть. Он возится со мной как с ребёнком, и меня это бесит. Я отмахнулась от его руки, но это его не остановило. Хуже того, я даже не могла слезть со столешницы, потому что он стоял между моих ног. Сопротивление бесполезно.
– Что за сигнал? – спросила я.
Никто не ответил.
– «Все домой» – это кодовая фраза. Типа SOS, но конкретно про тебя, – пояснила Ингрид, заходя на кухню. Она, похоже, только из особняка.
Мы с ней ни разу не общались с той битвы с Графом, хоть она и была с нами во Флориде. Будучи Бессмертной, она была одной из нас, но в то же время вечно оставалась в тени своей сестры Малиины – злой бывшей Эндриса. Сейчас, когда Малиина гниёт в Хель, Ингрид постепенно начинает вылезать из раковины. Мы с ней никогда не были особо близки, но она помогла мне многое узнать о Провидицах.
– И что это значит? – не успокаивалась я.
– Это значит, что ты в опасности, – сказала Ингрид.
Я уставилась на неё, а затем посмотрела на остальных, пока не остановилась на Торине.
– Когда, говорите, вы ввели этот сигнал? И почему мне не сказали? Как я вообще пропустила общее собрание?
Привычной улыбки Торина не было, а значит, для него это было серьёзной темой.
– Потому что я знал, как ты отреагируешь. Вот именно так, как сейчас.
Я стукнула его по груди.
– Чертовски верно. Я не беззащитна, и ты это знаешь. У меня есть руны и магия стихий. Меня не нужно спасать.
Я сверкала глазами, но Блейн равнодушно продолжил грызть своё чёртово яблоко. Грязь была даже у него под ногтями. Таким Блейна я ещё не видела. Эндрис только ухмыльнулся. Никто из них не выглядел виноватым. Разве что Ингрид, кажется, почувствовала себя не в своей тарелке. Торин же принял уставший вид, словно я раздувала из мухи слона.
– Ты не умеешь сражаться, Веснушка, – сказал он, пододвигая высокий стул ногой, словно знал, что я создам портал и убегу, если он хоть на секунду отвернётся. Он сел и обхватил руками мои бёдра. – Размахивать посохом мало.
Я схватила его за волосы, заставив запрокинуть голову, чтобы он видел, что мне совсем не смешно. Он даже не поморщился.
– Мне и не нужно сражаться, милый. Я указываю в нужную сторону – и БАМ! Случается чудо. Просто вчера не было возможности использовать посох.
Я понятия не имела, на что способен этот посох, но они должны понять, что мне неприятно, когда со мной обращаются как с беспомощным младенцем. Я выпустила волосы Торина и пригладила. Ему нужно подстричься. Сама не знаю, почему вдруг подумала об этом.
– Я могу передвигать предметы. – Я указала на деревянную миску с фруктами, и та поднялась в воздух. – Могу расплющить кому-нибудь голову, не пошевелив и пальцем.
Блейн отошёл от парящей миски. Ингрид взяла из неё яблоко и села на стул. Эндрис закатил глаза, буркнув: «Показушница».
– Только так я могу убедить вас, упрямцев, что не надо держать меня за идиотку. Или вам продемонстрировать, как я владею магией стихий?
– Нет! – ответили они в унисон.
– Мы поняли, – сказал Торин. – Ты крутая. Но я всё ещё хочу знать, что произошло. – Он качнул головой в сторону остальных. – Им стоит остаться? Просто меня сейчас подменяют на поле, им бы не помешала помощь Эндриса. А Блейн..?
– Работал под прикрытием, – откликнулся тот.
– Я изучала руны, – добавила Ингрид.
Если закрыть глаза на то, что меня опекают, как младенца, они всё ещё нужны мне здесь, чтобы Торин не бросился надирать задницу Графу.
– Это не займёт много времени. Твой отец вырезал руны на моей машине. – Торин напрягся и выпрямил спину. Теперь уже я удерживала его, чтобы не сбежал. Я соскользнула со столешницы на его колени. – Я не знала, что они значат, поэтому просто проигнорировала их.
Эндрис создал портал к моей машине и через пару секунд закрыл.
– Руны-маячки, – сообщил он.
– Продолжай, – сказал мне Торин таким голосом, какой я слышала от него только однажды: в ночь, когда он поклялся убить отца за то, что тот удерживал душу матери на земле.
– Когда я выходила из «Миража», он поймал меня и попросил о разговоре.
– Вот ублюдок! – выпалил Эндрис. – Надеюсь, ты его послала? А лучше создала выгребную яму и приказала корням утащить его туда на ближайшую тысячу лет.
– Эндрис! – рявкнул Торин.
– Честно говоря, я согласилась. – Эндрис застонал. Торин же не сводил с меня глаз. Глаз, всё больше леденевших с каждой секундой. Будь я кем-то другим, уже бы испугалась. – Он сказал, что хочет поговорить. А мне хотелось узнать, о чём.
Торин кивнул, хотя я сильно сомневалась, что он одобрял моё решение. Его тело стало каменным, руки сжались в кулаки на моей талии. Я кратко пересказала наш разговор с Чернокнижником и закончила словами:
– Он хочет, чтобы я порвала с тобой сейчас, а не потом, когда присоединюсь к Норнам.
Торин молчал. Возможно, планировал убийство своего отца.
Эндрису же, напротив, было что сказать. Он говорил то, что знали мы все, но никто его не перебивал.
– Он просто не выкупает, – говорил он, расхаживая по кухне. – Ты единственная Провидица, неподконтрольная Норнам. Тебе не нужно иметь с ними дела, не нужно опасаться их. Ведь ты…
– Эндрис, заткнись! – рыкнул Торин.
– К чёрту правила. Она имеет право знать.
Я резко выпрямилась. Торин выглядел так, будто хотел врезать Эндрису. Тот воинственно смотрел на него в ответ. Блейн и Ингрид уже не выглядели такими равнодушными. Либо они тоже не понимают, о чём речь, либо морально готовятся к моей реакции.
Я обхватила ладонью щеку Торина и развернула к себе.
– Имею право знать что?
– Я не могу тебе рассказать. Нам, – он попытался пронзить взглядом Эндриса, но я крепче сжала его лицо в своих руках, – нельзя на тебя влиять.
– Ты должна выбрать сторону, Рейн. Ты не можешь сохранять статус-кво. Ты либо с богами, Хель и злыми великанами, либо придерживаешься нейтральной позиции, как Норны. И от того выбора, который ты сделаешь, зависит, куда тебе придётся пойти. Если выберешь богов, по достижении восемнадцати лет ты отправишься в Асгард. Если выберешь Хель, то присоединишься к Эрику в Хель. Если решишь сохранить нейтралитет, тебе придётся уйти с Норнами. Эти противные грымзы опять соврали тебе. Они не на стороне богов. Их волнует только собственное выживание, а это им можешь гарантировать только ты. Эрику был дан выбор, он выбрал свою мать. По крайней мере, это так расценивают боги, поскольку ему исполнилось восемнадцать, а в Асгард он не вернулся. Никто не знает, на чьей ты стороне, и где будешь жить по наступлении совершеннолетия.
Моё сердце колотилось так сильно, что это должны были слышать все. В смысле где я буду жить? Мой дом – Земля.
Я посмотрела на Эндриса, затем на всех остальных. Судя по их лицам, они уже не первый раз это обсуждают. Может, из-за этого Торин ничего не сказал, когда я начала помогать ребятам в школе? Он не хочет влиять на моё решение?
– Но я ведь с вами, ребят, – сказала я.
– Значит, ты на стороне богов, – ответил Эндрис.
Я уже собиралась кивнуть, но замотала головой.
– Нет, я не хочу жить в Асгарде. Я хочу жить здесь. Почему я не могу остаться с вами?
– Потому что они продолжат пытаться повлиять на твой выбор, – хмуро сказал Эндрис. – В прошлый раз у Норн не получилось, но они не остановятся. Боги тоже могут захотеть вмешаться. Не знай я намерений Графа, подумал бы, что целью тех драугов была ты. Они следили за домом Джейса после того, как ты побывала там. Ты должна решить…
– Эй! – одёрнул Торин, строго глядя ему в глаза. – Оставь её в покое. Рейн решит, когда будет готова.
– У нас нет такой роскоши, как время, если они постоянно норовят вмешаться. Рейн должна предстать перед богами и озвучить свою позицию. Иначе дальше будет только хуже, Торин. Ты это знаешь, и я это знаю, и все здесь это знают, – он поднял руки и обернулся вокруг, – и даже эти грымзы знают. В общем, вот. Я сказал Рейн правду. Можете швырять в меня молнии.
Он опустил руки и нагло ухмыльнулся Торину, как бы говоря: «Ну, и что ты мне сделаешь?»
Торин покачал головой.
– Ты идиот.
Эндрис поклонился.
– Всегда к вашим услугам. А они, – он указал в потолок, – могут поцеловать мою римскую задницу. Я возвращаюсь в «СтабХаб». О, и тебе лучше рассказать ей правду про Графа, иначе это сделаю я.
– Ты нарываешься, брат, – пригрозил Торин.
– Ой, напугал. – Эндрис посмотрел на меня: – Я не обращаюсь с тобой как с ребёнком. Это всё Торин.
Он открыл портал и скрылся.
Повисло молчание. Я вообще не понимала, что тут сейчас произошло. Но у меня уже было несколько вопросов. Как они обо всём этом узнали? И что за правду про Графа скрывает от меня Торин?
Торин оглянулся на Блейна.
– Прости, что Эндрис выдернул тебя с задания, но я попрошу тебя присоединиться к нам сегодня вечером. Сможешь?
Блейн ухмыльнулся.
– После вчерашнего? Мог бы даже не спрашивать.
Он активировал руны и ушёл через портал в воздухе. Я успела мельком заметить пункт назначения, перед тем как портал закрылся. Там было что-то вроде бара для байкеров.
– А что было вчера? – спросила Ингрид. – Мне никто ничего не рассказывает. Вообще-то до отбытия в Нью-Йорк я тоже часть команды.
Ей предложили должность редактора модного журнала, но она пока откладывает отъезд, чтобы изучить побольше рун.
– Тебя не было, когда мы вчера вернулись, но я объясню всё сегодня вечером.
Её светло-голубые глаза сверкнули недовольным блеском, но затем она кивнула и ушла через портал. Торин снял меня со своих колен и усадил обратно на столешницу. Постав руки по обе стороны от меня, он спросил:
– Что ты хочешь узнать?
– Всё. Когда вы узнали о том, что только рассказал Эндрис? И вы правда полагаете, что целью драугов была я?
– Мы этого не знаем. Что касается всего остального, мы узнали об этом прошлой ночью от самого Графа.
От этого эгоистичного ублюдка?
– И вы просто взяли и поверили ему?
– Потому что он не выпендривался, когда это говорил. Он хотел доказать, что может быть полезным. Последствия никому не понравились. Поэтому мне нельзя никоим образом влиять на твои решения, даже рассказывать о последствиях. Пускай попытка Норн провалилась, высока вероятность, что они попробуют снова. И боги тоже.
– Может ли Оникс шпионить за мной, чтобы докладывать богине? – прошептала я и пересказала те крохи информации, которыми кошка поделилась со мной: – Она сказала, что попробует выяснить, чего хочет богиня, но я не знаю, сказала она правду или нет.
– Я тоже не знаю. Время покажет. Но она спасла тебя вчера, атаковав того драуга, и другие не спешили приближаться к тебе из-за неё.
Я встряхнула головой.
– Серьёзно? Когда это?
– Помнишь большую чёрную кошку, выпрыгнувшую из кусов и оттащившую от тебя драуга?
Тот таинственный зверь, спасший меня. Маленькая пронырливая кошечка.
– Это была Оникс?
Торин ухмыльнулся.
– Она метаморф, как и её родители. Именно так они тянут повозку богини Фрейи. Принимают более крупный облик. Она приглядывала за тобой во время битвы.
Ах, эта маленькая врушка. Что она мне там за лапшу на уши вешала? Вылизывалась, пока смотрела халявное шоу? С этого дня буду покупать этой красотке всё, что она захочет.
– А что насчёт людей, которым я помогаю? Означает ли это, что я действую на стороне Норн?
– Нет, это их бесит. – Он ухмыльнулся. Этот факт его определённо веселил. И объяснял то, почему Торин даже не пытался меня остановить, когда я помогала Бо. – Ты меняешь судьбы, спланированные Норнами. Им это не нравится, но они ничего не могут тебе сделать.
– А если они придут за тобой, чтобы получить рычаг давления на меня?
Торин ухмыльнулся.
– Это не смешно. – Его улыбка стала шире, и я поняла, что у него есть ещё какой-то секрет от меня. – Что?
– У меня случилось небольшое продвижение по службе. Поэтому Граф здесь.
– Что за продвижение?
– Ты ведь знаешь, как я стал Бессмертным?
Я нетерпеливо кивнула.
– Лавания нашла тебя умирающим во время крестового похода и использовала руны. – Он бросил на меня раздражённый взгляд и оттолкнулся от столешницы. – Разве нет?
Он оглянулся на меня с ироничной ухмылкой.
Я спрыгнула на пол и подошла к нему.
– Она увидела, как храбро ты сражался, и когда тебя смертельно ранили, она предоставила тебе выбор: умереть или обрести бессмертие.
Он одобрительно улыбнулся.
– И поскольку ты, – я ткнула пальцем ему в грудь, – самоуверенный выскочка, хотел пройти с королём Ричардом весь путь до Святой Земли, победить Салах ад-Дина и вернуться в Англию героем, ты выбрал бессмертие, о чём до сих пор жалеешь.
– Нет, я жалел об этом до встречи с тобой. – Его точёные губы изогнулись в нахальной ухмылке. – Ты дала мне новую цель в жизни.
Я довольно улыбнулась. Он частенько говорит, что любовь ко мне дала ему опору, подарила смысл жизни. Умеет он всё-таки вскружить девушке голову.
– Хотя порой ты испытываешь моё терпение, совершая всякие безумства.
Он только что испортил идеальный момент. Я шлёпнула его по руке.
– Просто расскажи мне, что за продвижение.
– Нам ещё нужно будет поработать над твоей нетерпеливостью. Ладно, ладно! – добавил он, поднял он ладони, притворно сдаваясь. – Я уже знаю, что когда твои глаза меняют цвет, я на волоске от смерти. В общем, я теперь идуннский Валькирия.
Это какой-то новый термин.
– Что это значит?
– Так называют Наделяющих Бессмертием, чтобы задобрить богиню Идунн.
О ней я тоже ничего не слышала.
– Что за богиня?
– Богиня весны.
Я замотала головой.
– Ничего не понимаю. Зачем её нужно задабривать?
– Боги её очень сильно разозлили. Знаешь, почему Один и другие боги выглядят стариками, хотя они бессмертны?
– Потому что они существуют с начала времён?
Торин хмыкнул и щёлкнул меня по носу.
– И да, и нет. Один существует с начала времён, но не остальные. Давным-давно все боги были молодыми и сильными, потому что ели золотые яблоки из рощи богини Идунн. Но однажды Локи помог великанам похитить Идунн. С её исчезновением пропали и яблоки. Боги начали стареть и слабеть. Но пока у них оставались силы, они вынудили Локи вернуть её. Вот только к тому времени было уже поздно: основные боги и богини успели постареть. Они снова начали питаться яблоками, и старение остановилось, но процесс вспять не повернуть. После того случая боги решили не делиться яблоками со смертными и Валькириями, чем разозлили Идунн. Как и Фрейя, она большая сторонница смертных. Один тогда создал специальные руны для получения бессмертия, а чтобы задобрить Идунн, назвал Наделяющих Бессмертием в её честь. Идуннскими Валькириями.
Скандинавские мифы никогда не перестанут меня удивлять. Я слушала его как заворожённая. И судя по его широкой улыбкой, он очень рад стать идуннским Валькирией.
– Как Лавания?
Он кивнул. Его сапфировые глаза сияли.
– Да, прям как она. Я не только смогу решать, кому из смертных будет дозволено стать Бессмертными, но и кому из Бессмертных стать Валькириями.
Теперь я начинаю понимать.
– Неудивительно, что твой папаша-чернокнижник тут же прибежал.
Торин нахмурился.
– Просто Чернокнижник, – исправилась я. – Он надеется, что ты сочтёшь его достойным. Как думаешь, он специально организовал ту ситуацию с душами, чтобы продемонстрировать тебе, как он якобы изменился? Или он сотрудничает с Норнами, чтобы переманить меня на их сторону?
– Эндрис думает, что сотрудничает. Я лично думаю, что он ждёт, что я сделаю его Валькирией. Он знает, что у меня уже есть на примете один кандидат.
– Кто?
– Джейс.
У меня упала челюсть. Я засмеялась. Вот теперь всё точно встало на свои места.
– Неудивительно, что ты с ним так сдружился.
– Он ещё слишком юный, но по всем качествам – идеальный кандидат. Даже будучи астматиком, он отличный спортсмен. Мне нужно будет быть рядом, когда случится происшествие, чтобы успеть спасти его перед смертью. И вот тут нам бы пригодилась твоя способность. Ты будешь получать видения, когда и как они умирают, а я буду предлагать им выбор: бессмертие или место за столом в Вальхалле.
Стол в Вальхалле. Ха! Какое завуалированное описание смерти. Теперь ясно, почему он не осуждал меня за попытки получить видение про Джейса. А если бы я хотела помешать смерти ребят? Вот тогда бы у нас возник конфликт интересов.
– То есть мы будем работать вместе?
– Мы уже работаем вместе. Разве ты не пыталась выяснить, когда и как Джейс пострадает?
Чтобы спасти всех ребят, да. Я кивнула.
– Поскольку моя работа будет здесь, я буду реже вынужден бывать в Асгарде. Возможно, мне поручат тренировать новых Бессмертных. Эндрису назначат нового напарника.
Я хмыкнула.
– Все Бессмертные пытаются попасть в Асгард, ты же рвёшься остаться здесь.
– Потому что здесь ты. – Он обхватил ладонями моё лицо, глядя мне в глаза. – Так что Граф ошибается. Мы с тобой будем вместе очень и очень долго. Ничто не сможет встать между нами. Ни Норны, ни боги, ни уж точно мой вечно ищущий выгоды для себя отец. – Торин поцеловал меня в лоб. – А сейчас мне пора идти.
– Только не бросайся на его поиски. Думаю, он на это и рассчитывает.
– Никому нельзя лезть к тебе в моё отсутствие, так что нам с ним предстоит серьёзный разговор. Но не сегодня. Он ждёт нашего появления и будет во все оружии.
– Нашего?
– Да, нашего. Когда я встречусь с ним, хочу, чтобы ты тоже присутствовала. Не только потому что ты можешь обездвижить ему силой матушки-природы, но и потому что он боится тебя.
Я моргнула.
– Что, прости?
– Любовь – это могущественная сила, и у тебя её чистейшая форма. Когда ты что-то делаешь, ты делаешь это от всего сердца, без скрытого мотива. Ты противостоишь недоброжелателям, твёрдо зная, что борешься за правое дело. Не ради себя, не ради тех, кого любишь. Это делает тебя опасным врагом, с которым нужно считаться. Граф не может ничего с этим сделать. Он расчётлив и упорен в своих целях. Он сражался в войнах, о которых смертные даже не знают. В войнах против монстров вроде драугов и других тёмных существ, нападающих на живых. Сражаться с ним на его условиях бессмысленно. Мы бы потеряли неделю, если бы не ты. Наш единый фронт, наша любовь – это единственное, что он не может одолеть. Поэтому он пришёл увидеться с тобой сегодня и пытался манипулировать твоими чувствами, чтобы нас разлучить. Спасибо тебе, – сказал он.
У него талант говорить такие трогательные вещи… Хотела бы я уметь описывать нашу любовь так красиво. Он словно бы видит меня такой, какой я сама себя не вижу.
Я прочистила горло, чтобы спросить:
– За что ты меня благодаришь?
– За то, что ты веришь в нас. – Он погладил меня по щеке. – Потому что не всё всегда будет гладко, но, если это пережить, дальше будет только лучше. – Он отступил назад и потянулся. Футболка натянулась, обнажив его рельефный живот. Подняв взгляд, я увидела его ухмылку. – А теперь мне предстоит долгий разговор с Эндрисом. Ты придёшь на тренировку?
Я покачала головой.
– Не сегодня. У нас дополнительно занятие. Часа на полтора.
Он нахмурился.
– Но мне всё ещё нужно, чтобы ты постаралась получить видение.
– Знаю. Я постараюсь. Завтра я буду там. Ой, нет, в пятницу.
Торин был не очень рад, но не стал настаивать на объяснениях.
Я пообещала Бо, что позанимаюсь с ним ближайшие два дня. Может, я смогу перенести наши занятия. У него в пятницу игра, так что это не вариант. Я сказала, что попытаюсь найти время в воскресенье, но ничего не обещала. Суббота не рассматривается, потому что будет футбольный матч.
Сама не знаю, почему я не рассказала Торину про Бо. Это никак не связано с репутацией Бо как главного плохиша старшей школы Кайвилля. Торин знает, что я люблю только его одного, и что ему не надо переживать насчёт Бо. Помочь Бо было моим решением. Моим личным, а не принятым под давлением Норн, богов или моих чувств к Торину.
Возможно, всё сводилось к выбору стороны. Меня бесило то, что я должна это сделать, иначе они – Норны, боги и фиг знает, кого там пошлёт Хель, – превратят мою жизнь в ад. Что, если я не хочу жить с богами? Может, я хочу выбрать сторону людей и остаться здесь! Здесь Торин. Пусть он и не хочет оказывать влияние на моё решение, но теперь, когда его повысили до идуннского Валькирии, я ещё больше склоняюсь к тому, что хочу остаться на Земле. А может, они таким образом хотели нас разлучить.
Что же касается слухов о том, что Эрик выбрал сторону матери, то это полный бред. Эрик не злодей. Неужели никому из них даже в голову не приходит, что он находится со своей матерью, потому что семья для него не пустой звук? Хотела бы я знать, где он сейчас.