Эвелин Харт «Теневые Испытания» Глава 22

Дом Земли обрел свои силы благодаря Касану Дарующему Жизнь. Среди них — способность видеть сквозь камень и подчинять его себе, становиться сильнее любого другого фейри, вселять в чужое тело ужасный яд, равно как и вытягивать его обратно, а также находить то, что ищешь. Силы моего Дома были самыми разнообразными и скрытными из всех Великих Домов.

~ Мейв Арден, «Будущее магии и драконов»

Фиона

Я чувствую этот гул глубоко внутри себя и стискиваю зубы. Мешочек с бусинами Азрика где-то неподалеку. Дариан стоит рядом со мной — мой телохранитель на сегодняшний день, — и на его лице играет снисходительная улыбка.

Я все еще чувствую себя истощенной, но тело снова слушается. След от ладони на горле почти поблек, и Изола считает, что к завтрашнему дню он исчезнет совсем, но я никак не могу избавиться от мыслей об Азрике. Этот поцелуй был… это было чересчур.

По крайней мере, пока я не начала искать свой плащ. Теперь этот непрекращающийся перезвон колокольчиков, доносящийся из отделанного мехом горностая мешочка, — единственное, о чем я способна думать.

— Что значит «он близко»? Как ты вообще можешь это знать?

Я пытаюсь сосредоточиться на звуке, который больше никто не слышит, и параллельно отвечаю:

— Я не знаю. Я всегда умела находить затронутые богами вещи, а в моем плаще как раз лежит одна из таких.

Я резко меняю направление, как только определяю, откуда исходит зов. Мы находимся в той части замка, куда, судя по всему, никто особо не заглядывает. Пятый этаж западной башни — сразу видно, что слуги давно не убирали паутину по углам и не меняли свечи в канделябрах.

— Погоди, ты умеешь находить затронутые богами предметы? Как это возможно? Даже Мейв на такое не способна, хотя она всегда мастерски искала вещи благодаря силе Дома Земли.

Я лишь пожимаю плечами:

— Без понятия. Меня просто тянет к ним.

Коридор освещается только редкими окнами, пока я иду на едва уловимый звон серебряного колокольчика. Дариан следует за мной по пятам, но толку от него мало. Мой отец знал, что во время поисков нужно вести себя тихо, но Дариан не затыкается ни на минуту, и на развилке коридора я снова замираю.

— Как это — ты не знаешь, почему и как? Ты хоть понимаешь, что это ненормально?

Я поворачиваюсь к нему, начиная по-настоящему раздражаться:

— Ты знаешь, как твое тело превращает вино в мочу? Нет, не знаешь. Это просто происходит, верно? Вот и у меня так же. Я знаю только то, что чем больше ты болтаешь, тем труднее мне расслышать звук. Ты ведь не стал бы вести праздные беседы со следопытом, пока тот выслеживает оленя, а?

Он закрывает рот и принимает мой упрек без лишних споров. Я снова прислушиваюсь и сворачиваю направо — звук становится громче. Я срываюсь на бег. Шум наших шагов даже близко не способен заглушить этот нарастающий звон в моей голове.

Слева появляется тяжелая деревянная дверь. Я с силой толкаю ее, даже не подумав о том, что она может быть заперта. Мы оказываемся в чулане, где слуги держат инвентарь для уборки. Вдоль стен выстроились метлы и швабры. На полках теснятся банки с порошками и какими-то жидкостями с наспех начертанными от руки наклейками.

Я игнорирую все это, двигаясь на звук, словно меня тянет невидимый канат. Задняя стена. Плаща здесь нет, но звон стоит оглушительный. Я провожу ладонью по каменной кладке, и мои пальцы натыкаются на крошечное выдолбленное отверстие. Углубление имеет четкие, правильные края — по опыту я знаю, что так маскируют тайники.

— Где-то здесь должен быть ключ, — говорю я, принимаясь открывать ящики на самой нижней полке. — Мне кажется, он совсем рядом, но я не уверена.

— Ключ? От чего? — Дариан выглядит совершенно растерянным.

— Просто ищи ключ или что-то, что может им быть. — Я открываю первый ящик и перерываю хранящееся там тряпье. Пусто.

Я перехожу к следующему ящику, пока Дариан осматривает верхние полки, приподнимая банки и заглядывая в коробки. Здесь нет ничего, кроме средств для полировки серебра. Я дергаю следующую крышку, и прямо там, на самом дне, лежит длинная узкая полоска металла с бородкой на конце. Мне не в первый раз приходится вскрывать потайные комнаты.

Я поднимаюсь и подхожу к отверстию в стене. Дариан пристраивается у меня за спиной, наблюдая, как я вставляю железный штырь в щель и проворачиваю его. Приходится приложить усилие, но как только раздается едва слышный щелчок, вся задняя стена сдвигается на два фута назад, открывая проход.

— Во имя Кэлита, откуда ты узнала, что он здесь? — спрашивает Дариан.

Я пожимаю плечами, шагая к проходу:

— О стене я не знала. Я была уверена только в одном: мой плащ находится по ту сторону.

Он пытается протиснуться в комнату впереди меня, но я придерживаю его за руку:

— В таких местах бывают ловушки. То, что спрятано за этой стеной, наверняка представляет ценность. Будь внимателен и не подставь нас под удар, ладно?

Он кивает и заглядывает внутрь. Его глаза меняются, расширяясь и становясь похожими на… птичьи?

— По полу натянуты тонкие бечевки.

Я внимательно смотрю под ноги, заходя в комнату. Единственный источник света — тот блеклый луч, что проникает из чулана через открытый проход, так что разглядеть что-либо практически невозможно, и я тихо ругаюсь сквозь зубы. И тут Дариан начинает светиться. Становится так светло, будто кто-то распахнул несуществующее окно.

Мне приходится зажмуриться и поморгать несколько раз, чтобы глаза привыкли к яркому свету:

— Что ж, весьма полезный трюк, — замечаю я.

Он тихо усмехается:

— Силы Дома Света пригождаются далеко не так часто, как мне бы того хотелось.

Все знают о Великих Домах, существовавших еще до пробуждения богов. Они правили Высшими и Низшими фейри наряду с Драэнитами. Их могущество было столь велико, что Дом Стали и сейчас способен на равных сражаться с Богом созданными. Однако в небольших городах фейри власть удерживали Малые Дома, среди которых Дом Света был самым известным.

Мое внимание полностью поглощено серебряным колокольчиком, который набатом бьет в моей голове, поэтому я ничего ему не отвечаю. Осторожно, стараясь не задеть натянутые нити-растяжки, я пересекаю комнату. У дальней стены стоит простой деревянный сундук. Я знаю, что мой плащ там.

Сделав глубокий вдох, я откидываю крышку. Сколько раз в своей жизни я вот так находила затронутые богами вещи, спрятанные в богом забытых уголках мира?

Вот и он. Мой потрепанный черный плащ. Я достаю его и, не колеблясь ни секунды, набрасываю на плечи. Знакомая тяжесть в потайных карманах приносит мгновенное облегчение. Мне не придется обходиться без моих Настоев.

Звон прекращается. Бусины снова у меня, и, как и всегда, едва предмет оказывается в моих руках, навязчивый звук исчезает.

— Наконец-то, — с облегчением выдыхаю я.

Дариан хмурится:

— В чулане у тебя был такой вид, будто тебе невыносимо больно.

— Представь, что кто-то бьет в колокол прямо у тебя над ухом. Вот на что это похоже, когда я оказываюсь близко. Некоторые предметы ведут себя тише, но этот… этот просто сводил меня с ума.

На его лице появляется задумчивое выражение, но я не обращаю на это внимания. Мне хочется поскорее убраться отсюда. Меньше всего мне улыбается перспектива объяснять, что я забыла в потайной комнате в той части замка, куда никто в здравом уме не пойдет.

Дариан стоит рядом, пока я заставляю потайной механизм сработать в обратную сторону, и стена со скрежетом встает на место. Я аккуратно возвращаю ключ в ящик, сверяя его положение со следами пыли, закрываю крышку и ставлю коробку ровно на ту полку, откуда взяла.

После этого мы уходим. Лишь когда мы пересекаем внутренний двор между замковыми стенами, направляясь к Большому залу, Дариан перегораживает мне дорогу.

— Мне нужно понять, как ты это сделала, — произносит он. — Это ненормально. Я никогда не слышал, чтобы кто-то, а уж тем более человек, обладал способностью подобным образом находить вещи.

Я снова пожимаю плечами:

— Я как-то не особо задумывалась об этом. Может, все так, как ты и говорил. Может, я затронута Верис. Говорят же, что Верис и Талдор то и дело наделяют людей мелкими крупицами магии ради своих целей.

Он качает головой:

— Нет. Если бы это было их рук дело, я бы почувствовал след их силы.

— Да какая разница? Я умею это делать, разве не это главное? — Как я вообще должна докопаться до истоков этой своей странности?

Он медленно качает головой:

— Не знаю. Это магия, тут сомнений нет. Но если ни ты, ни твой отец не знаете причин, то я понятия не имею, где искать ответы. Это загадка, и мне кажется, это важно. Уж точно куда важнее, чем ты думаешь.

Я лишь повела плечами:

— Но вряд ли это важнее подготовки к испытанию. Уверена, твоя сестра пришла бы в ярость, узнай она, что мы тут охотимся за сокровищами вместо тренировок.

Дариан тихо смеется. Он смотрит через двор на здание, к которому мы держим путь, и на его лице появляется выражение, напомнившее мне Брэма, когда тот пускался в воспоминания о былых временах.

— Я помню времена, когда Ли была обычной Высшей фейри. Мы с ней постоянно разыгрывали друг друга. И Коул, конечно, с нами был. Она не всегда была этой непреклонной стихией, какой стала сейчас. Тогда на ее плечах не лежала забота обо всех невинных душах этого мира. Она была просто… просто Ли, моей сестрой.

Он тяжело вздыхает, и я вижу, как маска, которую он так привычно носит, на мгновение сползает. В его глазах кроется столько боли.

— За эти годы мы насмотрелись на такое количество ужасов. Мы столько раз терпели неудачи, но у нас нет иного выбора, кроме как идти дальше. Ты ведь знаешь, скольким людям мы помогаем. Ты видела тех, кого мы переправили в Стормхейвен и другие уголки Силвантии. Но это лучшие случаи — те, кто, по нашему мнению, сможет оправиться и жить дальше сам. Мы не приводим к вам тех, чьи увечья не исцелить, тех, кто потерял вообще всех, кого любил. Мы…

Он мотает головой, словно из последних сил сдерживая подступающие слезы. Я протягиваю руку и мягко сжимаю его ладонь:

— Все хорошо, Дариан. Я знаю, что вы все делаете все, что в ваших силах.

— Ты не понимаешь, Фи. И не можешь понять. Мы спасаем многих, но каждый раз, когда я вхожу в очередную деревню и осознаю, что мы опоздали… я вижу их лица перед глазами. Детей, разорванных демонами. Мужчин и женщин, чьи тела были изуродованы Ткачами Трупов ради создания новых мерзостей для их армии. Я слишком часто видел их мучения своими собственными глазами. Мне приходилось лично решать, кого забрать с собой, а кого оставить умирать. Эта боль… эти неудачи не исчезают от того, что нам удается спасти кого-то другого. Это навсегда остается с тобой. Я провел восемьдесят лет, наблюдая, как ни в чем не повинные люди становятся игрушками для тварей, которым вообще нельзя было позволять жить.

Он поднимает на меня взгляд:

— Мы устали, Фи. Эйнсли, Рион и я сам. И на той стороне то же самое. Среди тех, кто сражается на стороне Богокованных, тоже появляются дезертиры — люди, которые больше не могут выносить эту бойню и просто хотят вернуть свои прежние, простые жизни. Жениться, растить детей, радоваться мелочам, а не сеять смерть и проводить все дни на тренировках. Они хотят читать книги и смотреть на дождь, сидя у уютного камина, а не участвовать в резне. Мы все чертовски устали, и сейчас впервые забрезжила надежда на лучшее будущее.

Он испускает тихий вздох:

— Ты могла бы положить всему этому конец. Вот почему мы все так отчаянно пытаемся уберечь тебя и сделать так, чтобы ты победила.

— Я понимаю, — тихо шепчу я.

Он качает головой:

— Нет. Не понимаешь. И не можешь. Но это неважно. Возможно, со временем ты поймешь и начнешь доверять нам чуть больше.

— Я постараюсь. Это единственное, что я могу пообещать.

Он делает глубокий вдох, и я словно воочию вижу, как он физически заставляет себя снова надеть привычную маску. Слезы, которые еще мгновение назад готовы были брызнуть из его глаз, исчезают, а их место занимает привычная дерзкая ухмылка:

— Вот и отлично. Тогда пойдем разберемся, как нашей банде отщепенцев умудриться одолеть сильнейших воинов во всем Ните.