Эвелин Харт «Теневые Испытания» Глава 31

Все Дома, созданные драконами, имеют свои слабости. Тени уязвимы для Пламени, в то время как Пламя пасует перед Сталью. Они задумывались для того, чтобы действовать сообща — прикрывать изъяны друг друга и приумножать свои силы. Вместо этого мы обособились друг от друга, и это стало худшим из того, что мы могли сделать.

~ Король Рион Ран, «Будущее магии и драконов»

Фиона

Раскару еще десять дней назад передали, что мне потребуются новые Настои, и вот наконец я просыпаюсь и вижу письмо от него, лежащее прямо рядом со мной на кровати. Каким образом ему удается доставлять мне эти послания — загадка, но я быстро беру его в руки.

Ф,

Жду тебя под замком Лахлан в три часа.

И захвати сумку для подарков.

Только ты и я.

Враги повсюду, так что убедись, что уничтожила письмо.

~ Р

Он хочет встретиться на том же месте в три часа, и он принес куда больше Настоев, чем в прошлый раз. Теперь, когда в замке нахожусь не только я, Дариан, Эйнсли и Рион, я торопливо сжигаю бумагу в огне. Дариан спит на соседней кровати. Рарик, Эрик и Йоррен делят другую спальню, а у Изолы и Элары — своя. Впрочем, это вовсе не значит, что кто-то из них не может ворваться сюда в любой момент.

Когда я бросаю пылающее письмо в камин, то слышу, как Дариан ворочается на постели. Я рада, что смогу пополнить запасы Настоев, потому что вчера я оказалась даже не в состоянии тренироваться. У меня осталась последняя Ящерица, а Соколы полностью закончились. Единственная причина, по которой они вообще протянули так долго — это то, что мы с Азриком временно прервали наши тренировки.

И все же я не могу сдержать глухую ярость, закипающую внутри при мысли о новой встрече с Раскаром. Я годами считала его своим отцом — после того, как он хладнокровно убил моих настоящих отца и мать. Я часами напролет думала о том, что сделаю, когда снова его увижу, но каждый раз позволяла гневу полностью захлестнуть мой разум. Я думала о том, чтобы попытаться его заколоть. И просто сказать ему, что никогда больше не хочу его видеть, было самым безвредным из моих помыслов.

Однако буря улеглась. Моя ярость, бывшая столь испепеляющей, когда я только узнала правду, окончательно угасла. Предательству нашлось рациональное объяснение. Загадка того, почему он совершил этот ужасный поступок, наконец сложилась в моем уме.

Раскар Торн до мозга костей всегда стремился к власти и любому преимуществу, которое мог урвать. Он был лишь человеком, пытающимся дать отпор богам и их армиям. Ему требовалась эта сила, и он сделал для Силвантии куда больше, чем любой другой живущий ныне человек.

Я хотела убить его, но совершенно точно не стану этого делать. Как я могу убить человека, которого столько лет называла Отцом?

Я хотела сказать ему, что больше никогда не хочу его видеть, но не сделаю и этого. Мне нужно, чтобы он продолжал снабжать меня Настоями. Без них эти испытания меня просто убьют.

Вместо этого я приняла очень взвешенное, очень простое решение. Я не Жрица и никогда ею не стану. Я не связана честью или клятвами, чтобы отдавать ему долги. Сейчас наши желания совпадают, а значит, я буду относиться к нему как к союзнику.

— Опять письмо? — подает голос Дариан, поднимая на меня взгляд.

Я киваю, не поворачиваясь к нему:

— Мне нужно пополнить запасы.

— Рад, что у тебя будет все необходимое для тренировок. Ты делаешь фантастические успехи. Скоро нам всем придется оглядываться, сражаясь с тобой.

Я тихо усмехаюсь. Я спарринговала с Дарианом несколько раз, и каждый раз казалось, будто он видит будущее — точно знает, что я собираюсь сделать, а затем использует мои же движения против меня.

— Вряд ли. Если бы я не знала тебя так хорошо, то решила бы, что Аделит даровала тебе способность читать чужие мысли.

Он поднимается с кровати и подходит ко мне, стоящей перед огнем:

— Я не умею читать мысли, но изо всех сил стараюсь понимать людей. Встреча с Раскаром будет для тебя тяжелой, верно?

Я долго ничего не отвечаю, и Дариан не торопит меня.

— Не думаю, что она будет тяжелой. Я решила, что ничего не стану ему говорить. Для всего есть свое время и место. И сейчас не время и не место обсуждать, почему он убил моих родителей. Мне нужно, чтобы он продолжал приносить мне припасы. А ему нужно, чтобы я выжила здесь и, затаив дыхание, победила.

Я поворачиваюсь к нему лицом:

— Я все еще хочу уберечь Силвантию. Я все еще хочу, чтобы люди пережили то, что надвигается. Я говорила с Азриком о том, что произойдет после окончания этой войны, и, насколько я понимаю, Нит превратится в пепелище, если мы не остановим тех, кем бы ни были эти Охотники.

Дариан медленно кивает, его взгляд все еще устремлен на огонь, в котором последние обугленные уголки моего письма превращаются в пепел:

— Сидон говорит то же самое. Трудно поверить, что кто-то может прийти и просто уничтожить целый мир из-за своей ненависти к магии. Не знаю, насколько я во все это верю, честно говоря. Но я знаю одно: все, что пугает драконов до полусмерти или, что еще важнее, может заставить тысячи драконов бежать — наводит на меня настоящий ужас.

— Я не знаю, что мы должны делать против них.

Он качает головой:

— Я тоже. Но принимать такие решения — не моя забота. Когда они придут сюда, даже чемпионы не будут отдавать приказы. Это будут делать боги. У них есть предвидение. У них за плечами тысячи и тысячи лет опыта. Они — боги. А мы — просто кучка идиотов, пытающихся удержать себя и своих соседей от гибели.

То, как Дариан говорит об этом — будто он искренне верит, что боги будут знать, что делать, — совершенно идет вразрез с тем, как об этой ситуации отзывался Азрик.

— Азрик, похоже, считает, что все будет зависеть от нас, — роняю я.

Бровь Дариана взмывает вверх от удивления:

— Серьезно?

Я киваю ему:

— Он видит себя тем, кто встретит надвигающееся лицом к лицу. А не богов.

— Хм. Это выглядит… Это выглядит безумием. С чего бы…

Он наконец переводит взгляд на меня.

— Он думает, что боги собираются сбежать и спрятаться, не так ли?

— Думаю, да.

Дариан глухо рычит и качает головой:

— Чертовы трусы. Ли ничего не слышала от Аделит с тех самых пор, как погибла Эхо. Она уже начала беспокоиться за нее, ведь они все эти годы так легко связывались. Но в этом есть смысл. Все изменилось, когда она сменила имя с Аделинн на Аделит.

Он снова качает головой.

— Я так устал быть пешкой на шахматной доске, которая слишком велика, чтобы я мог охватить её взором.

Я опускаю взгляд и вижу, что его руки дрожат.

— Все будет хорошо. Если все на Ните вели эту войну все эти годы, чтобы подготовиться к вторжению, значит, мы должны быть готовы, верно?

Он пожал плечами:

— Откуда мне знать? Мы ничего не знаем. Может, Азрик прав. Может, всей этой войне пора положить конец, чтобы мы могли хотя бы попытаться действовать сообща. Может, это поможет. Не знаю, Фи. Все это кажется таким бессмысленным. Мы слишком мало знаем. У нас нет лидеров, которые знали бы хоть на крупицу больше нашего. Иногда я задаюсь вопросом: а дело ли богам вообще до того, выживет ли Нит, пока они сами продолжают жить? Может, нам всем стоит просто собраться и бросить Нит вместе с богами на произвол их собственной гибели?

— Почему-то мне кажется, что это план ничуть не лучше, чем остаться и сражаться, — отзываюсь я.

— Я знаю. Просто… Это выводит из себя, понимаешь?

Я киваю:

— Я понимаю, почему ты злишься. Хотя сама не до конца

все осознаю, ведь слышу об этом всего пару недель.

Он делает глубокий вдох и затем улыбается. Его руки перестают дрожать, и он поворачивается ко мне:

— Значит, ты просто притворишься, будто ничего не узнала о том, что сделал твой… что сделал Раскар?

Я киваю ему:

— Это все, что я могу сделать на данный момент. Сделай я что-то большее — и я рискую сжечь мост, который мне все еще время от времени нужен. Придет время, когда у нас с ним состоится очень долгий, очень кровавый разговор, но это время еще не пришло.

Вы пропустили