Эвелин Харт «Теневые Испытания» Интерлюдия 7
Мальчик был окружен любовью и семьей на протяжении восемнадцати лет. Метки на его спине предопределили его судьбу в самом нежном возрасте, но именно люди вокруг него решили, каким он впервые увидит этот мир.
За эти восемнадцать лет в его жизни было полно смеха, учебы и созерцания всех чудес, которыми обладал Нит. Истории и безобидные розыгрыши с дядями. Игры с отцом. Теплота материнской любви, предназначенная единственному сыну. Красота одинокого цветка или рассвета, встреченного с одной тетей, и подпевание таверным песням вместе с другой. Но больше всего — ветер, бивший в лицо, когда он летел верхом на драконе, связавшей свою душу с его душой.
Ни один человек на Ните не мог похвастаться лучшим детством, чем юный принц.
Но на задворках сознания каждого из них, включая самого мальчика, тикали невидимые часы, отсчитывающие мгновения до того, как он станет принадлежат ей. Лизаре. Она заключила нерушимую сделку с его матерью еще до его зачатия. Ее род был обязан хранить верность богине до тех пор, пока не минует угроза — пока Охотники перестанут быть опасностью.
Мейв Арден обрекла своего ребенка на то, чтобы он стал самым ценным воином Богини Смерти и Красоты. Ему предстояло пройти через тренировки, дать которые мог лишь тот, кто столь искушен в смерти. Ему предстояло вести ее воинов против ее врагов, кем бы они ни были. Он был полностью в ее власти.
Стоя на балконе Твердыни Земли с видом на Драэнит, он чувствовал, как тепло этих восемнадцати лет стремительно улетучивается. Цепь вокруг его души, которая всегда висела свободно, натянулась и сжала его в тисках. Смех, улыбки и, самое главное, ощущение семьи угасали, когда та, кому принадлежала его верность, появилась подле него.
— Азрик Сайрус, — прошептала она, и ее слова прозвучали словно чувствительная ласка. — Как же приятно наконец встретиться с тобой.
Он повернулся к ней, впервые вживую увидев женщину, которая преследовала его в кошмарах. Она была прекрасна — прекраснее любой женщины, которую он когда-либо видел. Ее кожа казалась выточенной из слоновой кости. Длинные, смоляно-черные волосы спадали свободными локонами до середины спины, и каждая прядь искрилась на солнце. Ее губы были столь алыми, будто их вырезали из рубинов. Ее глаза смотрели мягко и успокаивающе, и его тело отозвалось на них так же, как и на ее слова, мгновенно утихомирившись.
На ней было платье из полуночно-черного материала, напоминавшего паутину, подхваченную легким бризом. Он сиял так, словно она сорвала звезды с неба и соткала одеяние из их света. Сидя строго по фигуре, точно вторая кожа, оно не оставляло сомнений в изгибах богини, а глубокий вырез, спускавшийся ниже ребер, дразнил взор.
— В легендах говорят, что ты — самая красивая женщина на свете, — прошептал он в ответ. — Но я не понимал этого… до сих пор.
Она улыбнулась мальчику, за которым наблюдала с самого его рождения. Он знал любовь своей семьи, но никогда не ведал любви женщины. Она решила использовать этот факт против него, когда провела тыльной стороной своих багровых ногтей по его щеке и посмотрела прямо в его фиолетовые глаза.
— Я — Богиня Красоты, — прошептала она. — И я научу тебя многому: как красоте, так и смерти.
Он кивнул ей, и ее ногти спустились ниже, лаская его горло, пока она делала шаг к нему.
— Ты мой, Азрик Сайрус. Ты ведь понимаешь это, верно?
Он снова кивнул, и его тело отозвалось так, как он никогда прежде не ощущал. Все его естество трепетало от вожделения к богине. Его мир замкнулся на ней от одного-единственного прикосновения.
— Ты нанесла эти метки на мою спину, потому что вернула моего отца к жизни.
— Все верно, — произнесла она. Она приблизила свои губы к его губам — не для поцелуя, а для того, чтобы дать ему вдохнуть ее аромат, позволить ее чарам полностью окутать его. — Азрик, я жажду твоей преданности и готова сделать все, чтобы ты был доволен. Мне важно, чтобы ты наслаждался временем, проведенным со мной. Тебе предначертано стать спасителем Нита, а ты не сможешь сделать этого, если будешь несчастен.
Он заглянул в ее глаза и почувствовал, как погружается все глубже и глубже в мягкое оцепенение похоти. Дрожащей рукой он тянулся к богине. Она не отстранилась — так, как поступила бы, попытайся ее коснуться кто-либо другой.
Но даже богиня не способна до конца скрыть свою истинную суть, и когда его пальцы коснулись ее щеки — точно так же, как она касалась его, — женщина перед ним слегка изменилась.
Прекрасное черное платье, сотканное из ночного неба и звездного света, оказалось залито кровью. Ее слоново-белая кожа намокла от нее. Ее черные глаза стали кроваво-красными, а то, что он принял за губы из рубинов, на самом деле было густо испачкано свежей кровью.
Он мгновенно отшатнулся, и всякое вожделение мигом улетучилось, едва он взглянул на женщину, которой поклялся в верности.
— Тебе не нравится то, что ты видишь? — спросила она. — Я больше не самая красивая женщина в мире?
Внезапно он не смог шевельнуться. Даже его легкие словно застыли на месте, и все же воздух ему больше не требовался. Все вокруг замерло. Птицы застыли в неподвижном полете. Ветер пропал. Мир погрузился в тишину, которой он никогда прежде не слышал.
И лишь Лизара двигалась, абсолютно не затронутая этим оцепенением. На этот раз, когда ее багровые ногти скользнули по его щеке, они оставили на коже кровавые полосы. Когда она наклонилась, чтобы дышать на него, как прежде, он ощутил тяжелый запах смерти. Когда она прижалась своими губами к его губам, его захлестнул отчетливый металлический вкус крови.
И все же он не мог пошевелиться. Ее ногти перекочевали на его тунику, и от одного их прикосновения ткань распоролась так ровно, словно ее разрезали клинком. Она упала на пол, и губы Лизары припали к его шее. Его тело не могло сопротивляться похоти, которую она вливала в него, но это не означало, что он жаждал ее ласк. Все в этой богине внушало ему отвращение, и все же он ничего не мог сделать, чтобы остановить ее. Даже когда его тело откликалось на ее прикосновения, разум бунтовал.
Ее губы оставляли кровавый след на его груди. Она опустила руки к его штанам, и в душе юного принца не осталось ничего, кроме ужаса и омерзения.
Широкая полоса пламени вспыхнула поперек балкона, и все мгновенно изменилось. Внезапно способность двигаться вернулась к нему, и он отпрянул от богини до того, как она успела коснуться его брюк.
— Что ты делаешь? — спросил он, едва удерживая слезы. — Я не хочу этого.
— Ты мой, Азрик Сайрус, — повторила богиня, и ее окровавленная улыбка обнажила острые зубы, как у любого хищника, который недавно насытился. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, и я могу подарить тебе больше наслаждения, чем кто-либо другой на Ните.
— ОН НЕ ТВОЙ! — раздался оглушительный крик сверху, и на балкон рухнула дракон, снеся перила при посадке. — ОН ОБЯЗАН ТЕБЕ ВЕРНОСТЬЮ. И НИЧЕМ БОЛЕЕ.
Лизара повернулась к красной дракону, и улыбка не сошла с ее лица. Любой другой пал бы на землю от страха при виде ярости красного дракона, но богиня казалась совершенно нетронутой ее появлением:
— Мы не обязаны действовать таким образом, но я буду обучать его так, как посчитаю нужным. Он — мой представитель на Ните, и его тело принадлежит мне.
— Я имею первоочередное право на него и его тело, Богиня Смерти. Ты можешь обучать его, но ты не заставишь его быть твоим любовником. Это выходит за рамки клятвы верности.
Азрик юркнул за спину своего самого близкого друга, и дракон дерзко встала перед богиней, хотя и знала, что не сможет победить в битве со Смертью. Улыбка Лизары даже не пошатнулась, когда она посмотрела на дракона:
— Ладно. Я найду других, кто станет его любовниками. Я — Богиня Смерти и Красоты, Инни Разрушительница. Он станет тем, кем я хочу его видеть, согласна ты с этим или нет. Пора идти, Азрик. Инни, ты можешь присутствовать при его тренировках, если хочешь — я не могу потребовать, чтобы ты покинула его, — но ты не станешь вмешиваться.
Дракон раскрыла крылья в знаке неповиновения, и дым поднялся от ее обнаженных клыков:
— Я буду вмешиваться каждый раз, когда ты нарушишь завет. Он не знает, что дозволено, а что нет, и от него этого не требуется. Я не могу помешать тебе забрать то, что тебе причитается, но едва ты сделаешь шаг за эти рамки — я остановлю тебя.
Лизара кивнула и пренебрежительно взмахнула рукой:
— Как знаешь. А теперь, Азрик, позволь мне показать тебе твой новый дом.
Мальчик посмотрел снизу вверх на Инни, и она кивнула ему, прекрасно понимая, через какую боль и страдания ему придется пройти от рук богини. Дракон была не в силах остановить это. Все, что она могла — это быть рядом и не позволить произойти чему-то, что выходило бы за рамки завета, заключенного между матерью и богиней в тот роковой день.
Сквозь связь, объединявшую мальчика и дракона, она заговорила с ним так, чтобы богиня не смогла услышать:
Ты должен идти с ней, Азрик. Я не могу это остановить, но я никогда не покину тебя. Что бы ни случилось, я буду стоять подле тебя. Я буду делиться с тобой своей силой, когда смогу. Знай, что это не будет длиться вечно. Ты никогда не будешь одинок. Помни об этом. Мы сможем пережить что угодно, пока мы вместе.
Азрик сделал глубокий вдох и собрал всю свою храбрость. Он выстоит. Он будет таким же сильным, как его родители, как его тети и дяди, а если и нет — Инни будет рядом. Она всегда будет рядом.
Мальчик взял Лизару за руку, и именно в этот миг все для него изменилось навсегда.
