Фиона Баттеркап «Тыквенная невеста» Глава 33

Не успела Мэриголд посыпать песком последний плакат, как у тропинки к коттеджу зазвенел колокольчик Альфреда. До фестиваля оставалось меньше недели, и им нужно было донести весть до как можно большего числа людей. Альфред уверял, что на рынках уже вовсю гудят в предвкушении.

Это пойдет Брэму только на пользу.

Урожайная Лощина примет его — в этом она не сомневалась. Горожане наверняка заинтересуются орком-отшельником, и многие придут на Золотолунный фестиваль, чтобы взглянуть на него своими глазами. Именно это и входило в ее планы.

Собрав как можно большую толпу, она во всеуслышание объявит, что он — сэр Брэм Дуглас из Торнвика, ее истинная любовь, а осеннего духа превратить его заставил принц Криспин. Она хотела, чтобы во всех пяти королевствах знали о мстительном коварстве принца.

Она пританцовывала от сладостного предвкушения.

Этот самодовольный королевский надутый индюк изгнал и приковал Брэма к заброшенной ферме, чтобы расчистить себе путь для ухаживаний за ней. Криспину, должно быть, это доставляло удовольствие, ведь народ обожал ее возлюбленного куда больше, чем собственного принца. Да и кто бы не полюбил Брэма? И дело вовсе не в его стати или росте. Нет, дело в том, как рядом с ним чувствовали себя люди. Будучи истинным джентльменом, он неизменно проявлял доброту и умел расположить к себе каждого.

В детстве он был точно таким же.

Как и Рован, ее застенчивый брат-близнец. В мальчишеские годы Брэм фонтанировал жизнелюбием и обладал куда большим запасом уверенности в себе, чем кто-либо другой, в то время как Рован был тайным алхимиком, сберегавшим каждое слово. Беккет, младший на пару лет, тоже входил в их компанию, но не был так близок к ним, как Рован и Брэм. Эти двое вечно смешили друг друга во время тренировок по фехтованию и верховой езде, так что сэр Патрик то и дело их рассаживал.

Она знала об этом не понаслышке, ведь неизменно наблюдала за их занятиями, пока Бесс не притаскивала ее обратно к урокам вышивания и чистописания.

Стук в дверь прервал ее воспоминания.

— Вы здесь, мисс Мег? — крикнул Альфред. — Я за афишами. Джаск наказал мне наведываться в два раза чаще, пока вы готовитесь к фестивалю.

Стоило ей открыть дверь, как налетевший порыв ветра едва не вырвал ее из рук.

— Боже мой! Такой ветер часто навещает Урожайную Лощину?

— Нет, мэм. Порывистее моего прадедюшки Глориана, уж поверьте. — Альфред помог ей захлопать тугую дверь. — Надеюсь, он не сорвет всю листву с деревьев. С ярким фоном из листвы фестиваль будет выглядеть куда живописнее.

— Мои надежды точно такие же. — Мэриголд выглянула в окно. — Ты не видел Джаска?

Альфред покачал головой:

— Зато на поле знатная куча тыкв красуется.

— Он собрал их для конкурсов. Будет три разные кучи: для вырезания тыкв-фонарей, украшения тыкв и соревнований по тыквометанию.

— Детвора будет в восторге. — Альфред принюхался. — Это часом не твой мятный напиток?

— Мята с ежевикой. Я налью тебе чашку.

— Буду весьма благодарен. — Альфред занял свое привычное место за столом. — Мисс Мег, я тут хотел тебя кое о чем спросить.

— Это насчет торговых рядов? У нас найдется место для дюжины лавок, чтобы продавцы могли выставить свой товар.

— О, передам торговцу орехами — он как раз переживал. Но нет, вопрос был не в этом. Я тут подумал… ты часом не принцесса из Торнвика?

Она поперхнулась чаем.

— Прошу прощения, это было не по-придворному.

— Ничего страшного. — Он обернул морщинистые руки вокруг дымящейся кружки. — Так ты она? Принцесса, я имею в виду.

Мэриголд заглянула в добрые глаза Альфреда. С самого начала старик не испытывал ни малейшего страха перед орком, внезапно объявившимся на ферме Мрачнокорень. Картер был для Брэма спасательным кругом с самых первых дней его изгнания. За это Альфред навсегда занял местечко в ее сердце. Однако сейчас ради их с Брэмом безопасности ей приходилось скрывать свое истинное лицо.

— Не глупи, Альфред. Разве стала бы настоящая принцесса вычищать стойла?

— Если она толковая — да. — Альфред подул на кружку. — Хороший человек делает то, что должно, независимо от своего титула.

— Согласна. Так почему ты вдруг вспомнил про принцессу?

— Да не вспоминал я. Просто дворцовая стража рыщет повсюду. Куда агрессивнее прежнего, надо сказать.

Она снова поперхнулась, черт побери.

Старик подцепил со стола печенье.

— Спину постучать?

— Нет, спасибо, — просипела она.

— Ну так вот. Вчера вечером отряд рыцарей буянил в «Хохочущей Тыкве». Я старался не прислушиваться к их разговорам. Ты же знаешь, я держусь в сторонке.

Мэриголд рассмеялась, и Альфред подозрительно прищурился.

— Прости, — улыбнулась она. — Продолжай.

Крошки застряли у него в бороде.

— Один из них — такой пухлый малый — заметил афишу фестиваля, прилепленную прямо у входа. Засыпал Эленор кучей вопросов.

— Хозяйку таверны?

Он кивнул:

— Я подсел поближе, чтобы расслышать, о чем речь.

Мэриголд нервно переплела пальцы.

— И его это заинтересовало?

— Очень. Судя по всему, принц тоже должен этим заинтересоваться. Причем в дурном смысле. Рыцарь намекнул, что они вполне могут заглянуть на праздник. Но ведь всё в порядке, да? Ты же не та самая принцесса.

Под столом ее ладонь ощутила мягкое тепло светящейся сферы.

— Именно так — не та. — Она покачала головой. Не совсем ложь, ведь она уже не была той избалованной принцессой, что бежала из Торнвика.

Далеко не той.

Теперь она превратилась в принцессу, жаждущую открыто сразиться со своими врагами, а не глотать обиды молча. Если Криспин явится на Золотолунный фестиваль, они с Брэмом устроят ему этот бой.

И даже больше.

От усилий по выкорчевыванию рыхлых камней на лугу Брэм покрылся испариной. Несмотря на пронизывающий ветер, он сорвал с себя тунику. Уж лучше остаться без одежды, чем запачкать ее и без того огромную кучу грязного белья.

Мартышкин труд. Но раз Мэриголд заявила, что здесь будут танцы, значит, камни должны быть убраны. Беседку для менестрелей он уже возвел, и они с Мег счастливо опробовали ее под звездным небом.

С размаху он вонзил киркомотыгу в землю, раскалывая грунт и освобождая валун. Затем, используя плоскую сторону инструмента, поддел камень наверх. Когда земля вытолкнула базальтовые глыбы, он подхватил тяжесть и забросил ее на растущую рядом кучу.

Меткость никуда не делась — еще один рыцарский навык, неизменно вызывавший восхищение.

После фестиваля у него наберется достаточно бутового камня, чтобы пристроить к коттеджу еще одну комнату. Быть может, отдельную библиотеку, где Мэриголд сможет спокойно читать? Он ухмыльнулся. Нет — не библиотеку. Закрытое помещение специально для ее ванны. Возможно, удастся даже смастерить насос для подачи холодной воды и установить камин для подогрева у постоянной купели. Такой роскоши не было даже в королевских замках.

Он с хрустом размял шею.

Если она решит остаться. Вот на какой иллюзии он всё это время строил планы.

Она не признавалась в этом открыто, но казалось, будто она во что бы то ни стало решила выбить из духа отмену проклятия. Ради чего только? После того как ее магия показала, что он одновременно и Брэм, и Джаск, что случится после разрушения чар? Вернется ли прежний облик? Или появится гибрид — наполовину орк, наполовину человек, навсегда сплавленные воедино?

Прямо как в том зеркале.

Это потрясло его сильнее, чем первая встреча с собственным звериным оскалом в ночь проклятия. В какой-то момент за последние три года орк стал неотъемлемой частью его существа. Врос в него, как нежелательный жилец, которого невозможно выселить. Завывания ветра идеально гармонировали с его настроением. Каждое движение киркомотыги напоминало: он в равной степени и зверь, и человек.

Он опустил инструмент и выпрямился во весь рост.

Пожалуй, он был к себе излишне строг. Этот облик выручал его в ситуациях, где человеческое тело пасовало бы перед трудностями. Взять хотя бы эту гору камней. На расчистку луга у дюжины крепких мужчин ушло бы столько же времени, если не больше. Орки не уставали так быстро, да и в долгом сне не нуждались. Удивительно, чего может добиться человек, которому требуется всего четыре часа отдыха в сутки.

Смог бы он выжить, оставшись человеком на ферме Мрачнокорень? Или именно орк помог ему уцелеть?

Быть может, дух оказал ему услугу, наградив этой формой. Он провел тыльной стороной ладони по лбу, делая глоток из фляги. Какой же затейливый поворот судьбы, если всё обстоит именно так. Выходит, дух исполнил приказ Криспина проклясть невинную душу, но вплел в магию собственную насмешку, чтобы сохранить Брэму жизнь.

Легкий озноб пробежал по коже.

Он резко обернулся на север — в сторону замка Брамблтон.

Никакого сокола. А значит, и Кевина.

Если Коби передал записку, а Гаррик согласился на авантюру. До того как стать Джаском, он слепо доверял своим товарищам-стражникам. Жизнь раз за разом доказывала: большинство людей по своей природе хороши. Но те рыцари в ту ночь разрушили это доверие навсегда.

Только бы его доверие не оказалось ошибочным.

На случай, если он просчитался… Брэм бросился к коттеджу. Его оркская скорость была еще одним неоспоримым плюсом этого тела. Пересекая луг, он снова ощутил знакомое покалывание на коже.

Черт побери, неужели нагрянула целая армия? И всё равно ни единого сокола в небе.

Проломившись сквозь ряды подсолнухов, обрамлявших луг, Брэм перемахнул через огромные тыквы на задворках поля. Еще гектар бегом — и показался коттедж. У клена на переднем дворе был привязан чужой конь, а Мэриголд о чем-то увлеченно беседовала с высоким, ладно скроенным мужчиной в черном, чьи наплечники ослепительно сверкали в лучах осеннего солнца.

О, святые небеса.

Рыцарь.

Вы пропустили