Фиона Баттеркап «Тыквенная невеста» Глава 32
К тому времени, когда солнце поднялось высоко в небе, Мэриголд разработала план Золотолунного фестиваля от А до Я. Развлечения, пространство для торговцев, пивной и сидровый дворики, место для менестрелей и танцы — всё было четко организовано. Она отступила на шаг, чтобы полюбоваться плодами своего труда.
Мало того, что она продумала всю логистику, она еще и нарисовала афиши.
Хотя таланта к рисованию у нее отродясь не было, зато почерк оставался безупречным, и на этих плакатах были четко указаны дата, время, место и предлагаемые развлечения. Кто-то, возможно, удивился бы, откуда на некоторых листах взялись чернильные отпечатки лап, но переделывать их времени уже не оставалось.
Дверь коттеджа распахнулась, и вошел Брэм.
— Ты снова ушел, не разбудив меня, — встретила она его упреком.
— Ты выглядела такой умиротворенной. — Он повесил плащ на крючок.
— Ты же знаешь, я предпочитаю, чтобы ты будил меня перед уходом. Мне хотелось поговорить с тобой об одной вещи.
По крайней мере, у него хватило совести выглядеть виноватым.
— Прости. Больше не повторится. — Он поцеловал ее в заднюю часть шеи, отчего по телу пробежала дрожь. — Что тут у нас? — Он склонился над ее плечом, изучая работу.
— Афиши для фестиваля. — Она легко коснулась его щеки и отступила от объятий, чтобы наложить им обед. — Мой руки, я разогрею еду.
Достав из духовки лепешку с расплавленным сыром и мелко нарезанными овощами, она разложила порции по тарелкам. Он сел чуть дальше от своего обычного места, которое сейчас было плотно оккупировано двумя дюжинами афиш.
— Спасибо, — произнес он. — Так о чем ты хотела поговорить за завтраком, который я так бессовестно проспал?
Она нервно переплела пальцы.
— Одна малюсенькая деталь, о которой я вечно забываю тебе сказать. Я… э-э… Похоже, у меня открылась новая магия.
Брэм опустил вилку.
— Что за магия?
Она прекрасно понимала его опасения. Магия принесла в его жизнь куда больше боли, чем радости. Брэм смирился с минимизацией лишь потому, что она использовала ее для помощи по хозяйству на ферме Мрачнокорень. На секунду у нее даже промелькнула мысль утаить этот новый дар.
Но разве она не отчитывала его самого за секреты?
Лучший способ научить — личный пример.
— Я точно не знаю, для чего она служит. Сначала я думала, что это просто безвредные огоньки. — Она продемонстрировала ему пустые ладони. — Когда на меня напал Леший, от испуга с моих рук сорвались эти оранжевые сферы. То же самое произошло, когда Бастьен застал меня врасплох в лесу, но в отличие от Лешего, мальчик на мгновение изменился — над его головой промелькнул призрак короны. Тогда я решила, что это предсказательная магия, и попыталась испытать ее на себе, но ничего не изменилось.
Брэм взял ее ладонь и поцеловал.
— Сомневаюсь, что это пустяк. Хочешь испытать на мне?
Такой реакции она никак не ожидала.
— Ты готов добровольно стать подопытным?
— Я доверяю тебе, — ответил он. — Ты ведь уже пробовала на себе, на Лешем и на мальчике — и никаких дурных последствий.
— Если ты уверен… — Она развернула ладони к нему, щелкнув пальцами точно так же, как делала, когда они вместе стирали белье. Сферы сорвались с пальцев и с хлопком лопнули на его груди.
Как и в случае с Бастьеном, Брэм замерцал.
И сквозь это мерцание проступил его человеческий облик.
Почти.
Мэриголд удивленно вскинула брови.
— Что? — спросил Брэм.
Ты…
Брэм снова обрел свои завидно-светлые кудри, голубые глаза, волевой подбородок и кожу цвета новорожденного олененка. Впрочем, вертикальная складка между его растерянными бровями была новой. Затем оркское лицо снова наложилось поверх человеческого. Та же озадаченная морщина прорезала лоб до переносицы, но это было то самое зеленое лицо, которое она успела полюбить.
Она подошла ближе, положив ладони на его щеки и слегка поворачивая голову в разные стороны для осмотра.
— Ты одновременно и Джаск, и Брэм. Как… Что это за магия?
Он уставился на собственные руки, переворачивая их ладонями вверх и вниз. Сквозь мерцание они были одновременно и руками Брэма, и лапами Джаска — персиковыми и зелеными, обычными и огромными. Он бросился наверх в лофт за карманным зеркальцем. К тому моменту, как он его отыскал, в стекле отражался лишь орк.
Он резко обернулся, и на его лице читалось отчаяние.
— Сделай это снова.
— Брэм…
— Пожалуйста, — взмолился он.
Как и в случае с Нарциссом, это вряд ли шло на пользу его рассудку или сердцу, но отказать она была не в силах. Глубоко вздохнув, она вскинула руки. Оранжевые искры заплясали на ладонях, превращаясь в сферы. Плавным движением она направила их на него.
Как и в прошлый раз, они лопнули на его коже, и магия волной рассыпалась по телу. Его облик снова заплясал между человеческим и оркским, переливаясь туда-сюда. Он схватил зеркальце, так что на шее натужно вздулись сухожилия.
Зеркало с грохотом выпало из рук.
— Что это такое?
— Я не знаю названия. — Мэриголд перехватила его ладони. — Но, возможно, она обнажает истинную суть человека? И это заставляет задуматься о Бастьене.
Краска сошла с его лица, словно задутая свеча.
— То есть я одновременно и рыцарь королевства, и фермер-орк? Как у человека может быть две истинные личности? — Он водрузил зеркало на каминную полку прямо под своим мечом. — Святые небеса, я больше не понимаю, кто я и что из себя представляю.
— Ты — Брэм. — Она перехватила его руку и поцеловала костяшки пальцев. — И я люблю его.
Он притянул ее к себе. Его грудь тяжело вздымалась, прежде чем слова сорвались с губ:
— Как бы недолго это ни длилось, в этой магии есть свой дар. Нам больше не нужно возиться с духом или проклятием. Если ты захочешь увидеть настоящего меня вместо монстра, ты всегда можешь применить эти огоньки.
Настоящего его? Она отступила на шаг.
— Брэм, посмотри на меня.
Его глаза лихорадочно блестели в отблесках огня.
Внутри у нее всё оборвалось.
— Я буду повторять это тысячу раз, пока ты не поверишь. Я люблю тебя. Твоя внешность не имеет никакого значения для моих чувств.
Грустная улыбка искривила его губы.
— Я не верю в это, Мэриголд.
Еще шаг назад — словно между ними вырастала невидимая стена.
— Я не лгу тебе, — запротестовала она.
Он коснулся ладонью своей шеи.
— Но ты лжешь самой себе.
— Это… я не могу… — задохнулась от возмущения она. — Брэм Дуглас, это худшее из всего, что ты мне когда-либо говорил. Ты что, считаешь меня настолько ветреной?
— Помилуй бог, Мэриголд. Нет. Это я считаю монстром себя.
— Ты не монстр. — Она запустила пальцы в волосы на висках, с досадой оттягивая пряди. — Неужели так трудно представить, что ты — это твое сердце, разум и душа, а все остальное — лишь внешняя оболочка? Мое тело ведь тоже меняется. Оно уже изменилось. Человек, которого ты знал пять лет назад, и та женщина, что стоит перед тобой сегодня — разные люди. Жизнь изменила меня. Разве ты любишь меня меньше за эти перемены?
— Мэр, — выдохнул он. — Давай не будем обманываться. Это другое.
Он указал на свое тело. На это восхитительное горное изваяние.
Она скрестила руки на груди.
— Я так не считаю.
— Ты просто наивна.
Жар волной хлынул из живота в щеки. Какая наглость.
— Это уже второй раз за пять минут, когда ты заявляешь, будто знаешь мои мысли лучше меня, ты, глиноголовый олух. Попробуй повторить это еще раз, и пеняй на себя.
Он поднял руки в защитном жесте.
— Прости. Я перегнул палку. Но мое предложение в силе. Когда ты устанешь от этого облика, ты всегда можешь изменить его.
В тот самый момент она твердо решила больше никогда — ни при каких обстоятельствах — не применять эту способность на Брэме. Зато она сделает всё от нее зависящее, чтобы вернуть ему первоначальный облик, раз уж он так сильно этого желал.
А это означало одно: ей придется нанести осеннему духу еще один визит.
