Фиона Баттеркап «Тыквенная невеста» Глава 37
Впервые за всю свою жизнь в обличье орка Брэм не изнывал от жара.
Сотни людей пересекли порог фермы Мрачнокорень, отчего по его спине непрестанно бегали мурашки. За последний час поток гостей, слава святым, поутих, иначе ему понадобился бы второй плащ.
Менестрели играли оживленную песню, слова которой балансировали на грани непристойности. Многие жители Урожайной Лощины пустились в пляс на лугу. Когда Мэриголд, лавируя сквозь толпу, направилась к нему, ритм музыки изменился. Толпа инстинктивно выстроилась в ряды для начала Качания.
Она схватила его за руку:
— Покажем им, как это делается?
Его хватка крепче сжалась вокруг ее ладони:
— Покажем, если ты помнишь, где лево, а где право.
Она толкнула его плечом в бицепс:
— Ха-ха. Держи меня крепче. С этим головным убором на меня может нестись хоть бык, а я и не замечу. Но зато я скромна и благонравна.
Музыка заиграла вовсю, и Брэм повел ее по шагам танца. Святые, он и забыл, как весело танцевать в толпе и насколько заразительна общая радость. Танцевальные линии смещались и изгибались, и вот они уже кружились в хороводе, обвивающем друг друга. Одной рукой Брэм держал Мэриголд, а другой — Беатрикс Брумет, дочь книготорговца. Будучи Брэмом, он купил у ее отца не одну книгу, чтобы занять мысли в разлуке с Мэриголд, но сегодня Беатрикс впервые видела Джаска.
Менестрели ускорили темп, и круг закружился быстрее, пока не настало время для финального поворота, взмаха ноги и поддержки. Посередине поля Брэм подбросил Мэриголд в воздух. Заходящее солнце озарило ее яркими полосами алого и оранжевого света.
Ее улыбка, предназначавшаяся только ему, затмила всё пышное убранство сумерек.
Секунды растянулись, словно век. Ему хотелось удерживать это светлое чувство вечно. И, в зависимости от того, что она ответит на кольцо в его кармане, возможно, у него получится. Под оглушительные аплодисменты толпы Брэм опустил Мэриголд, наслаждаясь скольжением ее тела вдоль своего. Да, когда сегодня толпа разойдется, он попросит свою принцессу стать его невестой.
Над ним пронзительно закричал сокол.
Развевающиеся сзади алые опутенки сигнализировали, что хищная птица принадлежит Гаррику. Мимолетная радость от танца сжалась внутри, словно лепестки увядающей хризантемы.
Ее место заняла суровая решимость.
— Нам пора. — Если сэр Кевин или любой другой рыцарь захочет умыкнуть Мэриголд, им придется сначала пройти через него. — Тебе нужно спрятаться. Приближается сэр Кевин.
— Когда?
Он указал на кружащего сокола:
— Скоро.
Она проследила за его взглядом:
— Как сокол возвещает о прибытии Кевина?
— Я заключил сделку с королевским сокольничим.
— У меня масса вопросов. — Она поднялась на цыпочки и поцеловала его. — Но я не стану прятаться во тьме, Брэм. Я предпочитаю ходить при свете солнца.
— Сейчас сумерки.
— Я не в буквальном смысле. — Она сжала его бицепсы. — Я — принцесса, а это дает привилегии и власть. Кевин вовсе не наш хозяин. К тому же у меня есть магический дар, дающий силу свыше законов и протоколов. До того как я попала сюда, у меня не было уверенности, чтобы прокладывать собственный путь. Теперь она есть.
Эта упрямая, прекрасная женщина.
— Это выпечка или стирка так подняли твою уверенность?
— Всё дело в масле. Если я могу сбить сливки в золотистую вкуснотищу, я могу всё, даже встретить лицом к лицу принцевого головореза. — Взгляд Мэриголд обшаривал толпу. — Где он?
— Его еще нет, сокол был лишь предупреждением.
Лютнист сложил ладони рупором у рта:
— Мы прервемся на короткий отдых! Выпьем по пинте лучшего напитка от Эленор и вернемся с новыми силами!
Под редкие аплодисменты половина толпы вместе с менестрелями потянулась к пивному саду Эленор. Раскатистый звук труб расколол воздух, заставив его вздрогнуть. Среди оставшихся на лугу поднялся шепот. Благодаря своему росту Брэм отчетливо видел торжественное прибытие.
От вида новых гостей его желудок превратился в камень.
Прибыли принц Криспин и его личная стража. В его сопровождении были король Маттиас и королева Элоуэн из Торнвика — родители Мэриголд. Сразу за ними семенила Бесс, фрейлина Мэриголд.
— Мэриголд, они здесь. — Его дыхание участилось, когда он потащил ее к коттеджу. Возле кучи заготовленного бутового камня он остановился. Здесь они были одни. — Криспин, его ближний круг рыцарей, твои родители и Бесс. Беги. Уменьшайся. Я займу их.
— Но чтобы мы могли остаться вместе…
Он взял ее лицо в ладони:
— Я восхищен твоим оптимизмом относительно того, что они одобрят наш союз по любви. Возможно, так и будет, но сейчас не время и не место. Рован прав. Брак с орком-простолюдином немыслим. Криспин воспользуется этим, с удовольствием устроит представление из того, как сильно они его одобряют, прежде чем мы успеем рассказать им правду о его заговоре. Они не должны застать тебя здесь, пока разговор ведет он. Это будет просто твое слово против его, поэтому я повторяю: беги, принцесса.
Мэриголд нахмурилась:
— Но…
— Беспокоиться нужно вовсе не о родителях, — произнес низкий, плотный голос.
Брэм заслонил Мэриголд от грубого взгляда Кевина. Кровь и кости, в глазах приспешника Криспина не плясало и намека на душу.
— Ты пойдешь со мной, принцесса, — Кевин постучал сардельками-пальцами по эфесу меча. — По-хорошему или по-плохому — выбирай.
Из-за спины Брэма она произнесла:
— Я выбираю ни то ни другое.
Мэриголд дважды сжала его руку и отпустила. За его спиной вспыхнул и тут же растаял жар ее тела — она уменьшилась.
Брэм сжал камень размером с тыкву:
— Похоже, будет по-плохому.
— Плохой выбор. — Кевин вытянул меч из ножен. — Я говорил Криспину, что нам следовало убить тебя еще в ту ночь, годы назад. После того как я тебя разделаю, я объявлю толпе, что ты похитил принцессу и держал ее в рабстве на этой ферме с тех пор, как в соборе огласили первые обручения.
— Ничего подобного я не делал, — прорычал Брэм.
Холодное веселье вспыхнуло в глазах рыцаря:
— И кому же они поверят, орк? Мне или монстру?
— Монстр или нет, но они мои друзья, так что я поставлю на себя.
Брэм указал на счастливые лица, освещенные фонарями. Мимо проходила Матильда, держа на руках обессилевшего сына. Эленор чокалась кружками с братом Освальдом. За пивным садом Альфред катал детей на телеге с сеном в сторону сада. А там, у столов для вырезания тыкв, Беатрикс болтала с Коби.
Коби! Брэм искал в толпе Рована и принцессу Розамунду. Если молодой рыцарь здесь, значит ли это, что они преуспели в своей миссии? Пока Мэриголд в безопасности спасается бегством, они могут привести в действие план по свержению Криспина в пользу законной наследницы — его сестры.
Кевин расхохотался:
— Ты дурак. День, когда люди поверят оркам раньше, чем рыцарям, настанет тогда, когда свиньи наденут короны.
— Это можно устроить, болван. — Брэм швырнул камень в Кевина. Тот с треском разлетелся о ствол клена за спиной рыцаря. — Убирайся. Второй раз я не промахнусь.
— Хватит. — Кевин бросился на него.
Брэм с легкостью увернулся от дружинника. Очки оркскому телу за скорость, как и за силу. За его спиной Кевин рассек лишь пустой воздух.
— Куда она…
Барнаби, как и всякие сломанные часы, перекрыл вопль рыцаря отчаянным кукареканьем.
— Скажи мне, где она, — прорычал Кевин.
Из-за угла послышалось знакомое сопение. Умная женщина. Мэриголд, должно быть, открыла калитку Паломы. Свинья уставилась на Кевина, скребанула копытом по каменным плитам и опустила голову. Вызов.
— Убери свою свинью, — процедил Кевин. — Драться надо по-честному.
— Безнадежная затея с таким противником, как ты. — Брэм поднял еще один камень. — Палома, фас!
С грохотом копыт Палома понеслась на Кевина. Она врезалась в его ноги в тот самый миг, когда камень Брэма врезался ему в грудь. Одновременные удары сбили Кевина с ног. С бурлящей в жилах кровью Брэм бросился к поверженному рыцарю.
Один удар ноги — и меч со звоном улетел через весь двор.
Брэм подхватил Кевина за наплечники и вздернул его в воздух. О, Дух действительно оказал ему услугу, наградив этой формой. Сколько раз оркское тело казалось ему тесным одеянием, но сегодня он наслаждался ужасом, который его скорость и сила сеяли в глазах этого душонки-человечка.
— Что такое, Кевин? Боишься, что я обойдусь с тобой так же, как ты со мной?
Ноздри Кевина раздулись:
— Чего ты хочешь? Опусти меня и назови цену.
Брэм стиснул зубы, а нижние клыки заныли от желания впиться в толстую пульсирующую вену на шее Кевина. С тех пор как истинная любовь явилась на его порог, он обрел всё, о чем мечтало его сердце. И тем не менее у него оставалось одно сожаление.
— Я хочу вернуть то время с Мэриголд, которое упустил из-за тебя, паршивый пес.
С сверхчеловеческим сдержанностью он развернул Кевина, а затем сжал толстую зеленую руку на шее рыцаря, пока тот не обмяк, как марионетка с подрезанными нитями. Живой, но больше не опасный.
В отличие от Криспина и подконтрольного ему осеннего духа.
— Коби! — взревел он. — Ты мне нужен!
