Фиона Баттеркап «Тыквенная невеста» Глава 38

Сложив записку и спрятав её за корсет, Мэриголд бросилась в лес с корзинкой, полной кексов, печенья и засахаренных тыквенных семечек. Пожитки наверняка перемешались от быстрой бега, но замедлить шаг она не могла. Не теперь, когда Кевин угрожал насильно вернуть её Криспину, а Брэма — известного всей Урожайной Лощины как Джаск Костолом — обвинить в её похищении.

И ведь люди поверят.

С какой стати принцессе, обрученной с — какая гадость — привлекательным принцем Криспином, жить на ферме Мрачнокорень? Святые, ей нужно добраться до Гриндельшвака раньше всех. Сегодня ночь Охотничьей Луны, и с восходом солнца осенний дух погрузится в спячку до осеннего равноденствия следующего года. Криспин вполне способен приказать духу отвязать Брэма от фермы, чтобы стража упекла его в Дредмур. А эта тюрьма известна тем, что ломает не только дух, но и кости. Она не могла позволить Брэму гнить там.

Ей необходимо освободить его от этого проклятия.

Невозможно? Возможно. Но она уже совершила немало невозможных вещей с тех пор, как оказалась в Урожайной Лощине, так что, честно говоря, одной больше, одной меньше? Перепрыгнув через ручей вместо того, чтобы бежать вверх по течению к мосту, она неловко приземлилась, и лодыжка подогнулась. Не самый героический прыжок, но придется ковылять дальше.

— Принцесса, именем принца, остановитесь! — незнакомый голос настиг её у дерева золотошляпников вместе со скрежетом обнажаемых мечей.

Рыцари Криспина проникли в Ветровальный Лес.

Остановиться? Ни за что. Она не замедлила шаг и даже не оглянулась. На полпути к Фонарному Дубу некогда попадаться в лапы этим головорезам. Принцесса Мэриголд Ашфорд слишком занята.

Щелкнув пальцами, она вновь уменьшилась.

— Проклятье, — выругался рыцарь.

Затаившись в высокой траве, она перевела дыхание. Став крошечной, она легко ускользнет от рыцарей. Вот только… в таком виде путь до Фонарного Дуба займет целую неделю. Кажется, она не совсем всё продумала.

Трава зашевелилась от движений подкрадывающегося хищника.

Черт, черт, черт, она точно всё продумала из рук вон плохо.

— Принцесса, вы окружены. Это глупо.

Земля под ногами задрожала от приближающихся шагов.

Колышущиеся стебли перед ней расступились. Быть может, именно так всё для неё и закончится. Ростом с мышь, посреди леса, на пути к сделке с осенним духом. Она сжалась перед камнем, когда из травы показался розовый носик в окружении бело-оранжевой шерсти.

— Фаззл! — пищала она.

Кот дернул ушами и уткнулся носом в её маленькую корзинку.

— Я дам тебе угощение, если ты вытащишь меня отсюда, — прошептала она.

Он присел, позволяя ей взобраться на спину. Крепко вцепившись в его шерсть, она шепнула:

— Неси меня к Фонарному Дубу.

Фаззл сорвался с места подобно молнии.

Её никогда нельзя было назвать искусной наездницей, так что неудивительно, что удержаться на кошачьей шее удавалось с трудом. Хотя его шаг был плавным, она изо всех сил сжимала кулаки и бедра.

Вскоре Фаззл замедлил бег перед светящимися золотистыми сферами в ветвях Фонарного Дуба. С её последнего визита дерево сбросило еще больше листвы, обнажив ствол и толстые сучья. На рассвете осенний дух исчезнет. Придется ждать, пока колесо года снова не повернет к осени, чтобы снять проклятие с Брэма.

У основания дерева она вернулась к нормальному размеру.

Извлекая из корзинки заварное пирожное с кремом, она бросила его Фаззлу.

— Хороший мальчик, — похвалила она.

Пока рыжий полосатик с удовольствием уплетал угощение, она сбросила плащ и взобралась на нижний сук. Если Бастьен перепутал имя Духа и она попробует окликнуть его по истинному имени первой, он может слишком разозлиться и не дать ей шанса разгадать загадку. Но если она попытается разгадать загадку первой и потерпит неудачу, у неё останется истинное имя как последняя стрела в колчане. А если провалится и то, и другое… что ж, об этой возможности она даже думать не станет. Отныне только позитивный настрой.

Подтягиваясь выше, она напевала песенку, чтобы успокоить нервы.

— Брэм и Мэриголд сидят на дереве…

Подтянуться, кряхтя упереться ногой и — черт, нога соскользнула, и она больно ушибла колено.

— Ц-Е-Л-У-Ю-Т-С-Я…

Поворот, изгиб, обхватить ветку рукой и… ну да. Снова защемило шею. Надеюсь, Брэм позже сможет размять её и растопить боль, как масло.

— Сначала приходит любовь…

Она встала на цыпочки, дотягиваясь до следующей ветки.

— Затем приходит проклятие…

Хватка сорвалась, и она замахала рукой, пока не ухватилась за сук и не восстановила равновесие.

— Затем приходит горе, — она взобралась еще на одну ветку. — И одиночество, меланхолия, серость. А потом снова любовь посреди гнета сословных предрассудков. Типичная история «девушка встречает парня».

Она выбралась на верхний ярус кроны.

— Великолепный мотивчик, Рыжая, — осенний дух появился рядом с ней. — Не думал, что снова тебя увижу. Скажи, что ты принесла еще тех кексов?

— Принесла.

— Ну так не стесняйся, — осенний дух потер ладошки. — Я очень спешу.

Она выдернула корзинку у него из-под носа, прежде чем он успел поднять крышку:

— Но-но-но. Сначала разговор. Потом кексы.

Осенний дух надулся и прижал ушибленную ручку:

— Тогда выкладывай быстрее, ладно?

Она откашлялась:

— Это насчет Брэма.

Осенний дух уселся на ветку:

— Насчет того зеленого парня, так?

— Хватит вилять. Ты прекрасно знаешь, кто он, и я здесь, чтобы снять проклятие, — она устроилась поудобнее на ветке и достала записку. — «Перечисли все дела любви, не клятвы; лишь тихий труд, заботы и сглаживание. Опусти хоть одно — и тернии ранят; назови их все — и лик освободится». Всё верно?

— Не самая лучшая моя рифма, признаю. Но да, это и есть лазейка.

— Отлично. Значит, я должна рассказать тебе обо всех вещах, за которые люблю его? И всё?

Дух пожал плечами и развел руками:

— Тут я тебе не помощник, Рыжая. Рифма допускает толкования. Истолкуешь неверно — и я с удовольствием навешу проклятие и на тебя. Что-нибудь в духе того, чем я наградил твоего Брэма. Забавы ради могу добавить поворот, где он будет орком днем и человеком ночью, а ты — наоборот.

— Это дьявольски жестоко. — Она спрятала записку обратно за корсет. — Я пытаюсь снять проклятие, а не торговаться с тобой.

— Понимаю, что это чертовски нечестно, но таковая природа обмена. Это магическая финансовая пирамида.

— Что? — переспросила Мэриголд, опешив.

— Ох, Рыжая, тебе нужно почаще выбирать в свет, — Дух отмахнулся. — Но я хочу печенье, так что давай к делу.

Она расправила плечи и мысленно поправила корону. Перечислять достоинства Брэма было вовсе не испытанием. Это было чистым наслаждением.

— Моя любовь к сэру Брэму Дугласу, также известному как Джаск Костолом, безгранична. Невозможно воспеть все его достоинства до того, как закончится твой сезон, поэтому я скажу главное. С той минуты, как он просыпается, я в его мыслях, а он — в моих. Мы не сказочная парочка, живущая в мире безмятежности и солнечного света — мы спорим. Мы не соглашаемся. Мы дискутируем. Но мы умеем прощать и всегда возвращаемся друг к другу.

— И это всё? — спросил Дух.

Мэриголд покачала головой. Теперь её было не остановить.

— Моя истинная любовь видит меня всю, со всеми изъянами, и всё равно лелеет. Он верит в меня больше, чем я сама, и радуется моим успехам — особенно в те моменты, когда я ошибочно принимаю свои достижения за обязанности. Я хочу провести вечность в его обществе, в каком бы облике мы ни были. Целостный, израненный или сломленный — он мой, а я его.

Дух закружился перед ней, словно колибри.

Внизу земля задрожала. Сквозь ветви она разглядела силуэт Брэма с фонарем в руках. Шумы, должно быть, привлекли внимание рыцарей.

— Мэриголд, стой! Спускайся оттуда!

— Слишком поздно, Брэм. Я уже начала.

Он упал на колени:

— Я пытался спасти тебя от этой участи!

— Жизнь с тобой — всё, чего я хочу, — произнесла она. — И именно так мы этого добьемся.

Дух закатил глаза:

— Ну и драма у вас двоих. Рыжая, ты покорила меня на «умеем прощать». Отличная работа. Я сниму проклятие, но с одним условием.

— Каким? — спросила она.

— Не для тебя — для него. Эй, парень! — прокричал Дух Брэму. — А девица-то с огоньком. Она от тебя без ума. Ты сам-то веришь, что достоин её любви?

Пожалуйста, пусть он поверит.

Глаза Брэма вспыхнули в золотистом свечении сфер:

— Да.

— И правильно, — щеки Мэриголд были мокрыми от счастливых слез.

— Ну и ладно. — Дух почесал ручки, и мерцающее золото рассыпалось вихрем, устремившись к Брэму. Он рухнул на колени, скрывшись из виду.

— Брэм! — она спешно принялась спускаться.

— Каким ты хочешь его видеть? Брэмом или Джаском? Руку на сердце — не могу сказать, человек или орк его истинная форма. Он нашел свои плюсы в обоих.

— Это не мне решать. — Она прыгнула на нижнюю ветку, и — ай, черт — царапина сквозь юбку явно потребует повязки. — Каким бы ни был его облик или лицо, я буду любить его.

— Слышишь, парень? — крикнул Дух. — Выбирай, кем хочешь быть.

Золотой вихрь закружился сильнее, бушуя, пока не казалось, что он соединился с самыми небесами. Затем, по щелчку пальцев Духа, сияние исчезло. Мэриголд спрыгнула на узловатые корни Фонарного Дуба перед стоящим на коленях возлюбленным, но её сердце застучало еще сильнее. Сэр Брэм Дуглас вернулся к своему человеческому облику. Чуть старше, с более волевым подбородком, лучиками морщинок у глаз и длинными волосами. Одежда, которую она стирала, сидела на нем свободно. Он обратил к ней свой неповторимый взгляд с золотыми искорками.

Он перехватил её руку:

— Привет.

— Привет, — ответила она. — Так ты выбрал этот вариант?

— Это единственный способ снова увидеть глаза моей матери и лицо отца, — на щеке Брэма появилась ямочка, когда он улыбнулся ей. — Всё в порядке? Ты всё еще будешь любить меня в этом теле?

— В любом теле, — произнесла она. — Всегда.

Он поднес её руку к губам, а затем извлек деревянное кольцо из кармана бриджей.

— Что это? — спросила она.

— Кольцо, которое я должен был подарить тебе давным-давно. Я вырезал его из сердцевины дерева Холлоуснап. Вдоль него я выточил желобок и заполнил его остатками твоего желудевого золота.

— Чьего-чьего золота? — переспросил осенний дух.

— Цыц, — шикнула Мэриголд.

Брэм, чьи голубые глаза сияли ярче золотой луны над головой, спросил:

— Мэриголд Ашфорд из Торнвика, ты выйдешь за меня?

— Да, — кивнула она. — Если возможно, прямо сегодня ночью.

Он надел кольцо ей на палец.

— Идеально подходит, — восхитилась она.

— Я измерил твой палец, пока ты спала. — Он покрыл поцелуями её руку от запястья до локтя, всё выше и выше, пока они не запечатлелись на её губах.

Один плюс в пользу его человеческой формы — больше не нужно опасаться уколов нижних клыков.

Дух откашлялся:

— Терпеть не могу прерывать, но… как насчет кексов?

Теперь, когда проклятие было снято, она могла безопасно испробовать вариант с истинным именем. Из корзинки Мэриголд бросила ему профитроль с тыквенным кремом:

— Угощайся, Гриндельшвак.

Профитроль отскочил от груди Духа.

— Ты знаешь мое имя? — его оранжевые волосы потускнели. — Откуда?

— Это мой секрет. — У неё было смутное подозрение, что выдача Бастьена в качестве осведомителя навлечет неприятности на голову маленького мальчика. — Теперь ты под моим началом, верно? В таком случае у меня есть приказ.

— Ну вот, началось, — он подбросил профитроль в воздух и проглотил целиком. — Дай угадаю. Хочешь золото? Власть? Поклонение всех и каждого? Выкладывай. Я стерплю. Люди всегда используют меня ради моей магии.

— Мне не нужна твоя — у меня есть своя. — Она щелкнула пальцами и уменьшила себя и Брэма до размеров Духа.

Когда она вела переговоры, то предпочитала смотреть прямо в глаза оппоненту.

— Меня тошнит, — Брэм согнулся, опершись руками о колени.

— Оу, прости, — она погладила его по спине. — Я должна была предупредить, что от магии немного кружится голова. Это пройдет.

— Ну и ну, Рыжая, — глаза Духа округлились.

— Вот мой приказ, — она положила руку на плечо Духа. — Никогда больше не исполняй людских просьб, с которыми ты не согласен. Более того, если ты сделал что-то по приказу Криспина, чего делать не хотел, возьми и отмени это.

Свечение Гриндельшвака стало ярче:

— Ты… ты отпускаешь меня?

— Да, — кивнула она. — Я не верю в служение без какой-либо оплаты. К тому же, если хочешь вернуться на ферму Мрачнокорень, Золотолунный фестиваль всё еще в самом разгаре.

Он покрутил указательными пальцами друг вокруг друга:

— Ты приглашаешь меня на праздник?

Рядом с ней Брэм наконец обрел твердость в ногах.

— Ты выглядишь удивленным, — заметила она.

— Меня еще никто никогда не приглашал на праздник, — его губы расплылись в улыбке. — Скажи, кексы там будут?

— В избытке. — Она щелкнула пальцами, возвращая себя и Брэма к нормальному размеру. — Но у меня есть просьба. Не приказ.

— Какая? — Гриндельшвак склонил голову набок.

— Рыцари Криспина стоят между Фонарным Дубом и фермой.

— И ты хочешь, чтобы я их убил?

Мэриголд прикрыла рот ладонью:

— Святые, нет! Сделай так, чтобы они нас не увидели.

— Ослепить их, значит? — Гриндельшвак потер ручки.

— Нет, — вздохнула Мэриголд. — Не причиняй им вреда вообще. Сделай нас невидимыми для них.

— А, ну это я запросто, — искорки закружились вокруг них. После легкого мерцания они стали видеть сквозь друг друга окружающий их волшебный лес. Дух полетел вперед, трепеща крылышками, а его светящееся тельце озаряло путь.

— Он милее, чем я помнил, — теплая рука Брэма нашла её ладонь.

— Потому что я угостила его, — она сжала его руку. — Всегда бери с собой угощения.

Вы пропустили