ПЕШКА
Хиона, дочь Дедалиона, была любима и Аполлоном, и Гермесом. От последнего родился Автолик, известный как хитрый вор, способный изменять облик любой украденной вещи и столь же искусный в обмане, как и его отец.
Гермес
Оскар Уайльд говорил, что единственный способ избавиться от искушения — это поддаться ему. Если мы сопротивляемся, наша душа заболевает тоской по тем вещам, в которых мы ей отказываем.
Так вот, я никогда не умел сопротивляться искушениям. Честно говоря, я даже не пытался. Сдаться — это всегда был мой первый ход, потому что… а почему бы и нет?
Зачем лишать себя того, что я могу получить и чего желаю?
В данный конкретный момент моей жизни Локи — мое самое большое искушение. Сразу после него идут этот чертов ящик Пандоры и приложение со всеми семейными секретами.
Прошло два дня с тех пор, как Локи вцепился мне в шею и впечатал в траву футбольного поля. Два дня с тех пор, как я тоже схватил его за горло и поцеловал.
Когда я позволяю себе бросить взгляд на стойку «Атласа», он там. И не смотреть на него чертовски трудно.
Особенно сейчас, когда на нем белая майка, подчеркивающая мускулистые загорелые руки, и он стоит в паре метров от меня, весь в поту, взбалтывая какой-то гребаный коктейль.
Как он смеет быть настолько притягательным?
Я позволяю себе разглядывать его только тогда, когда он поворачивается спиной к остальному залу.
Суббота, вечер, и «Атлас» забит до отказа. Студенты Йеля стекаются в паб в поисках выпивки; снаружи, впрочем, не лучше. У входа толпятся те, кто не нашел свободного уголка внутри.
Мы все здесь в основном для того, чтобы дать четкий сигнал каждому, кто учится в этом колледже. Никакие косые взгляды, никакое шушуканье в коридорах и никакие подлые избиения в два часа ночи не помешают Лайвли жить своей жизнью в Йеле.
Мы могли бы заставить их замолчать с помощью Игр, но об этом не может быть и речи. Все здесь — включая университетский совет — только и ждут, когда мы оступимся. Со смертью Кроноса мы лишились защиты. А Уран… ну, он нам никогда не поможет.
— Итак, — нарушает тишину Тимос, разворачивая черный лист. Он хлопает им по столу, в центре, прямо передо мной. — Уран разослал эти приглашения на Осенний бал всем, но, судя по всему, только мне он приложил список правил.
Мне до жути любопытно, что он наворотил на этот раз.
— Убери эту ухмылочку, — обрывает меня Тимос. — Мы в полном дерьме.
— Можно узнать, где Хейвен, Гера и Лав? — огрызается в ответ Афина, поглядывая на вход в заведение.
— И Арес, — добавляет Хелл решительным тоном.
Она сидит между Хайдесом и Афиной. Первый поглаживает её по спине; кажется, он проникся к ней симпатией еще до того, как они с Аресом стали парой.
Тимос бросает свирепый взгляд на Афину. — Откуда мне, блядь, знать? — Затем он переводит взор на Хелл, и черты его лица мгновенно смягчаются. — В целях безопасности местонахождение Ареса должно оставаться в секрете. Извини, Хэл.
Она выдает печальную улыбку и опускает голову над грязным столом.
Тимос обожает Хелл. И понять его нетрудно. Она напоминает ему Афродиту. Настолько, что он отдал ей часть денег, оставленных Афри, чтобы та смогла поступить на литературный и сменить факультет, как и хотела, пойдя наперекор родителям.
— Как и ожидалось, после того видео, где мы дали ему понять, что Арес жив, Уран возобновил поиски, — объясняет Тимос. — Они ворвались в мое здание и чуть не вынесли дверь в квартиру. К счастью, мы уже перевезли Ареса. Нашли только меня и этого кошака с шерстью, полной аллергенов.
Значит, они могут прийти искать его и сюда.
— То есть он снова в бегах? — резюмирует Афина.
— Именно. Сейчас важно, чтобы никто из вас ничего не знал о нем и о том, где он. По крайней мере, пока всё не утих…
— Тогда почему, черт возьми, Лиам сейчас говорит с ним по видеосвязи? — выпаливает Зевс, прерывая Тимоса.
Мой кузен сидит в самом просторном углу стола, в своем инвалидном кресле. Лиам рядом с ним и держит iPhone на уровне лица.
Заметив, что мы все на него пялимся, он бледнеет. — Что?
— Лиам, поверни, — командует Хайдес, сопровождая приказ движением пальцев.
Лиам хмурится. — Странная просьба, ну ладно.
На наших глазах Лиам делает полный оборот вокруг своей оси, не сходя с места. Завершив пируэт, он смотрит на нас вопросительно.
— Телефон, Лиам, а не себя! — уточняет Хайдес.
Зевс справа от него изо всех сил закусывает губу, чтобы не заржать.
Я же так не могу, я не настолько силен. Я просто не в состоянии сдержаться и разражаюсь громовым хохотом, настолько громким, что сразу чувствую на себе взгляды других студентов — на мне, на нас всех.
Пусть смотрят сколько, блядь, влезет на «ужасного йельского убийцу», который продолжает жить своей жизнью и нажираться в университетском пабе.
Мы с Поси всё еще смеемся, когда Лиам показывает нам экран своего телефона. Там — лицо Ареса. Он улыбается нам как ни в чем не бывало, очки на макушке, запутались в непослушных прядях.
— Добрый вечер, как жизнь?
Тимос тут же бросается вперед, протягивая мускулистую руку к айфону. — Если я тебя поймаю, клянусь, я сам тебя прикончу и избавлю деда от лишней работы!
Арес округляет глаза, и картинка становится размытой. — Созвонимся как-нибудь в другой раз. Хелл, отвечай на мои звонки, к черту ЦРУ!
Видеосвязь прерывается в тот самый миг, когда рука Тимоса дотягивается до телефона.
Лиам отскакивает назад и прижимает айфон к груди, оберегая его как бесценную реликвию.
— Ты соображаешь, что творишь? — распекает его Тимос. — А ты, Хелл, пожалуйста, не отвечай, если он позвонит. Никогда.
— Конечно нет. С утра мне трижды звонил какой-то неизвестный номер, но я игнорировала, догадываясь, что это он.
— А ты почему не сделал так же? — спрашивает Хайдес у Лиама.
Лиам пожимает плечами, но выглядит довольно смущенным.
Я наслаждаюсь сценкой, потягивая свой напиток через трубочку и переводя взгляд с одного на другого. Чем быстрее я его допью, тем быстрее здесь окажется Локи с новым полным стаканом.
— Господи Иисусе, — бормочет Аполлон, закрыв глаза и массируя переносицу.
Прежде чем разгорится новая перепалка, я беру слово. — Может, пойдем дальше и прочитаем правила Урана?
Тимос с напряженной челюстью хлопает ладонью по листу и пододвигает его мне под самый нос.
— Мы не будем ждать Геру и Хейвен? — спрашивает Посейдон.
Хайдес опережает меня. — Зная, какая она любопытная, она наверняка уже вытянула всё из Лав, если они вместе. Скорее всего, она уже в курсе всего.
— Подтверждаю, — бормочет Тимос. — Она звонила мне в два часа ночи. Я велел ей звонить Лав и не ебать мозги. Думаю, сестра ей всё выложила, она добрее меня.
У меня вырывается смешок, но я тут же напускаю на себя серьезный вид и, прокашлявшись, начинаю читать.
— «Второго ноября двери Олимпа откроются, и доступ будет разрешен только тем из вас, кто получил приглашение на бал. Никакого оружия, никакого ЦРУ, никаких шпионов, никаких шуточек. Единственное требование — присутствие Ареса. Он — ключ, который позволит вам войти».
Ладно. Пока всё как и ожидалось.
— «С этого момента начинается моя охота на Ареса Лайвли. Если я найду его раньше указанной даты, я убью его. Если я его не найду, а вы не передадите его мне, как было условлено, я объявлю охоту на всю семью. Можете бежать сколько угодно, но настанет день, когда я найду хотя бы одного из вас и жестоко убью».
Я делаю паузу.
— В общем, он воспринял это с пониманием, — бормочет Хайдес.
Аполлон рядом с ним неподвижен как статуя. Он смотрит куда-то вдаль, но я понимаю, что он просто сосредоточен на словах, которые я читаю.
— «Мы проведем один последний бал вместе, одну последнюю игру и один последний ужин».
Я прерываю чтение и обращаюсь к Аполлону. — Ты ведь кое-что знаешь о тайных вечерях, а?
— Герм, — одергивает меня Афина.
Я снова опускаю взгляд на лист. — «Как вы будете убиты? Я прикажу содрать с вас кожу заживо. Я позабочусь о том, чтобы вы страдали до последней секунды своей жизни, и чтобы она длилась как можно дольше. Я буду сдирать с вас кожу, пока не изуродую ваши тела и не сделаю вас неузнаваемыми».
— Какая досада, — комментирует Нис, который молчал весь вечер. — Мог бы хотя бы подарить нам быструю смерть.
Лиам подается ко мне и к листу бумаги, внезапно занервничав. — А там случайно нет моего имени? В смысле, я включен в эти угрозы? Потому что, ну, я тут вообще ни при чем. Я вас почти не знаю. Конечно, мы с тобой и Поси друзья, но ничего серьезного…
Я обмениваюсь взглядом с Зевсом, который тянется к Лиаму, зажимает его ухо между большим и указательным пальцами и усаживает его на место.
— Читай дальше, — рявкает Аполлон.
— «Все ваши секреты Пандоры будут раскрыты до первого ноября… кроме одного. Вы готовы их узнать?»
Я стараюсь сохранять невозмутимость. Моим кузенам и братьям это точно не понравится, но мне… Черт возьми, да! Мой радар сплетен прямо сейчас зашкаливает от одной мысли о том, что я узнаю новые секреты.
Я переворачиваю лист. Перепроверяю пункты на случай, если что-то пропустил. Проделываю это трижды, прежде чем оставить записку нашего деда в покое.
— Больше ничего нет, — заявляю я.
— Невозможно. — Аполлон впивается взглядом в бумагу. — Чего-то не хватает. Обязательно чего-то не хватает. Это слишком просто.
— «Слишком просто»? — повторяет Зевс, пытаясь скрыть очевидный ужас за ложной иллюзией, будто на этом всё. — Он сказал, что хочет содрать с нас кожу заживо и что мы должны явиться на Олимп безоружными и без ЦРУ. Что тут простого, Уильям?
Аполлон лишь поворачивает голову в сторону Зевса. Между ними будто летают безмолвные оскорбления, пока два брата-защитника испепеляют друг друга взглядами в состязании, кто кого пересмотрит.
— Ты мозги используешь по назначению или просто держишь в черепушке, чтобы там пустота не гуляла? — шипит Аполлон.
— Что, прости? — голос Зевса срывается.
Тот отводит взгляд, и наш кузен, кажется, закипает еще сильнее.
Дионис, держа наготове свою фляжку с вином, улыбается так, словно наконец-то происходит что-то достойное внимания. — Ну же, Аполлон, ответь ему. Поругайтесь.
Нужно разрядить обстановку. Во-первых, потому что не стоит привлекать лишнее внимание, даже если «Атлас» переполнен пьяными и веселыми студентами. Во-вторых, Арес слишком расстроится, если узнает, что Зевс и Аполлон поссорились без него.
Я пододвигаю свой стакан к брату. — Сходишь закажешь мне еще? Спасибо.
Аполлон не возражает. Он бросает на меня хмурый взгляд и поднимается. В тот момент, когда он поворачивается к стойке, стеклянный бокал выскальзывает у него из рук и с грохотом разбивается об пол.
Хайдес дергается, хватая его за плечо. — Брат? Что случилось?
Я смотрю на вход в «Атлас». Лав, Хейвен и Гера как раз входят, и Аполлон заметил их первым.
У меня вырывается смешок. — Расслабься, Дива. Ничего не случилось. У него просто случился внезапный стояк при виде Лав Лиакос.
Тимос, который о чем-то болтал с Афиной и Хелл, оборачивается. — Что, прошу прощения?
Я указываю на дверь. — Остальные пришли.
Хейвен заходит первой, за ней — Гера. Обе рыжеволосые, хоть и чуть разных оттенков, они выглядят потрясающе. Сразу заметна разница с их привычным обликом. Обе накрашены, темные тени на веках придают им сексуальный и дерзкий вид.
Но я не могу долго на них концентрироваться, какими бы красивыми они ни были. Потому что следом за ними появляется Лав, когда те уже остановились у стойки.
Когда она возникает в толпе студентов, у меня невольно отвисает челюсть.
Это не та Лав в брюках-карго и облегающих черных спортивных майках. Это не та Лав с ненакрашенными глазами и тональником, скрывающим следы постакне.
На её полных губах — слой рубиново-красной помады, которая, я уверен, уже приковала к себе взгляды половины заведения. Кудри распущены и лежат пышными волнами — как я люблю. Тело обтянуто черным платьицем, настолько тесным, что у меня перехватывает дыхание от того, как оно подчеркивает изгибы её бедер. Сверху наброшена кожаная куртка оверсайз.
Это просто божественное зрелище.
Я перевожу взгляд на брата. Аполлон, без всяких сомнений, пялится на Лав. Не думаю, что он вообще заметил, что перед ней вошли Хейвен и Гера.
Боже, это так умилительно, что мне хочется расхохотаться.
Он опускает глаза на разбитый стакан, а затем снова поднимает их, чтобы украдкой взглянуть на Лав. Смотрит на стойку, затем снова косится на девушку.
Я решаю спасти его, пока кто-то, кроме меня, этого не заметил.
— Аполлон, почему бы тебе не взять себе пива? Тебе полезно.
Он вздрагивает и молча направляется к стойке. Локи стоит спиной к залу и уже готовит очередной заказ.
Рыжая шевелюра Хейвен, мелькающая в толпе, снова заставляет меня насторожиться. Только сейчас я замечаю на ней черные блестящие брюки и белый топ с глубоким декольте.
— Что они, черт возьми, творят? — выпаливаю я.
Любопытство меня убивает. Они что-то задумали и не посвятили меня в план. Оставили не у дел именно меня. Гермеса Лайвли. Подлый ход, но зато я смогу сполна насладиться каждой секундой того, что сейчас произойдет.
В тот момент, когда Хейвен останавливается у столика, за которым сидят пятеро футболистов — включая тех, что меня отделали, — я всё понимаю.
И мне хочется броситься к ним, чтобы их остановить, но я прекрасно осознаю: эти женщины отлично справятся и без посторонней помощи.
Хейвен ударяет по крайним бутылкам пива, сбрасывая их на пол.
Гера и Лав останавливаются рядом и что-то говорят обоим игрокам.
Я оглядываюсь через плечо. Аполлон тоже наслаждается сценой: он сверлит взглядом Лав и того парня с видом человека, который готов сравнять этот паб с землей.
Лиам толкает меня локтем. — Смотри!
Я оборачиваюсь вовремя. Хейвен что-то оставляет в руках этих недоразвитых приматов. Ни один из них не отказывается, слишком отвлеченный видом Лав и Геры. Но как только Хейвен завершает свою миссию, она уходит.
Когда они подходят к нашему столику, то застают нас в благоговейном молчании. В ожидании объяснений. Хейвен ухмыляется с видом, в котором я угадываю торжество, и усаживается во главе стола, между Зевсом и Лиамом.
Хайдес, вертящий в руках уже пустую фляжку Ниса, выглядит как человек, которому объяснения не требуются. — Ну же, говори, — подстегивает он её усталым тоном.
Из заднего кармана своих блестящих брюк Хейвен достает какой-то маленький предмет. Я никогда не видел его раньше, но он кажется знакомым, и я сразу понимаю, что это такое. Мне стоило бы удивиться, стоило бы разыграть театральное изумление, как это делают Лиам, Поси и Афина, но…
Я лишь улыбаюсь. Улыбаюсь так широко, что мышцы на щеках начинают болеть.
Черт возьми, я вовсе не удивлен.
У Хейвен в руках шахматная фигура, прозрачная — точь-в-точь как те, что мы используем в Йеле уже два года. Поскольку конь, слон, король, ферзь и ладья уже заняты, она взяла последнее, что оставалось.
Пешка. Её фигура — в форме пешки.
Хайдес вздыхает. — Ну вот и всё.
— Есть возражения, Малакай? — подначивает она его.
Хейвен достает из кармана еще две и роняет на стол, чтобы желающие могли взять и рассмотреть их.
Я краду ту, что у неё в руке. Разглядывая её вблизи, я всё-таки начинаю удивляться, потому что она сделана в точности как наши. Это не может быть совпадением. На солнце она давала бы те же блики.
Я тут же вскидываю голову и ищу взгляд Аполлона. Он единственный, кто никак не отреагировал на эту новость.
— Это ты их заказал, верно? — спрашиваю я его.
Аполлон хмурится. — М-м.
— Что, прости? — вмешивается Хайдес. — Ты тоже в деле?
— Разве вы не были «Группой поддержки Хейвен» когда-то? Куда делось ваше желание держать её в безопасности? — провоцирует нас Афина, которая, судя по всему, очень даже «за» эти игры.
Аполлон пожимает плечами. — Мы всегда ею будем, но ГПХ прекрасно знает, что попытка помешать Хейвен в её очередном дурацком плане ни за что на свете её не остановит.
Хайдес откидывается на спинку стула. — Ну конечно. Лучше уж поддержать её в дерьмовых затеях, так хотя бы можно быть рядом и помочь.
Она уже подошла к Хайдесу и нависает над ним; он откидывает голову назад, чтобы посмотреть ей в лицо. Хайдес протягивает руку и наматывает её медную косу на кулак, а затем тянет вниз. Их губы встречаются в быстром поцелуе.
— Значит, мы будем играть в Игры Персефоны? — спрашивает Афина, вертя в руках фигурку. Вид у неё не самый убежденный.
— Лучше бы нет, — вмешивается Зевс. — Игры по пятничным вечерам пора сворачивать. Мы слишком многим рискуем.
Хейвен закатывает глаза. — Ты правда считаешь меня настолько тупой, что я приглашу их играть прямо здесь, в общаге? Переверните пешку и посмотрите на дно.
Я подчиняюсь. И действительно, на основании пешки выгравирована надпись: Кладбище Гроув-стрит, 6 октября, 03:00.
— Маленький рай, я тебя просто обожаю, — выдаю я на одном дыхании.
И я на полном серьезе. Если Хайдес откинет копыта раньше времени, я сам женюсь на этой девчонке.
— Кладбище находится далеко за пределами кампуса, в чем мы убедились пару вечеров назад, — объясняет она, перебирая пальцами темные пряди Хайдеса. — Это не в компетенции Йеля или университетского совета. Студентов там не будет. Смогут ли они потом об этом разболтать? Конечно, но ведь они явятся туда по собственной воле.
— С чего ты взяла, что эти два дебила придут? — наседает Афина.
— Мы с Лав об этом позаботились, — отвечает Гера. — Они не смогут отказаться после тех «приятностей», что мы им наобещали.
На столе рука Аполлона сжимается в кулак. Костяшки белеют, но лицо остается бесстрастным.
— По-моему, это перебор, — бурчит Зевс. — Но делай что хочешь, Хейвен.
За столом воцаряется тишина.
Лиам с явным смущением чешет затылок. — Определенно не те слова, которые стоило говорить, господин Зевс.
Но Хейвен, кажется, не злится. Она выпрямляет спину и усмехается. — Ты хоть знаешь, кто эти двое, Зевс? Кроме того, что они игроки футбольной команды, я имею в виду.
— Нет, Персефона. Просвети меня.
Она кивает. — Ну конечно, ты ведь только и делашь, что судишь и судишь, частенько ни хера не зная. — Хайдес перехватывает её руку, мягко сжимая. — Мы с Герой навели справки об этих двух ублюдках после того, как Гермес раскрыл нам их личности. Мало того, что они избили Гермеса до полусмерти, так у них еще и солидный список «подвигов», который совет Йеля замял и проигнорировал, потому что их родители — богатеи, решающие все проблемы щедрыми пожертвованиями университету.
Ну еще бы. Всё как всегда. Мы за эти годы хорошо это усвоили.
— Я хочу, чтобы их в кампусе духу не было. Они должны пожалеть, что поступили в мой колледж и не удавились пуповиной, когда еще было время.
В голосе моей лучшей подруги сквозит ярость, которую я и сам испытывал; я её хорошо знаю. Это тот тип гнева, который душит тебя, когда узнаёшь, сколько «папиных сынков» ошивается в частных колледжах и творит что хочет, ломая чужие жизни без всяких последствий.
Мы пытались наказать многих за годы учебы здесь. Но этого всегда мало.
Зевс вскидывает бровь, взвешивая слова Хейвен. В конце концов он одаряет её почти незаметной улыбкой. — Что ж, тогда я буду за тебя болеть, кузина.
Его фразу заглушает хор из пяти разных мелодий и вибраций. Телефоны на столе оживают, экраны загораются, сигнализируя о приходе уведомления.
Мне не нужно доставать свой мобильник, чтобы понять: это «Пандора».
— Ребят, а вам не кажется, что мы как в «Сплетнице»? — спрашиваю я, обводя взглядом всех присутствующих.
Только Хелл одобрительно кивает, и я отвечаю ей тем же. Слава богу, хоть кто-то еще умеет смеяться и разряжать обстановку.
Если мы продолжим в таком же духе, я себе в горло выстрелю.
Я заглядываю в телефон Лиама.
С сосуда номер один снята крышка, но анимация показывает, что он еще не открыт, в отличие от остальных. Под ним идет обратный отсчет, который закончится через сорок шесть часов. Секунды мелькают перед глазами, отмечая каждое мгновение, оставшееся до того, как мы узнаем следующий секрет.