Было уже после ужина, когда Марлоу вошла в фойе особняка Вейла. Сквозь арку она видела столовую: Вейл сидел за столом, рядом с ним — Елена и Сильван. Тарелки ещё не были убраны.
— Марлоу, — удивлённо сказал Вейл. — Мы не ждали тебя сегодня вечером. Ты ела? Уверен, мы могли бы…
— Мне нужно поговорить с вами, — резко перебила Марлоу. — Это очень важно.
Вейл на мгновение застыл, разглядывая её. Затем повернулся к жене:
— Почему бы тебе и Сильвану не отдохнуть на вечер?
— Они могут остаться, — быстро сказала Марлоу. И с лёгкой ноткой сарказма добавила: — Мы ведь семья, не так ли?
Вейл внимательно следил за ней, пока она обходила стол, поворачиваясь лицом ко всем троим.
— Завтра Грантер вызывает меня на допрос в суде, — сказала Марлоу. — Уверена, ты в курсе. И я пришла сказать, что собираюсь рассказать правду. Я назову настоящего виновника смерти Аурелиуса.
Она не отводила взгляда от Вейла, но краем глаза видела, как Елена и Сильван напряглись.
— Корморан, о чём она говорит? — спросила Елена.
Вейл сложил руки на столе перед собой.
— Марлоу, — мягко произнёс он, — у тебя нет доказательств.
— Я знаю, — ответила Марлоу. — Никто не поверит ни одному моему слову. Именно поэтому я пришла попросить тебя сказать это самому.
— Марлоу, — сказал Вейл с напором, — клянусь тебе, я не позволю тебе нести вину за это. Никогда бы не допустил. Если бы ты просто доверилась мне… и подождала…
— Ты сам расскажешь им, или мне это сделать? — спросила Марлоу.
Вейл замолчал.
— Рассказать что? — встревоженно спросил Сильван. Его лицо побледнело.
— Ты говоришь, что хочешь более справедливой Каразы, — сказала Марлоу. — Так вот твой шанс. Признайся в том, что сделал.
Вейл с силой ударил ладонью по столу и резко вскочил.
— Я всё исправлю! — резко сказал он. — Ты не окажешься за решёткой, Марлоу, клянусь. Я тебя защищу.
Марлоу знала, как именно он собирается её защитить. Заклинанием. Как только оно будет завершено, неважно, признают ли её виновной или приговорят к смерти — Вейл сможет остановить всё одним словом.
— Защити меня, сказав правду, — тихо произнесла она.
— О чём она говорит? — снова спросил Сильван. И тише, словно стал намного моложе своих восемнадцати: — Папа?
Но Марлоу с неё хватило. Она резко обернулась к Сильвану:
— Это он наложил проклятие на Адриуса. Сам признался мне. И это он приказал ему убить собственного отца.
Сильван отшатнулся.
— Это… этого не может быть…
Но Елена не выглядела потрясённой, как её сын. Либо она всё это время знала, чем занимается Вейл, либо просто знала его достаточно хорошо, чтобы не удивляться.
Сильван повернулся к отцу:
— Это неправда… Не может быть… Правда?
Вейл шагнул к нему и положил руку на плечо:
— Клянусь тебе, это было необходимо. Это было… во благо.
Сильван дёрнулся, отступая. Лицо исказила ярость.
— Не подходи ко мне.
На лице Вейла мелькнула боль, прежде чем он закрыл глаза и стер с себя выражение эмоций.
— Есть вещи, которые ты не понимаешь, Сильван, — резко сказал он. — Иногда нам приходится делать то, что кажется морально отвратительным, чтобы—
— Адриус — мой лучший друг, — процедил Сильван. — Мне плевать, какие у тебя были причины. Ты мог его убить.
— Сильван—
— Нет. Я больше не хочу тебя видеть.
Прежде чем Вейл успел что-то сказать, Сильван выскочил из комнаты.
Елена встала из-за стола.
— Корморан. Своими поступками ты подверг риску всю семью — неужели ты этого не понимаешь?
— У меня были причины, Елена, — твёрдо сказал Вейл.
Она горько рассмеялась:
— Не сомневаюсь. И уверена, они у тебя очень благородные. Надеюсь, они составят тебе хорошую компанию, когда ты вдруг поймёшь, что остался один.
— Елена—
— Мне надоело разгребать твои проблемы, Корморан, — сказала Елена, бросив на Марлоу злобный взгляд. А затем тоже вышла из комнаты.
Оставив Вейла и Марлоу наедине.
— Ты пытаешься настроить мою семью против меня? — прорычал он. — Этого ты хочешь?
Марлоу обхватила себя руками, будто пытаясь сдержать всё, что кипело внутри. Ей хотелось сказать, что Вейл сам разрушил свою семью, но она не была в этом уверена. Возможно, Елене было бы легче закрыть глаза на очередной проступок мужа, если бы ей не приходилось неделями терпеть, как он водит по их дому свою внебрачную дочь. Возможно, Дариану не пришлось бы выбирать между Амарой и Вейлом, если бы не Марлоу.
Возможно, во всём была виновата она.
— Я думала, я твоя семья, — сказала Марлоу. — Разве ты сам не так говорил?
— Так и есть, — настаивал Вейл. — Конечно, ты моя семья.
— Тогда защити меня, — произнесла она. — Приди завтра в суд и сдайся. Скажи всем правду.
— Если бы ты только послушала, ты бы поняла, что…
— Пожалуйста, папа. Только ты можешь меня спасти.
Что он говорил тогда? Что точно так же, как Марлоу стремилась защищать тех, кого любила, так и он. Он хотел быть спасителем — для Кассандры, для народа Каразы, для Марлоу. Она знала это о нём — и собиралась использовать против него. Но это было не только манипуляцией. Не совсем.
— Если ты действительно меня любишь… сделай это ради меня.
Она хотела, чтобы это оказалось правдой. Хотела, чтобы он доказал ей, что она ошибалась насчёт него. Чтобы показал — когда всё встанет на карту, она будет для него важнее, чем планы, принципы и великое видение. Что она — его дочь, и ради неё он пойдёт на всё. Даже принесёт себя в жертву.
Вейл закрыл глаза и опустил голову.
— Хорошо, — наконец произнёс он. — Я сделаю это.
***
Марлоу расхаживала перед дверью зала суда, нервно сжимая кулаки.
— Где твой отец? — спросила Свифт, оглядывая коридор, в котором они ждали вызова. В зале уже было полно зрителей, но в целях безопасности Марлоу должна была войти последней, в сопровождении охраны.
— Не знаю, — ответила она, тоже оглядывая пустой коридор. — Я думала, он уже здесь.
Разочарование обрушилось на неё ледяной волной. Она должна была догадаться. Вейл никогда не собирался сдаваться ради неё. И теперь, если Марлоу выйдет к присяжным и попытается рассказать правду, это будет выглядеть, как будто она всё выдумала. В лучшем случае её всё равно признают виновной. В худшем — она потянет за собой Адриуса.
— Мисс Бриггс? — позвал пристав, заглядывая в коридор. — Пора заходить.
Марлоу сглотнула.
— Спасибо.
Она в последний раз взглянула на пустой коридор, потом отвернулась и пошла за приставом в зал суда. Опустив голову, она ощущала на себе сотни взглядов.
За столом обвинения, как всегда, с улыбкой сидел Грантер. По её спине пробежал холодок.
Марлоу заняла своё место на скамье свидетелей.
— Суд объявляется открытым, — произнёс судья. — Прокурор может начинать.
— Мисс Бриггс, — начал Грантер тоном старого приятеля, — расскажите нам, как вы познакомились с Аурелиусом Фолкрестом?
— На самом деле мы едва были знакомы, — ответила Марлоу. Голос её, усиленный магией, звучал на весь зал. — Моя мама работала на Корморана Вейла, поэтому я несколько раз видела Аурелиуса, но и только.
— А с его сыном, Адриусом Фолкрестом?
— Мы учились вместе, — сказала она. — Были друзьями.
— А когда ваши отношения переросли в нечто большее? — поинтересовался Грантер.
Сложный вопрос. Очень сложный.
— Примерно во время Летней Регаты в этом году, на солнцестояние.
— А когда эти отношения закончились?
Ещё один болезненный вопрос.
— Незадолго до свадьбы Вейла и Фолкрест.
— Правда? — усмехнулся Грантер. — Потому что у меня есть показания под присягой от нескольких человек, включая Джемму Старлинг, утверждающие, что вы и Адриус никогда не были вместе.
Джемма. Марлоу не стала искать её в зале. Она знала, что Джемма просто говорила правду. Было бы несправедливо просить её лгать.
— Она утверждает, что всё это было лишь спектаклем. Это правда?
Марлоу глубоко вздохнула.
— Возможно, некоторые детали наших отношений были неправильно поняты в светской хронике. Но мои чувства были настоящими.
Она взглянула на Адриуса — он смотрел на неё, и боль в его взгляде была очевидна.
— Понятно, — сказал Грантер. — А вы испытывали к нему романтические чувства ещё до того? Когда впервые жили в Эвергардене?
Марлоу стиснула зубы, лицо вспыхнуло от стыда — рассказывать об этом перед всем Эвергарденом…
— Да.
— Но вы тогда не были вместе? Были просто друзьями, как сказали ранее?
— Всё верно.
— Почему?
Марлоу посмотрела вниз, на сжатый в кулаке кулак, лежащий на коленях. Она не могла понять, насколько же жестоким нужно быть, чтобы заставить её вслух произнести это.
— Думаю, потому что Адриус не хотел отношений со мной, — ответила она.
— Он говорил тебе это прямо? — уточнил Грантер.
— Не буквально, — сказала Марлоу. — Но дал понять вполне ясно.
— Каким образом?
Ей хотелось сорвать с лица Грантера эту дурацкую улыбку. Вместо этого она стиснула зубы.
— Он перестал со мной общаться и вёл себя так, будто не хочет иметь со мной ничего общего.
— Понимаю, — сказал Грантер сочувственно. — Должно быть, это было очень болезненно.
Марлоу ничего не ответила. Она уже давно примирилась с тем, что тогда сделал Адриус. Она понимала, почему он так поступил. Она даже не держала на него зла. Потому что — разве он не был прав? Разве они оба не поняли, что, как бы им ни хотелось быть вместе, всегда найдутся силы сильнее их желаний, которые разорвут их?
И разве не легче было просто держаться подальше?
— А теперь вернёмся к этим фальшивым отношениям, — продолжил Грантер. — Скажи, Марлоу, зачем тебе было притворяться девушкой юноши, который так тебя унизил и предал твоё доверие? — Он сделал паузу, но ненадолго. — Возможно, чтобы подобраться поближе к его отцу? Ты ведь подозревала, что Аурелиус Фолкрест причастен к исчезновению твоей матери, не так ли?
— Я… Я заподозрила его только позже, — запнулась Марлоу.
— Но заподозрила, — подхватил Грантер. — И у тебя даже были доказательства, не так ли? В показаниях Аллеганцы Кайто под присягой говорится, что ты устроила с ней стычку, обвинив её в убийстве своей матери. Это правда?
— Если под «стычкой» ты понимаешь, что за мной следили и на меня напали, тогда да, — сухо ответила Марлоу.
— Свидетели также утверждают, что видели, как ты убегала из кабинета Аурелиуса Фолкреста накануне его смерти, — сказал Грантер. — О чём вы говорили?
— Он протянул мне проклятую чашу вина и сделал пару завуалированных угроз, — сказала Марлоу.
— Угроз? — уточнил Грантер.
— Он сказал, что я знаю, каким опасным может быть мир, — ответила она. — И что в какой-то момент храбрость начинает походить на глупость.
— И ты восприняла это как угрозу? — переспросил Грантер, наигранно нахмурив брови.
— Ну, учитывая проклятое вино… да, думаю, я немного прочитала между строк, — язвительно бросила Марлоу, не сдержав сарказм.
Грантер не выглядел развеселённым.
— А потом ты пришла на свадьбу его дочери на следующий день. На свадьбу, на которую тебя явно не приглашали. Невеста сама сказала тебе об этом и велела тебя проводить. Зачем ты туда пришла, если тебя не ждали?
— Я пришла увидеться с Адриусом.
— Но вы ведь не были парой. И даже если были, ты сама признала, что вы «расстались» накануне.
— Я думала, ему грозит опасность, и хотела его предупредить, — сказала Марлоу. — Опасность со стороны его отца.
— И он действительно был в опасности?
— Нет, — признала она. — Я ошибалась.
— Но ты всё равно настроила его против отца, не так ли?
— По-моему, Аурелиус прекрасно справился с этим сам.
Грантер усмехнулся.
— Похоже, твоя обида на Аурелиуса была не только из-за матери.
Он медлил, тянул время, изводя её своими вопросами, и Марлоу просто хотела, чтобы всё это закончилось. Потому что всё это было фарсом. Её участь уже была решена.
— Слушайте, — сказала она. — Нравился ли мне Аурелиус Фолкрест? Нет. Он был грубым, жестоким отцом и вообще довольно отвратительным человеком. И я точно не единственная в этом зале, кто это знает. Но я его не убивала.
Грантер всё так же спокойно улыбался. Он вернулся к столу обвинения и поднял что-то.
— Мисс Бриггс, — сказал он, выкладывая на стол нож в ножнах. — Не скажете, что это?
Марлоу уставилась на нож. Её нож. Тот самый, что им нужен был для ритуала. Её пальцы дёрнулись в коленях.
— Нож, — сказала она.
— Ваш нож, — уточнил Грантер. — Верно?
— Да.
— И этим же ножом, — продолжил Грантер, — было нанесено смертельное ранение Аурелиусу Фолкресту. Верно?
Марлоу стиснула зубы.
— Да.
— А зачем он вообще был у тебя? Я, конечно, не знаю, как у вас заведено в Болотах, но, насколько мне известно, гости на свадьбах в Эвергардене обычно не вооружаются, — добавил Грантер с ядовитой усмешкой. В зале послышался смешок.
— Я же сказала, я пришла, чтобы защитить Адриуса, — ответила Марлоу.
— Парня, с которым ты даже не встречалась. Который разбивал тебе сердце — дважды — и публично унижал тебя. Даже если бы ему действительно грозила опасность, почему мы должны верить, что ты бы его защищала?
Впервые с тех пор, как Марлоу села на скамью, она позволила себе взглянуть на Адриуса. Он смотрел прямо на неё, и в его золотистых глазах пылало пламя.
— Потому что, — сказала Марлоу, не отводя взгляда, — потому что я его люблю. Потому что, что бы ни было между нами в прошлом, я простила его. Потому что, если бы всё зависело только от меня, если бы между нами не стояло ничего, я бы хотела быть с ним. Потому что я всегда буду делать всё, что в моих силах, чтобы защитить его.
Сказать это вслух оказалось облегчением. Джемма была права — в правде есть своя гордость. Даже если она ничего не меняет.
Адриус резко встал. На мгновение Марлоу подумала, что он собирается выйти из зала, но он сказал, достаточно громко, чтобы все услышали:
— Марлоу не убивала моего отца.
— Адриус, не надо…
— Это сделал я.
В зале воцарилась потрясённая тишина.
— Марлоу Бриггс невиновна, — продолжал Адриус. — Всё это время она прикрывала меня. Настоящий убийца — я. Я убил своего отца. Единственное, о чём я жалею — что не признался раньше.
— Ваша честь, — вмешался Грантер. — Это абсурд. Очередная попытка сорвать заседание и потратить наше время на этот бред. Независимо от слов этого юноши, мы уже более чем доказали вину мисс Бриггс.
Судья ударил молотком:
— Прошу соблюдать порядок и приличия, — раздражённо сказал он. — Это вам не…
Двери распахнулись. В проёме стоял Вейл. Надежда вспыхнула в груди Марлоу.
Но потом она увидела его полностью. Проклятые метки — те самые, что она однажды уже видела в Зеркале Истины — опоясывали его руки, шею, даже краем касались лица, словно тени, обвивающие плоть. А глаза… они больше не были грозово-серыми, как у Марлоу. Теперь они светились ярким изумрудным светом.
Под мышкой у него была зажата книга. Марлоу никогда не видела её раньше, но сразу поняла, что это. Толстый том в чёрном кожаном переплёте с золотыми завитками, по которому тянулись те же чёрные щупальца, что и по его телу. Они связывали книгу с Вейлом.
Гримуар Иллариуса.
— Прошу прощения! — воскликнул судья, уже в гневе. — Мы не потерпим самовольных вмеша…
— Тишина, — сказал Вейл, взмахнув рукой.
И к изумлению всего зала, судья тут же замолчал.
Вейл спокойно зашагал по проходу к центру зала:
— Этот суд коррумпирован и не имеет легитимности. Я беру на себя ведение процесса.
У Марлоу в голове словно белым загудело от паники.
Свифт встретился с ней взглядом. Его выражение сказало всё.
Что-то пошло очень, очень не так.
— Корморант, — мрачно произнёс Зено Моранди, — ты не имеешь права на это, и сам знаешь.
— Правда? — отозвался Вейл. — И ты собираешься меня остановить? Сядь, Зено.
Зено сел. На его изрезанном лице застыло выражение ужаса и отчаяния от собственной беспомощности.
Это был не просто магический приказ. Молчание судьи — тоже не было заклинанием. Вейл просто… отдавал команды.
И сама реальность подчинялась.
Он завершил своё заклинание.
Они опоздали.