— Он исчез? — потребовал Лев, побелев. — Я думал, если убить носителя, тень погибает.
— Значит, ты просто поджарил моего пса?! — заорала я, сорвавшись, голос дрожал от боли. — Я могла вытащить это из него, придурок!
Сдавив горло, я опустилась рядом с Плаком на песок, разглаживая пальцами его свалявшуюся от крови шерсть.
— Ты был хорошим мальчиком, — прошептала я, и слёзы хлынули сами собой. — Ты этого не заслужил.
— Петра?
Тень Бенедикта накрыла меня, и я подняла на него глаза, не заботясь о том, видит ли он мою разбитость. Эшли сидела неподалёку, обессиленно ссутулившись, её ноги были явно стёрты до боли модными сандалиями. Рядом Лев выглядел почти злым, яростно тыкая в телефон и кому-то строча сообщение.
— Петра, прости, но нам нужно уходить, — сказал Бенедикт, протягивая руку, но замешкался. — Эшли говорит, дросс всё ещё сочится из туннеля.
Дросс, правда, ослаб, и я сжала в руке разрушенный камень, с трудом поднимаясь на ноги. Жезл был холодным в ладони, и, моргая, я изо всех сил старалась не разрыдаться над Плаком. Я хотела его похоронить, но времени не было, а земля была твёрдой, как бетон, даже если это был песок.
— Ты был хорошим мальчиком, — повторила я, снимая с Плака ошейник, живот сводило от вида пятен крови.
Лев, ты грёбаный ублюдок.
Слёзы смешались с водой, когда я использовала одну из своих драгоценных бутылок, чтобы промыть ошейник и жетоны, после чего сунула мокрый ошейник в рюкзак. Одинокое кик-кик-кик кактусового крапивника звучало особенно пусто, пока я смотрела вниз по руслу, ни на что не глядя, пытаясь собрать себя.
Внутри всё болело. Во мне зияла огромная дыра — там, где раньше был Плак. Сердечная боль, обнажённая перед всем миром. Я сжала его жетоны и закрыла глаза.
Рука Бенедикта на моём плече соскользнула, и его внимание ушло к безупречно синему небу.
— Ты это слышишь?
— Что? — отозвалась Эшли, слишком беспечно.
— Это дрон, — прошептал Бенедикт, поднимая голову, его камень вспыхнул, когда он потянул меня к краю русла. Он вскрикнул, отпустил меня и хлопнул себя по руке. — Чёрт! Меня что-то укусило!
Они нас нашли.
— Эшли, беги! — закричала я, когда взгляд Бенедикта расфокусировался и он зашатался. Я бросилась к нему, осторожно укладывая его на каменистую землю, прищурившись на тонкую линию, прочерченную оврагом на фоне яркого неба.
— Беги! — снова закричала я, заслоняя Бенедикта, когда солдаты в пустынном камуфляже начали высыпать из-за кактусов, занимая верх русла. В их руках были жезлы-камертоны, сияющие ярко, как солнце, и здоровенные армейские винтовки. Эшли и Лев застыли, когда на нас заорали, и, испуганная, я подняла руки, держа жезл высоко, когда несколько из них спустились в русло.
Бенедикт лежал без сознания, Эшли и Лев — нет.
На удивление, Эшли выглядела даже с облегчением. А Лев…
Я приоткрыла рот, когда Лев шагнул вперёд и пожал руку одному из мужчин — с явным удовольствием.
Чёрт. Что за…
— Чья была идея лезть в этот туннель? — сказала Эшли, выглядя почти комично в сломанных сандалиях, шортах и солнечных очках, с рюкзаком у ног, окружённая людьми в пустынном камуфляже. — Там была грёбаная тень. Леву пришлось зажарить моего пса!
Плак — мой пёс, — подумала я, растерянно, а потом вздрогнула, когда два солдата рванули к Бенедикту.
— Эй! Назад! — крикнула я, бросаясь вперёд, когда один из них перекатил Бенедикта ногой, и Бенни застонал.
И тут я оказалась на земле, с хрипом выдыхая воздух, когда чьё-то колено вдавилось мне в спину.
— Слезь! — прохрипела я, лицо жгло от песка. — Ты меня жжёшь!
Я дёрнулась, пытаясь поднять подбородок, когда мне вывернули руку за спину. Я набрала воздуха, чтобы закричать — и замерла, в панике ощутив, как от моего камня поднимается ледяная волна, злая и холодная.
О боже. Спокойно, — сказала я себе, но тень услышала меня, поднимаясь выше, словно в ответ на вызов.
— Джек! Без перчаток! — окликнул Лев, и давление на плечо ослабло. — Она всего лишь чистильщик. Она не опасна.
Стой! — закричала я мысленно, на этот раз — тени. Я боялась пошевелиться и задержала дыхание, не веря, что холод в голове ослаб… а потом исчез, оставив после себя вязкое, угрюмое ощущение.
Пульс грохотал, когда по мне прокатилась дрожь. Тень, укрывшаяся в лодстоуне Даррелл, слушала. Она услышала.
— Не двигайся, — сказал мужчина, удерживавший меня, и резко дёрнул, усаживая на горячий песок. Кто-то пнул жезл подальше, третий сорвал с меня рюкзак, болезненно выкручивая руку. Двое уже тащили Бенедикта к ровному песчаному дну. Я попыталась встать, но наблюдавший за мной мужчина покачал головой, и свечение его лодстоуна стало предупреждающе красным.
Я снова опустилась и попыталась осмыслить происходящее. Мы были окружены людьми в пустынном камуфляже, с оружием наготове, слишком тепло одетыми для палящего солнца. У них были винтовки и лодстоуны. Но ни у кого не было знаков различия.
Кто вы такие и почему Эшли и Лев вас знают?
Это было не ополчение. Так ведь?
— Эшли? — я потёрла ноющее плечо, но она даже не обернулась, игнорируя меня, пока залпом допивала розовый энергетик в тонкой полоске тени, которую нашла.
— Лев? — попробовала я снова. Он хотя бы услышал меня: уши у него вспыхнули красным, когда он передал рюкзак Бенедикта худому парню с бритой головой. Уверенность Льва вернулась, но страх я уже видела. — Что происходит? Вы из ополчения? Ты нас им сдал?
Мужчина, стоявший надо мной, рассмеялся.
— Отдай лодстоун, — сказал он. — Или я усыплю тебя и заберу сам.
Я уставилась на него, сжимая холодный камень в ладони. Рюкзак и жезл у меня уже отобрали, но это было другое.
— Если его снять, тень выйдет, — солгала я, боясь разжать пальцы.
Лёд кольнул руки, когда я крепче обхватила подвеску Даррелл.
Лев повернулся к мужчине без тени вины на лице.
— Грейди, отдай ему, — устало сказал он. — Тени больше нет.
Я перевела взгляд на Бенедикта. Двое в пустынном камуфляже склонились над ним, негромко переговариваясь и проверяя показатели с военной точностью.
— Вы не можете им пользоваться, — сказала я, поняв, что они не делают ему хуже. — Это лодстоун Прядильщика.
— Тогда ты не будешь против отдать его мне, — протянул Лев, вытянув руку. — Раз уж ты всё равно не Прядильщик.
Нет, Прядильщиком я не была. И всё же отпускать камень не хотела.
Но мужчина, следивший за мной, заставил свой лодстоун вспыхнуть угрозой, и я разжала пальцы, уже ощущая потерю. Я чувствовала, как тень давит на мой разум, требуя чего-то от меня.
Оставайся, — подумала я, снимая подвеску с шеи. И клянусь, новый укол холода пронзил пальцы, когда я вложила камень в руку Льва.
— Видишь, Джек? — Лев слегка подбросил его в ладони, оценивая мою реакцию, прежде чем убрать в карман. — Ничего сложного. И никто не пострадал. — Он кивнул на меня. — Телефон?
Джек крепче сжал винтовку — видно было, что он с радостью бы её применил. Если бы я не отдала лодстоун, он бы просто забрал его силой. Нахмурившись, я вытащила телефон и, бросив на Джека убийственный взгляд, протянула ему.
— Кто ты вообще такой, Лев? — спросила я. — И только не говори, что ты просто парень из соседнего коридора, ищущий, с кем бы сходить на свидание.
— И жезл, — добавил он, когда по шее у него скатилась капля пота.
Я прищурилась.
— Серьёзно? Он всего лишь собирает дросс.
— Лев, мы готовы двигаться, доктор Стром, — сказал молодой парень в потрёпанной кепке.
Лев кивнул, поморщившись от того, что его прерывают.
— Жезл, — настаивал Лев, и я отдала его. На его лице мелькнула слабая улыбка. — Эшли? — громко позвал он, и женщина обернулась. — Ты же знаешь её пароль, да? Заряди ей телефон. Местоположение Ивароса, скорее всего, где-то там.
О нет. Херм… — подумала я, внезапно запаниковав. Им нужен был не только Бенедикт — им был нужен Херм. Кто, чёрт возьми, вообще эти люди?
— Есть! — отозвалась Эшли, бодро и слишком громко. Но уверенность тут же дала трещину, когда её взгляд упал на Плака.
— Вы отдаёте Бенедикта и Херма ополчению? — догадалась я, и Лев моргнул, явно застигнутый врасплох. — Ну ты и герой, Лев. Знаешь это? Сколько они тебе платят?
Тень плюнь, я была идиоткой, что ему поверила. Но Эшли? Ей-то деньги были не нужны.
Эшли неловко прихрамывала вперёд на сломанной сандалии.
— Боже мой. Она думает, что мы — ополчение. — Протянув руку, она взяла мой телефон и понюхала мёртвый экран. Мой жезл, заметила я, уже исчез — перекочевал в карман Льва вместе с лодстоуном Прядильщика. — Всё гораздо проще, Петра, — сказала она, явно недовольная тем, что солдаты начали собираться вокруг Плака, тыкая в него.
— Ну так объясни. Я никуда не ухожу, — огрызнулась я. Но если это не ополчение, то кто они? Кто они такие?
— Два года! — воскликнула она, обхватив себя руками и бросив взгляд на Плака. — Два года я работала с тобой и жила с тобой, чтобы найти этого пожирателя дросса, и когда всё наконец начинает работать, они всё равно не видят общей картины. — Она резко посмотрела на меня, злость вернулась. — Типично.
Лицо у меня вспыхнуло. Два года? Неужели вся её дружба была ложью?
— Найти кого? — спросила я.
Лев поднял взгляд от телефона.
— Эшли, — сказал он, и в его голосе прозвучало предупреждение.
Но Эшли наклонилась ко мне, и её волосы с запахом клубники упали вперёд, когда она улыбнулась.
— Я пыталась найти Ивароса, милая. А ты была единственной, с кем он разговаривал. — Она отпрянула, лицо её стало жёстким, когда она смотрела, как Бенедикта поднимают за край промоины. — Дядя Джон. Серьёзно?
Вдруг разговор между ней и Сайксом в её комнате стал куда понятнее.
— Эшли, — Лев поднял голову от каких-то бумаг, которые ему показывал солдат. — Тебе нужно замолчать.
— Почему? — подбородок Эшли вздёрнулся. — Она сделает всё, о чём ты её попросишь, потому что, если нет — Бенедикт примет на себя весь удар, а он ее краш. Что, по-моему, смешно. Что ему вообще нужно от чистильщицы? Серьёзно. К тому же у нас есть его процесс. Это всё, что нам нужно.
Злость быстро сменилась страхом, и я замерла, стараясь не делать резких движений, когда Джек обратил на меня внимание.
— Ты сепаратистка? — выдохнула я, вспомнив её слова за обеденным столом. Я посмотрела на Льва. — Ты шпионил за мной?
Лев пожал плечами с показным безразличием, но я заметила тень тревоги, когда Эшли усмехнулась.
— Я же говорила. — Эшли схватила Льва за подбородок и слегка встряхнула. — Лев — моя подстраховка. Он меня защищает.
— Я не твой телохранитель, и мы не рискуем Стромом, — сказал Лев, но говорил он Эшли, не мне, и я напряглась, когда солдаты вокруг Плака начали смеяться.
Сосед по коридору, ага. Он был сепаратистом и два года шпионил за нами, чтобы найти Херма. Не за нами. За мной.
— Эй, отстаньте от моей собаки! — крикнула я, и Сайкс обернулся оттуда, где раздавал указания.
— Ты! — воскликнул он, хриплым, прокуренным голосом, и мы с Эшли вздрогнули. — Отойдите от собаки. Вы не знаете, куда делась тень!
Солдаты рассыпались. Успокоившись, Эшли снова обрела самообладание и дёрнула вниз свою короткую майку, прикрывая живот — нервный жест, который я уже знала.
— Нам не нужен Стром, — сказала она, с издевательской улыбкой, наблюдая за моей реакцией. Хотя его уже вытащили отсюда. Может, мне стоит волноваться, что я всё ещё здесь. В промоине. В июне. Может, мне стоит стать полезной…
Сайкс шагнул вперёд, пот струился по его коже, а тёмные глаза осмотрели меня — и признали недостаточной.
— Если Стром сможет понять, что запускает взрыв его инертного дросса — отлично. Но моя цель всегда была Иварос.
Солнце палило, а я не могла пошевелиться, зажатая со всех сторон.
— Математика не сходится, — сказала я, уловив в собственных словах отголосок Эшли.
— Сходится, если у тебя есть катализатор. — Взгляд Сайкса скользнул к вершине оврага, где собирались люди с винтовками в руках. — Уведите её из промоины. Здесь адская жара.
Облегчение накрыло, как волна, когда солдаты начали расходиться. Я посмотрела на Плака, грудь сжалась.
— Думаешь, ты можешь этим пользоваться? Контролировать? — голос у меня сорвался, но мне было всё равно. — Сделать из этого оружие?
Но, конечно, они могли. Это было не ополчение магов. Это были радикализированные маги-сепаратисты. Разрушение было их целью; захватывать мир проще, когда он уже разваливается.
— Сайкс, ты мыслишь слишком мелко, — сказала Эшли, и её высокий голос прозвенел в идеально синем небе. — Процесс Строма — это не просто бомба. Ты правда этого не видишь?
Шагая медленно, я последовала за Левом к стене промоины. Они были сепаратистами. Оба — и Эшли, и Лев. Чёрт. У меня проблемы.
— Я скажу вам, что изобрёл доктор Стром, — почти проворковала Эшли, когда Сайкс проигнорировал её, а её неловкая семенящая походка из-за сломанной сандалии выглядела почти комично среди потных мужчин в боевом снаряжении. — Он изобрёл способ убрать чистильщиков из уравнения. Вам нужен Херм, потому что он — грязный пожиратель дросса, отродье, угроза превосходству магов. Но проблема не в нём.
Она правда в это верит? — подумала я, когда Сайкс дошёл до края обрыва и посмотрел на неё сверху вниз. Солнце поймало его боло-лодстоун — тот весело подмигнул, но самому мужчине было жарко и явно некомфортно в излишне тёплой одежде… и выглядел он раздражённым.
— В чём проблема, Эшли? — спросил он саркастически.
Женщина засияла, протягивая ему руку, чтобы он помог ей подняться.
— Проблема в чистильщиках, — сказала она, и Сайкс рывком втянул её наверх. — Избавьтесь от них — и у вас будет всё. У вас это уже было бы, если бы они не высасывали из вас силу. Неделя за неделей. Год за годом. — Она усмехнулась. — Счёт за счётом.
Щурясь, я остановилась, не дойдя до верха. Она озвучивала ровно то, чего я боялась, но слышать это из уст сепаратистки было совсем иначе. С кем, чёрт возьми, я всё это время жила?
— Грейди — наверх! — крикнул Сайкс, и я подпрыгнула от неожиданности, когда Лев потянулся за мной.
— Ты в этом замешан? — сказала я, когда Лев зашевелил пальцами, предлагая мне их взять. Теперь было очевидно, почему они меня не накачали — раздражающе очевидно, даже если я была за это благодарна. Не угроза, да? Они считали меня беспомощной, и в тот момент я была наполовину готова доказать им обратное.
— Вы всерьёз хотите править обычными людьми? Использовать бракованную процедуру Бенедикта и пустить под откос мир, в котором мы живём уже тысячи лет?
Лев схватил меня за локоть и дёрнул вверх с болезненной силой.
— Смотри под ноги, мэм, — сказал он, и я вырвалась.
Но я уже выбралась из промоины и с благодарностью вдохнула ускоряющий пульс ветерок, оглядывая шестерых громил, стоящих лицом к церкви святого Унока — винтовки и лодстоуны наготове. Ещё шестеро смотрели в сторону Тусона. Между ними, на пыльной пустынной земле среди кактусов и осоки, стояли два «Хаммера» — задние двери распахнуты, двигатели заведены, кондиционеры работают. Бенедикт был в одном, наши вещи — в другом.
Нервничая, я облизнула губы. Слишком много оружия, слишком жаркий день, подумала я. Я не могла просто пнуть кого-нибудь по голени и сбежать.
Потеря телефона и то, что Эшли могла написать Херму, были плохи сами по себе, но, как ни странно, больнее всего оказалось отсутствие лодстоуна. Это — и то, что им было наплевать на мои права и на надлежащую процедуру. Я оказалась в военной зоне их собственного изготовления… и стала статистикой.
— Ты лживый маленький ублюдок, — сказала я, когда оставшиеся солдаты начали грузиться, и кто-то хихикнул. — Я тебе доверяла, Лев. Ты — та ещё дрянь, но Эшли — дерьмо, — сказала я громко, и Эшли показала мне средний палец, смеясь, когда уселась на переднее сиденье и направила на себя воздух из дефлекторов.
Я заставила руки разжаться, злость тлела медленно. Да, она солгала мне, но мне лгали все. Я заметила тот разлив два дня назад. Это не мой дросс. Я мыла посуду вчера. Ты тоже можешь быть Прядильщицей, Петра.
— Будь умницей и дай мне запястья, — сказал Лев, и я мрачно уставилась на него. Как будто у меня был выбор. Скривившись, я послушно вытянула руки, молча, пока он защёлкивал на мне наручники. Наклонившись ближе, он прошептал:
— Потому что ты не просто чистильщица.
Я уставилась на него, не сразу понимая, что он сказал, пока тонкие морщинки вокруг его глаз не собрались. Он был в ужасе, когда Плак ушёл в тень… а я её поймала. Я могла быть в наручниках, но я была сильнее его.
— Я не приведу вас к Херму.
Лев кивнул.
— Когда он узнает, что ты у нас, он придёт к нам. В машину. Двигайся.
Мне было нечего сказать. Двое схватили меня, грубо втянули вверх и внутрь.
— Лев, — вырвалось у меня, пока меня толкали назад, стараясь не наступить на Бенедикта. — Лев!
Руки прижали меня вниз, и мои запястья пристегнули к сиденью, когда широкая задняя дверь захлопнулась.
— Я еду с Эшли, — сказал Лев. Стукнув по «Хаммеру», он ушёл.
А потом мы уехали, оставив моего пса на немилость солнца и времени.