СИЕННА
Резиденция президента настолько большая, что несколько семей могли бы жить в разных комнатах и никогда не пересекаться. По сравнению с трейлером в пустыне, где я выросла, это невиданная роскошь.
Когда заходит Трей, я лежу в постели, выжатая как лимон после терапии. Прошло два дня с его прошлого визита – тот раз, когда он вчера заглянул, чтобы спросить, как я себя чувствую, не считается, – но я стараюсь не выказывать свою обиду на его частое отсутствие. Или разочарование из-за неподействовавшей сыворотки. Я понятия не имела, в курсе ли Трей стараний Зейна, но в любом случае не хотела, чтобы он видел меня расстроенной.
Уж лучше равнодушной.
Трей садится на стул у моей кровати и пару секунд колеблется, перед тем как взять меня за руку. Он рядом, но у меня такое чувство, будто нас разделяет пропасть.
– Похоже, ты очень занят последнее время? – отмечаю я, стараясь, чтобы это не звучало как упрёк, но выходит жалко.
– Есть такое. – Он выглядит так, будто хочет сказать что-то ещё, но вместо этого стучит пальцами по подлокотнику, избегая моего взгляда. – У меня есть хорошая новость и плохая. С какой начать?
– С хорошей?
Он достаёт из кармана сложенный листок и протягивает мне.
– Открой.
Я аккуратно разворачиваю.
– Что это?
– Перечень тех, кто недавно пересёк границу Прайда.
Просматриваю список имён. Когда дохожу до Трины, глаза наполняются слезами.
– Она жива? – шёпотом спрашиваю Трея, подняв глаза.
Он кивает.
– И не только она.
Трей указывает ещё на два имени. Буквы размываются перед глазами, я одними губами произношу два имени из середины списка.
Вивиан Престон и Эмили Престон.
Я вскрикиваю, одной рукой стискивая листок, а другую прижимаю к груди.
– Это правда? – Слёзы льются по щекам. – Трей, скажи, что мне это не снится.
Он растирает мои руки, успокаивая.
– Это чистая правда. Они живы.
– Но как? Я видела их сгоревшие тела!
– Видимо, то были женщина с дочкой, которым ты помогла сбежать из больницы.
– Зои и Энни, – шёпотом произношу я.
– Это единственное объяснение.
Наверно, я ужасный человек, но я испытала неимоверное облегчение от того, что погибли они, а не члены моей семьи.
Трей указывает на список.
– И это ещё не всё. Грей, Ашер, даже Пейдж. Они все в Прайде. И ещё человек пятнадцать.
Эта новость… перевернула мой мир. Мне уже намного лучше, теперь, когда я знаю, что мама, сестра и другие, кого я люблю, всё ещё живы. Радость вытесняет всё разочарование от несработавшей сыворотки Зейна.
Я машу листком.
– Как? Откуда это у тебя?
Он смущённо улыбается.
– Я, возможно… тайком проник в кабинет президента. – Его ухмылка пропадает. – И отсюда плохая новость.
Внутри меня всё холодеет.
– Что за плохая новость?
– Президент Тёрнер отослала их в некий медцентр на побережье. Типа среди новоприбывших есть серьёзно пострадавшие от ожогов, и им нужна профессиональная помощь. Но…
– Ты ей не веришь?
Трей качает головой.
– Она солгала насчёт списка. Говорила, что всё ещё ждёт информацию. Я узнал всё это только потому, что залез в её компьютер.
– Хочешь сказать, они могут быть в опасности?
В этот момент я как никогда ненавижу свои бесполезные ноги. Если они в беде, я должна действовать. Я нужна своей семье.
– Не знаю.
Я пытаюсь найти на лице Трея признаки того, что он знает больше, чем говорит. Его губы поджаты в жёсткую линию, желваки дёргаются.
– Что будем делать?
– Ты, любимая, останешься здесь и сосредоточишься на своём здоровье.
Меня накрыла волна недовольства от бессилия. Ненавижу быть беспомощной.
– Но, Трей…
– Сиенна, – сурово перебил он, – в этот раз тебе придётся переждать в стороне.
Да, конечно, он прав. Я буду лишь обузой.
– Какой у тебя план?
– Он ещё в разработке, но, думаю, мы с Нэшем сможем под каким-нибудь предлогом уехать на несколько дней. Поедем к побережью, посмотрим, есть ли там этот ожоговый центр. Возможно, наши опасения беспочвенны. Но если что-то не так, я намерен любой ценой спасти наших людей.
Слёзы вновь наполняют мои глаза при мысли о возможном воссоединении с мамой и сестрой.
– Ты вернёшь их? Маму и Эмили?
– Обязательно.
Раздаётся лёгкий стук, открывается дверь, и Чез заглядывает к нам, прикрывая ладонью глаза.
– Можно войти? Вы же там не целуетесь? Я не готов к такому зрелищу.
Да скорее коровы начнут летать, чем Трей поцелует меня. Его губы не касались моих уже много дней.
– Чез! – восклицаю я. – Ты не поверишь: они живы! Мама и Эмили живы!
Я выхватываю листок из рук Трея и протягиваю Чезу.
Друг колеблется, странно косясь на Трея. Тот поясняет:
– Чез был там, когда мы всё узнали. Именно Чез взломал президентский компьютер.
Впиваюсь взглядом в Чеза.
– Ты знал! И не сказал мне?
Чез пожимает плечами. Трей снова приходит на помощь:
– Это я попросил его ничего не говорить. Если хочешь, вини меня.
– Да, вини его, – поддакивает Чез, указывая пухлым пальцем на Трея. Пересекает комнату и, как обычно, плюхается на кресло в углу.
– Я, наверно, пойду, – внезапно произносит Трей, поднимаясь на ноги. – Столько дел ещё, нужно тщательно всё спланировать.
Он колеблется лишь мгновение, но всё же касается губами моего лба, после чего уходит.
И только тогда до меня доходит. Не все имена есть в списке. Снова пробегаюсь взглядом по строчкам на листке. Нет, их точно нет.
– Мне жаль, Чез, – тихо говорю я.
Чез подходит к кровати и присаживается на край.
– Не волнуйся, Сиенна. Я уже оплакал их. Честно говоря, я и не рассчитывал на чудо.
– Но…
Замолкаю, не договорив. Сложно радоваться тому, что мои мама и сестра выжили, когда его родители – нет.
– Всё нормально, правда. Я рад, что твои мама и сестра в порядке. Они и мне почти как родные.
Протягиваю руку.
– Ущипни меня.
– Что? Зачем?
– Хочу убедиться, что не сплю. Давай, ущипни меня.
Он зажимает небольшой участок моей кожи большим и указательным пальцем.
– Ай! Не так сильно!
Чез расплывается в улыбке.
– Прости. Зато теперь ты точно знаешь, что это всё реально.
Потираю место, которое он ущипнул. Всё ещё болит.
– Ты это специально. Теперь тебе легче?
– Может быть, немного.
Люблю, когда Чез улыбается. Как будто солнышко выглядывает из-за горизонта, согревая всё вокруг. И в этот раз не исключение. От его улыбки в груди разливается тепло.
– Я правда рада, что ты здесь, Чез.
Он устраивается на моей подушке. Места не так уж много, и он наверняка наполовину свисает с кровати, но не жалуется. Я кладу голову на его плечо, прям как в старые добрые времена, когда мы вместе смотрели сериалы у него дома после школы.
Я чувствую родное тепло.
Он кладёт подбородок на мою макушку и говорит:
– Я тоже.
Мы оба многое потеряли, но нас утешает, что мама и Эмили ещё живы.
Значит, надежда ещё есть.