ЗЕЙН
Ещё на полпути к Пасифике пилот включает режим невидимости. Самолёт президента Тёрнер – это настоящий прорыв в авиастроении. Он полностью мимикрирует на вражеской территории. И всё же в качестве предосторожности мы пересекаем границу в момент смены воздушного патруля. Спасибо Чезу, взломавшему их систему из президентской резиденции: мы знали с точностью до минуты, когда спустится один патруль и поднимется другой.
И в эту самую минуту мы входим на территорию Пасифики.
Оглядываюсь на Сиенну, сидящую рядом со мной. Она сжимает подлокотники до побелевших костяшек. Это самая опасная часть полёта. Сейчас наиболее высок риск, что нас засекут и собьют военнослужащие Пасифики.
Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, считаю в уме от одного до ста. Я не хочу умирать и не хочу, чтобы из-за моего безрассудства умерла Сиенна. Я понимал, что это опасно, но между планированием и реализацией пролегает целая пропасть. Сейчас, когда мы уже здесь, в воздушном пространстве Пасифики, где запрещено передвижение любого воздушного транспорта, мы просто мишень. Если хоть один солдат заметит что-то странное, если хоть один радар нас засечёт… всё будет кончено.
Мысли возвращаются к Аликс. Если мы погибнем, находясь в аэродайне её матери, она себе этого не простит. Ради всех нас я молюсь, чтобы мы выжили.
Когда проходит несколько минут, а мы всё продолжаем лететь строго по курсу, Сиенна шумно выдыхает. Её тело заметно расслабляется. Она разжимает пальцы и перемещает ладони на колени. Мы ещё не в безопасности, но, по крайней мере, мы проникли во вражеское воздушное пространство незамеченными.
В полутораста километрах от Рубекса, столицы Пасифики, мы меняем транспорт. Сверкающий аэрокрафт ждёт нас в поле. Я заранее договорился со своим бывшим телохранителем, Рубеном, и он охотно согласился помочь Сиенне и мне. Мы приземляемся близ заброшенной дороги, где нас уже встречает Рубен, и выходим из самолёта. Рубен переносит инвалидное кресло и багаж в аэрокрафт, упаковывая их в отсек сбоку. Поблагодарив Крейга, пилота президента Тёрнер, беру Сиенну на руки и несу в аэрокрафт.
Мы устраиваемся внутри и взлетаем. Я не переживаю из-за того, что наш аэрокрафт могут заметить. У многих богачей в Рубексе есть личные аэрокрафты, так что мы вряд ли вызовем подозрения.
– Сколько отсюда до здания ВИГ? – спрашиваю Рубена, наклонившись между сиденьями.
– Чуть больше часа.
Сиенна тихо сидит, смотрит в окно. Когда я возвращаюсь на сиденье, она поворачивает голову.
– Итак, – произносит она.
– Итак? – повторяю я.
– Ты и Аликс, м?
Сиенна не из тех, кто ходит вокруг да около. Я киваю.
– Ты и Трей?
– Очевидно.
– Значит, он не держит на тебя обиду за отказ на предложение руки и сердца?
Она поджимает губы.
– Между нами появилось некое напряжение.
Честно, я с трудом представляю Трея женатым. Это слишком… нормально. А жизнь Трея никогда не была нормальной. Но сейчас, когда у него есть Сиенна, он, должно быть, не хочет её терять. И я его прекрасно понимаю.
– Жалеешь, что не согласилась?
– Время от времени.
– Почему?
– Его это очень ранило. Терпеть не могу, когда между нами появляется эта натянутость. – Она пожимает плечами. – Посмотрим. Может, если всё получится, у меня отпадут все сомнения. Хотя, с другой стороны, к чему эта спешка? У нас впереди целая жизнь.
Наклонившись к ней, смотрю прямо в глаза Сиенны.
– Послушай совет от человека, который едва не женился. Ты должна быть уверена на все сто процентов, прежде чем сказать да.
– Уверена в чём?
– Что Трей – тот самый.
Сиенна хмурится, качает головой.
– При других обстоятельствах, – она указывает на свои ноги, – я бы даже не сомневалась, что мы с Треем созданы друг для друга. Но сейчас я не знаю, буду ли когда-нибудь готова выйти замуж.
Так, полегче. Мне нужно время прийти в себя и вытащить нож из сердца. Я понимаю, что Сиенна оставила наши отношения в прошлом, и я тоже должен это сделать. Я пытаюсь двигаться дальше. Но мне всё равно больно от осознания, что она выбрала Трея.
Я навсегда останусь парнем, который любит её, но никогда с ней не будет.
Я всё ещё помню её благодарный взгляд, когда я спас её из здания ВИГ в Рубексе, где ей должны были стереть память. Помню её растерянный и одновременно виноватый вид, когда она лежала в моей кровати и очаровательно морщила лобик.
Помню, как она смотрела на меня, когда думала, что влюблена в меня, что хочет быть со мной. Когда не было никакого Трея, а были только она и я.
Я храню эти воспоминания как величайшую драгоценность. Я вспоминаю её сияющие любовью глаза, когда лежу в кровати и не могу заснуть. А когда сплю, мне снится наша совместная жизнь.
Но это всего лишь сны.
А просыпаясь, я вспоминаю правду.
Сиенна не моя и никогда моей не будет.
Аэрокрафт может садиться как на сушу, так и на воду, так что когда мы пролетаем над океаном, Рубен щёлкает несколькими переключателями и продолжает лететь примерно в трёх метрах над водой. Здание ВИГ предстаёт перед нами – это гигантское светящееся полукольцо. Уже на подлёте я отправляю сообщение Грейнджеру, чтобы ждал нас. Он обещал встретить у заднего входа, к которому можно подобраться только на лодке.
Рубен осторожно касается воды. От лопастей аэрокрафта создаются волны, на которых покачивается корпус. Грейнджер выходит к нам и рукой показывает скорее заходить.
– Я напишу, когда нас нужно будет забрать, – говорю Рубену. – Ещё раз спасибо, дружище.
– Обращайся, – отвечает Рубен.
Спрашиваю Сиенну:
– Ты готова?
– Насколько это возможно.
Подхватываю её на руки и выхожу через открытый люк аэрокрафта. Грейнджер, заметив, что мне нужна помощь, подбегает к нам.
– Давай её мне, – говорит он, протягивая руки.
Аккуратно передаю ему Сиенну и запрыгиваю на платформу. Аэрокрафт снова взлетает.
– Дальше я сам понесу Сиенну, – говорю Грейнджеру.
Покряхтев, он возвращает мне Сиенну. Она закатывает глаза и бормочет себе под нос:
– Скорей бы уже начать передвигаться на своих двоих.
Она обхватывает руками мою шею, я придерживаю её за спину и ноги. Возможно, это странно, но у меня мелькнула мысль, что мне будет этого не хватать.
Мы заходим следом за Грейнджером в здание, поднимаемся по лестнице на второй этаж.
– Подождите здесь, – говорит он. Открывает дверь и заглядывает в коридор. – Всё чисто.
Прохожу в дверной проём. До лаборатории Грейнджера несколько метров, мы торопливо забегаем в неё. В столь поздний час вероятность встретить кого-то ещё мала, но не равна нулю.
Сиенна делает резкий вдох, когда мы заходим в кабинет. Там, где раньше была табличка «Брайан Филлипс», псевдоним её отца, сейчас написано имя Грейнджера. Она проводит пальцами по буквам и зажмуривается.
Грейнджер тихо говорит:
– Табличку заменили через несколько дней. Я крайне соболезную твоей утрате, Сиенна. Он был хорошим человеком.
Сиенна кивает. Когда она открывает глаза, в них стоят слёзы. И я не могу оставаться равнодушным. Когда она плачет, моё сердце рвётся на части.
– Он был лучшим.
Мы заходим в полностью оборудованную лабораторию. Грейнджер явно спешил всё организовать к нашему приезду. Я действительно дал ему мало времени на подготовку.
Усадив Сиенну на кресло с откидной спинкой, обхожу помещение, чтобы осмотреть различные колбы и мензурки. Рядом с креслом уже стоит капельнице. Полагаю, в ней уже то самое вещество, которое скоро потечёт по венам Сиенны.
– Сколько времени это займёт? – спрашиваю у Грейнджера. Всё это – лаборатория, кресло, отчаянная Сиенна – вызывает ощущение дежавю. Я уже просил однажды Грейнджера помочь, когда Сиенне стёрли память.
– Это восьмичасовая процедура. Может занять дольше, если с первого раза не получится.
– А что мы будем делать с другими учёными, когда они придут утром на работу?
– К счастью, завтра воскресенье. Это самый свободный недели, так что не переживайте.
Грейнджер подходит к двери, запирает её и подпирает стулом на всякий случай.
– Зейн, – зовёт Сиенна. Подхожу к ней. Она хватает меня за руку. – Если кто-то войдёт сюда, пока я под наркозом, пообещай мне кое-что.
– Что?
– Обещай, что уйдёшь. Просто брось меня и беги отсюда.
Я ни за что так не поступлю, и она это знает. Хмурюсь.
– Сиенна, ты же знаешь меня.
Она вздыхает.
– Я должна была попытаться.
– Так, я готов, – объявляет Грейнджер, пододвигая капельницу и ещё какой-то аппарат к креслу Сиенны. Нажимает кнопку, и спинка кресла переходит в горизонтальное положение. Теперь Сиенна скорее лежит, чем сидит. – Для начала немного веселящего газа.
Он включает аппарат и накрывает маской нос и рот Сиенны.
Минуту спустя она начинает хихикать.
– Смешно, – комментирует она.
Грейнджер с улыбкой поднимает взгляд на меня.
– Поэтому я называю его веселящим газом. – Он поднимает руку Сиенны, прощупывает в поисках удобной вены. Взяв иглу, предупреждает: – Сейчас может быть немного больно.
Я перевожу взгляд на лицо Сиенны, чтобы увидеть реакцию, но её глаза закрыты. Веселящий газ сделал своё дело. Наблюдаю за тем, как Грейнджер вводит иглу в вену и подсоединяет трубку капельницы.
– Теперь, – говорит он, – остаётся только ждать.