ТРЕЙ
Она ещё пожалеет. Я заставлю эту тварь заплатить за то, как она поступила с моими людьми.
Когда я планировал приехать на побережье и найти выживших, я не знал, чего ожидать. Да, я понимал, что президент Тёрнер что-то скрывает. Ложь прямо-таки сочилась из всех щелей. Но такого я даже представить себе не мог. Мои люди всё это время жили в нечеловеческих условиях.
Я осматриваю помещение, останавливая взгляд на каждом члене «Грани» и «Зенита», пережившем бомбардировку нашего лагеря в пустыне, и мои кулаки сжимаются сами собой. Клянусь, я отомщу за них.
– Нам надо поторопиться, – говорит Трина. – Скоро смена охраны. Сюда явятся другие.
– Подгони грузовик ближе, – говорю Нэшу. – Нужно вместить в него всех.
Он кивает и идёт к выходу.
– Как вы тут? – спрашиваю Трину.
– Не очень. У Ашера сильные ожоги, он мучается от боли. У Джордин сильный кашель – возможно, пневмония.
Трина перечисляет ещё несколько человек и их состояние.
– А что с Вивиан и Эмили Престон? Они в порядке?
Всматриваюсь в темноту. Здесь почти нет света. Место крайне мрачное, жуткое, с коек доносятся болезненные стоны. Поверить не могу, что они жили так много дней.
– Они в порядке, – отвечает Трина.
Маленькая девочка со светлыми волосами выбегает ко мне и обхватывает тоненькими ручками мои ноги.
– Трей! Трей! Это ты? Это правда ты?
Эмили запрокидывает голову и смотрит на меня. Её лицо испачкано, косы растрёпаны.
А глаза грустные-грустные.
Я поднимаю её за подмышки и кручу, но не слышу привычного смеха. Она лишь слегка улыбается, когда я ставлю её на пол.
– Трей? – Это мама Сиенны. Она спешит ко мне, обеспокоенная складка пролегает между бровей, уголки губ опущены. Оказавшись рядом, она кладёт руку на мою щёку и заглядывает в глаза. – С моей дочерью всё хорошо?
Только я киваю, как из её глаз уже бегут слёзы. Она дважды мягко похлопывает меня по щеке.
– Я так боялась… – шепчет она.
Я неловко переминаюсь с ноги на ноги. Как сказать матери, что её дочь жива, но больше не может ходить? Что из-за ужасной аварии она навсегда прикована к инвалидному креслу? И в этом виноват я.
Взяв руки Вивиан в свои, говорю:
– Но вы должны знать, миссис Престон…
Не успеваю договорить, как вернувшийся Нэш кричит:
– Все сюда!
– Поговорим позже, – обещаю ей. Веду их с Эмили к выходу, а затем возвращаюсь, чтобы помочь Трине и Грею вывести тех, кто не в состоянии идти.
Пейдж холодно улыбается мне, когда я прохожу мимо.
– Долго ж тебя пришлось ждать.
Пропустив его комментарий мимо ушей, я помогаю мальчику-подростку. Я его не знаю. Вероятно, он из зенитовцев.
Ашера мы с Греем выносим вдвоём – отчасти потому что он большой парень, отчасти потому что он в крайне скверном состоянии. Дыхание затруднено, опухшие глаза закрыты, ожоги покрыты гнойниками. Мне не по себе от одного его вида.
Всего мы нашли двадцать человек. Двадцать выживших.
И ещё много – так много, что страшно называть число, – тех, кого больше с нами нет.
Как только все разместились в грузовике, мы с Нэшем и Триной втискиваемся на переднее сиденье. Нэш садится за руль.
– Сюда уже едут, – сообщает Трина, указывая на вездеховы хамви, заезжающие в гавань. Трое человек выпрыгивают на дорогу ещё до того, как машины останавливаются.
– Беру их на себя. – Открываю дверь и выскакиваю из грузовика. «Позаимствованное» ружьё висит на спине.
– Держи! – Нэш кидает мне своё ружьё, которое забрал у другое охранника. Ловлю одной рукой.
– Уезжайте отсюда! – кричу я ему в ответ.
Солдаты открывают огонь. Пули стучат по грузовику. Она пролетает мимо моего уха. Пригнувшись, добегаю до ближайшего контейнера и прячусь за ним. С визгом шин Нэш стремительно разворачивается и уезжает. Хамви гонятся за ним.
Мне понадобилось два выстрела, чтобы пробить переднее правое колесо первого вездехода, и ещё один выстрел, чтобы вывести из строя второй хамви. Он врезает в контейнер и взрывается. Чёрт.
Сосредотачиваю внимание на оставшихся солдатах. Пули проносятся прямо над моей головой. Я на корточках прохожу дальше и навожу прицел на солдата, подкрадывающегося ближе. Первая пуля прилетает ему в грудь, и он падает навзничь. Не знаю, жив ли он, у меня нет времени выяснять.
Второй солдат прячется за баком для воды. Плохое решение. Мой выстрел пробивает пластик насквозь и попадает в прячущего человека. У меня на глазах он падает на бок, торчат только ноги.
Минус двое. Остался последний.
И я понятия не имею, где он. Видимо, мне придётся выйти из укрытия, чтобы обнаружить его. Нельзя позволить ему уйти.
Выхожу из-за контейнера, держа одно ружьё наготове, второе на спине. Я двигаюсь тихо, как болотная рысь. Как хищник на охоте.
У него нет ни единого шанса.
Пролетевшая пуля задевает руку. Чёрт!
Опускаю взгляд. Просто царапина. Нет времени отвлекаться.
Но теперь я знаю, где он. С какой стороны прилетела пуля.
Слева стоят несколько ящиков, и благодаря удачному положению солнца, я вижу тень последнего солдата на дороге. Надо только чуть-чуть подождать.
Я крепче сжимаю ружьё. Боль распространяется по руке. У меня есть всего один шанс. Одно мгновение, перед тем как этот тип выстрелит в меня.
Только бы не промахнуться.