ТРЕЙ
Мы остались вдвоём, один против одного. Либо он, либо я. Разница лишь в том, что я на виду, а он прячется за ящиками.
Его тень смещается, голова и верхняя часть корпуса высовываются, чтобы сделать выстрел. Но я быстрее. Моя пуля попадает прямо в его голову ещё до того, как он успевает прицелиться.
Я не люблю убивать людей. Напротив, я стараюсь по возможности избегать жертв. Но когда моих людей похищают, это равносильно объявлению войны. Если в меня стреляют, я стреляю в ответ. Только вот я не промахиваюсь.
Оружие нам необходимо, и у нас его слишком мало. Я подхожу к мёртвым солдатам и забираю ружья из их рук. На том свете они им не понадобятся.
Ещё нахожу у всех запасные патроны, их тоже беру. У двух солдат обнаружились пистолеты, прикрепленные к ногам. Всего у нас теперь девять единиц огнестрельного оружия, включая те ружья, что мы с Нэшем прихватили ранее, и куча патронов.
Неплохой улов.
Бегу обратно к трассе, с которой мы свернули к гавани. Нэш и остальные ждут чуть в стороне, у рощи. Он расхаживает из стороны в сторону. Заметив меня, трёт ладонью лицо и забирается обратно в кабину.
– Смотри, чё у меня есть, – говорю, запрыгивая в машину с другой стороны. Трина подвинулась, чтобы хватило места. Складываю оружие между своих ног. Нэш недовольно ворчит что-то, отводя взгляд.
– В чём дело? – спрашиваю я.
– Ни в чём, – буркает он, нажимая на газ.
Трина окидывает меня взглядом и морщится.
– Это твоя кровь?
Смотрю на свою руку.
– Да. Пуля задела. Ничего страшного.
Нэш снова бубнит что-то.
– Да что с ним такое? – спрашиваю Трину.
– Кажется, кое-кто переживал за тебя, – дразнит она с детским плаксивым голосочком. – Неужели у нашего командора есть нежная, ранимая сторона?
Нэш бьёт кулаком по рулю.
– А если и да, то что? Я просто хочу, чтобы мой двоюродный брат был жив и здоров, разве это плохо?
Наклоняюсь через Трину и хлопаю Нэша по плечу.
– Я бы тоже переживал.
Выпрямляюсь. Трина хватает меня за руку и не отпускает.
– Я это так не оставлю, – возражает она. Рука пульсирует от боли.
– Всего пара швов – и я буду как новенький.
– А пока…
Футболка Трины порвана, как после нешуточной драки, и держится на буквально на паре ниток и честном слове. Целой ткани остаётся немного, поэтому, когда Трина отрывает кусок снизу, открывая большую часть живота, я отвожу взгляд. Она обматывает тканью мою руку, чтобы остановить кровотечение.
– Спасибо, – говорю ей.
Следующие несколько минут мы едем молча. Трина начинает напевать какую-то мелодию себе под нос. Мои мысли возвращаются к Сиенне. Я мог бы позвонить ей и сказать, что нам удалось вытащить её маму и сестру живыми и невредимыми, но хочется устроить ей сюрприз. Представляю её лицо, когда она увидит их! Когда поймёт, что я готов на всё ради её улыбки…
Нэш первым прерывает тишину.
– Не люблю говорить банальщину, но что, чёрт возьми, мы будем делать, когда вернёмся в Олд-Ричмонд?
– Я возьму это на себя.
Я больше кого-либо хочу получить ответы. И я лучше кого-либо смогу их добиться.
– Но президент…
Нэш не успевает договорить, потому что я его перебиваю:
– Оставь это мне.
– Президент? – подаёт голос Трина. – Вы с ним уже встретились?
Вот чёрт. С чего же начать?
– Не с ним, с ней, – поправляю я.
– Встретились ли мы с ней, – бубнит Нэш. – Да мы буквально живём у неё дома.
– Что?
На лице Трины смесь шока и ужаса.
– Она всё это время лгала нам, – пытаюсь объяснить, но Трина уже отодвигается в сторону, как будто я воняю.
– Хочешь сказать, что пока я жила в том аду, вы отдыхали в чёртовом особняке? – Судя по голосу, она уже на грани истерики. – Под одной крышей с этой змеёй подколодной?!
– Не пойми неправильно, Трина, – говорю я. – Мы не знали, что на самом деле происходит. Даже не догадывались, что…
Запинаюсь. Что тут можно сказать? Любые слова звучат как жалкие оправдания.
Ведь я догадывался. Ну, точнее интуиция подсказывала мне, что что-то не так. Но я не прислушался к своему чутью, потому что мне нравилась эта иллюзия безопасности и комфорта. Мне хотелось верить, что мы нашли союзников, которые нам помогут.
– Прости, – говорю. – Прости, пожалуйста, что не нашли вас раньше.
Она встряхивает головой и отворачивается. Слёзы текут по её щекам.
– Трина, – зову я, обнимая её пострадавшей рукой, невзирая на боль. – Всё хорошо. Мы здесь. Вы спасены.
Она утыкается носом в моё плечо. Всё её тело содрогается от всхлипов. А мне остаётся только прижимать её к себе, пока её момент слабости не пройдёт.