Зандер

Осознавая всю опасность стоящей перед нами задачи, я мысленно выкрикиваю все ругательства, которые когда-либо знал. Они становятся только громче, когда я смотрю на страховочные тросы, свисающие с дальней стороны моста — они покачиваются на ветру, словно издеваясь над нами.

— Должно быть, дождь размыл крепления с этой стороны, — говорю я, проклиная наше вечное невезение.

Чарли сверлит их взглядом.

— Вот тебе и «безопасность».

Я содрогаюсь при мысли о том, что могло бы случиться, если бы мы использовали эти тросы в тот момент, когда они оборвались. И содрогаюсь снова, понимая масштаб того, с чем нам теперь придется столкнуться.

— У нас пятнадцать минут, — мрачно говорю я, сверяясь с часами. — Хоук сказал, что как только мы перейдем мост, останется только пройти через те деревья — я указываю на небольшую рощицу на той стороне, — и мы должны найти поляну для вертолета.

— Это всё замечательно, — отзывается Чарли, ее голос натянут от страха, — но чтобы добраться до этой поляны, нам нужно выжить. А я не слишком уверена, что это произойдет.

У меня тоже есть сомнения.

— Решать тебе. Если ты готова попробовать — мы пойдем. Если нет — не пойдем.

Чарли издает разочарованный звук.

— Не перекладывай на меня эту ответственность! Если мы погибнем, ты будешь преследовать меня вечно, обвиняя в своей преждевременной смерти.

Несмотря на нарастающий ужас, мои губы кривятся в улыбке.

— Не думаю, что призраки могут преследовать других призраков.

— Ты найдешь способ. Ты такой же упрямый, — лицо Чарли смертельно серьезно. Но затем она снова вздыхает и говорит: — Мы должны перейти. Ни за что на свете я не вернусь в тот подводный туннель, чтобы идти обратно к Хоуку и Бентли. Мы не знаем, сколько времени нас будут искать спасатели. Это наш лучший шанс. Через пятнадцать минут мы можем уже лететь домой.

«Или лететь на дно ущелья», — думаю я, но молчу, потому что согласен: мост — наш единственный путь.

Решение принято, и медлить нет смысла. Я делаю шаг вперед.

— Я пойду перв…

— Нет. — Чарли хватает меня за руку, удерживая. — В этот раз первой пойду я. — Ее лицо бледное, но решительное. — Некоторые доски выглядят так, будто рассыпаются от малейшего прикосновения. Ты тяжелее меня. Если одна сломается подо мной и я упаду, ты сможешь меня поймать. В обратном порядке это не сработает.

— Знал же, что не стоит есть тот бургер в Катумбе, — бормочу я, потирая плоский живот.

Чарли стонет.

— Не смеши меня сейчас. Мне нужна вся концентрация, чтобы не грохнуться в обморок.

— Это тот момент, когда я должен напомнить тебе, что ты сама хотела «великих приключений по всему миру»? — сухо спрашиваю я.

Сквозь стиснутые зубы Чарли отчеканивает:

— Нет. Не тот.

Теперь уже мне приходится сдерживать смех. Но всё веселье исчезает, как только Чарли ступает на край моста. Ее руки вцепляются в потрепанные канаты, натянутые по бокам, так, словно от этого зависит ее жизнь. Так оно и есть.

— Я прямо за тобой, — говорю я ей, держась вплотную.

Я вижу, как ее плечи поднимаются и опускаются — она делает глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Я делаю то же самое. Это мало помогает моему бешеному пульсу, который ускоряется еще сильнее, когда она делает первый шаг на доски.

Каждая мышца в моем теле напряжена; я готов в любую секунду рвануться вперед и оттащить ее в безопасность. Но пока дерево держит. Она бросает на меня облегченную улыбку через плечо и делает следующий шаг, проверяя, иду ли я.

Инстинкт самосохранения внутри меня вопит, требуя повернуть назад, но я игнорирую его. Мы идем шаг за шагом, стараясь ставить ноги на края досок, где они крепятся к веревкам — там прочнее, чем в середине, которая пугающе прогибается вниз.

— Ты там как, в порядке? — спрашивает Чарли.

— У меня легкая работа, — отвечаю я. Весь мой фокус — на ней. Это помогает не замечать зияющие дыры между досками и то, как ветер раскачивает мост.

Шаг.

Шаг.

Шаг.

Мы доходим до середины ущелья, когда под ботинком Чарли трескается первая доска.

Она вскрикивает. Я реагирую не раздумывая: отпускаю одну руку от каната и обхватываю ее за талию, прижимая к себе.

— Эту доску, пожалуй, пропустим, — дрожащим голосом говорит она, похлопывая меня по руке на своем животе. — Спасибо за реакцию.

Дерево не сломалось окончательно, но предупреждающий треск всё еще звенит у меня в ушах. Мне не хочется ее отпускать, но мы в самой опасной точке, нужно двигаться дальше. Я нехотя разжимаю руки и наблюдаю, как она перешагивает через сломанную доску на следующую.

— Эта крепкая, — сообщает она, слегка подпрыгнув.

— Не делай так! — строго обрываю я, понимая, что она проверяет прочность для меня.

Яростный порыв ветра крадет ее ответ. Мы оба мертвой хваткой вцепляемся в истерзанные канаты, пока весь мост ходит ходуном под нами.

— Найди счастливое место, найди счастливое место… — шепчет Чарли как заклинание, когда ветер немного стихает.

Когда мы преодолеваем три четверти пути, во мне робко просыпается надежда, что мы выживем без новых травм. Но стоит мне об этом подумать, как провалы между досками становятся всё шире. Некоторых планок нет вовсе, другие висят вертикально над бездной. У нас нет выбора — приходится прыгать, доверяя свою жизнь гнилым веревочным перилам.

— Страховка сейчас была бы очень кстати, — выдавливает Чарли, перепрыгивая через двухфутовую дыру, сквозь которую видна бушующая далеко внизу река.

Ладони жжет от трения о канат. Прыгнув за ней, я шиплю:

— Если бы Хоук был здесь, он бы заставил нас делать это без страховки в любом случае. Какой смысл, если нет риска для жизни? Никакого веселья.

Чарли издает натянутый смешок.

— Особенно когда камеры работают. Нужно же развлекать зрителей.

— Реалити-шоу — это сплошная драма, — соглашаюсь я и вздрагиваю, когда дерево под моими ногами жалобно стонет. Я прыгаю на следующую доску ровно в тот момент, когда предыдущая рушится вниз. Вид падающего в пороги обломка вызывает у меня приступ тошноты.

— Ты в порядке? — спрашивает Чарли, услышав шум.

— Всё окей, — отвечаю я, хотя голос меня подводит.

Но тут…

— Ты это чувствуешь? — шепчет Чарли.

Я не просто чувствую, я это слышу. Звук рвущихся волокон, скрип и треск. Всё вокруг начинает вибрировать.

И в этот раз это не ветер.

Я оборачиваюсь и мгновенно вижу причину. Ужас ледяной волной накрывает меня: изношенные каналы позади нас расплетаются. Наш общий вес оказался слишком большой нагрузкой для прогнивших креплений.

Мост рассыпается. И мы всё еще слишком далеко от края.

— БЕГИ! — ору я. — Беги, беги, беги!

Глаза Чарли расширяются, она видит опасность. В следующую секунду она несется вперед, а я — за ней. Мы больше не осторожничаем, мы просто прыгаем с доски на доску, пока мост за нашими спинами обваливается в бездну.

Мой ботинок проваливается сквозь одну из планок, она разлетается в щепки, и я удерживаюсь только благодаря перилам. Но и они поддаются — канаты рвутся один за другим.

— Быстрее! — подгоняю я Чарли.

Весь мост теперь изгибается, как гигантская волна. Веревки лопаются, доски градом летят в реку.

— Осторожно! — кричит Чарли. Я успеваю заметить, как планка под ней рассыпается. Сердце подпрыгивает к самому горлу, но она успевает оттолкнуться. Я использую инерцию, чтобы перемахнуть через огромный провал к следующей целой доске, стараясь быть как можно ближе к ней на последних метрах.

Мы уже почти у края. Надежда вспыхивает вновь — всего пара шагов! Но тут раздается самый громкий ТРЕСК, и мост окончательно теряет натяжение. Канаты лопаются.

— ПРЫГАЙ! — кричу я.

Чарли на одну доску впереди меня. Она отталкивается в ту самую секунду, когда мост начинает падать. По инерции она летит через воздух и приземляется в кучу, кувыркаясь на твердой земле у края ущелья.

Мне везет меньше.

Дерево под моими ногами уходит вниз раньше, чем я успеваю совершить достаточно сильный прыжок. В полете я понимаю: не долечу. Секунда невесомости — и я болезненно врезаюсь в скалистый выступ. Пальцы лихорадочно ищут опору, пока гравитация пытается утащить меня вниз по зубчатому склону, в бушующую реку.

Я вишу на самых кончиках пальцев. В один оптимистичный момент мне кажется, что я справлюсь, я начинаю подтягиваться… Но камень под моими руками крошится, превращаясь в пыль.

Я падаю.

Жизнь не проносится перед глазами. Я почти жалею об этом — это отвлекло бы от всепоглощающего горя от осознания того, что я теряю. Я не успею помириться с Мэддоксом, не увижу Саммер, родителей или Гейба. Я не узнаю, что будет с «Войной Титанов». Я никогда не скажу Чарли, как я…

— Поймала!

Два слова — и мое отчаяние испаряется. Падение прекращается, не успев начаться.

Потому что Чарли перегнулась через край ущелья. Ее лицо белое как полотно, а пальцы впились в мои запястья мертвой хваткой.

— Держись! — хрипит она, напрягаясь всем телом под моим весом.

Я прихожу в себя и пытаюсь упереться ногами, чтобы облегчить ей задачу, но скала под ботинками только осыпается.

— У меня нет опоры!

Она сжимает руки еще крепче, ее лицо искажено от нечеловеческого усилия. Она тащит меня вверх, выдавливая сквозь зубы:

— Мы не… — рывок — …прошли такой путь… — еще рывок — …чтобы ты… — хрип — …сейчас сдох!

Наконец мой левый ботинок находит твердый выступ. Мощный толчок с моей стороны, рывок со стороны Чарли — и я переваливаюсь через край ущелья. По инерции мы отлетаем назад, и я приземляюсь прямо на нее.

Какое-то время я просто лежу, тяжело дыша. Меня трясет от шока — я только что был на волосок от смерти. Чарли прижимает меня к себе, гладит по спине, успокаивая, пока я наконец не нахожу силы немного отстраниться. Я не ухожу совсем, просто зависаю над ней, глядя с бесконечным удивлением.

— Ты спасла меня, — говорю я, не скрывая эмоций в голосе. — Снова.

— Ты спас меня в туннеле, — мягко напоминает она. — Настала моя очередь сравнять счет.

Я вспоминаю всё, что она сделала для меня в этом походе, начиная с самого первого дня, когда у меня случилась паническая атака на горе.

— Ты всё равно ведешь по очкам.

— Это не соревнование. — Ее голос становится прерывистым, когда она понимает, что я не отодвигаюсь. — Но если бы было — я бы победила.

Мои губы трогает улыбка. Ее взгляд падает на них и задерживается. Во мне закипает жар, и я бессилен сопротивляться тоске в ее глазах. Я не позволяю себе думать о причинах, почему это плохая идея, и медленно наклоняюсь к ней. Всё в ее облике говорит о том, что она хочет этого так же сильно, как и я. Ее руки притягивают меня ближе, а я накрываю ладонью ее щеку.

— Чарли, — шепчу я ее имя, нуждаясь в подтверждении, что она настоящая, что она в моих объятиях… и что я нужен ей так же, как она мне.

Ее губы так близко, что я чувствую ее дыхание на своей коже. Дрожь пробегает по позвоночнику, а тепло окутывает всё тело. Я не могу больше ждать…

Но тут я слышу это.

Я резко вскидываю голову. Издалека доносится характерный звук: хлоп-хлоп-хлоп лопастей вертолета, разрезающих воздух.

Фиолетовые глаза Чарли наполняются страхом.

— Вертолет! — ахает она.

Наш момент разлетается вдребезги. Реальность обрушивается на нас: если мы не доберемся до поляны в ближайшие несколько минут, мы останемся здесь.

Я смотрю на Чарли, нас обоих охватывает ужас. Я вскакиваю на ноги, помогаю ей подняться и выкрикиваю всего одно слово:

— Бежим!