Чарли

Мы мчимся сквозь деревья так, словно за нами гонится стая диких зверей, заставляя свои тела двигаться всё быстрее и быстрее к поляне. Хотелось бы сказать, что всё моё внимание приковано к приближающемуся вертолёту и мысли о том, как бы успеть вовремя, но пока я бегу через лес, в голове крутятся только две вещи:

Зандер почти поцеловал меня.

И я этого хотела.

Отчаянно.

Его губы были совсем рядом, буквально в шепоте от моих. Если бы эта помеха возникла всего на несколько минут позже, или даже на несколько секунд…

Я качаю головой, не веря собственным мыслям. Днями напролёт я мечтала лишь об одном: добраться до точки эвакуации и улететь в безопасность. А теперь, когда спасение неизбежно, всё, что я чувствую — это разочарование, продиктованное гормонами. Но, по крайней мере, я не одинока — я видела лицо Зандера, когда мы впервые услышали звук лопастей, его досада была не меньше моей. Я бы фыркнула над нашей обоюдной нелепостью, если бы не была так сосредоточена на том, чтобы не споткнуться, пока мы проносимся через последние ряды деревьев.

И вот, наконец, лес заканчивается, и мы с заносом замираем на краю небольшой травянистой поляны, усыпанной дикими цветами. Вид потрясающий, но перед нами есть нечто ещё более прекрасное — то, что заставляет меня забыть о несостоявшемся поцелуе и вместо этого подавить всхлип облегчения.

Вертолёт здесь. Он спускается с неба и мягко садится среди цветов.

Я поворачиваюсь к Зандеру, не в силах сдержать слёзы и так же не в силах удержаться от того, чтобы броситься ему на шею и засмеяться ему в плечо.

— Мы успели, — шепчу я. — Мы правда успели.

Он подхватывает меня и кружит, смеясь вместе со мной в полном неверии; наше ликование действует как наркотик.

Но тут я прихожу в себя, вспомнив:

— Хоук и Бентли! Нам нужно сказать Скарлетт!

Зандер отпускает мою талию лишь для того, чтобы схватить меня за руку и повести пригнувшись к вертолёту, где пилот уже отодвигает заднюю дверь. Я поднимаю свободную руку, чтобы защитить лицо от пыли и листьев, которые поднимает ветер; пространство вокруг нас становится белым от пуха одуванчиков. Уверена, к тому времени, как я добираюсь до лыж вертолёта и запрыгиваю в кабину, я похожу на йети, в основном потому, что именно так выглядит Зандер. Но я слишком воодушевлена, чтобы делать что-то, кроме как быстро отряхнуться, пока наклоняюсь к переднему пассажирскому сиденью, готовясь рассказать Скарлетт обо всём, что с нами произошло.

Вот только её там нет.

Там вообще никого нет.

Я хмурюсь, глядя на Зандера, пока пилот задвигает нашу дверь и возвращается в кабину.

— Извините! — кричу я, перекрывая шум двигателя, и хлопаю мужчину по плечу, чтобы привлечь внимание.

Он оборачивается и говорит что-то, чего я не слышу, поэтому я выразительно прикладываю ладонь к уху. Он понимает и передаёт нам две пары знакомых авиационных гарнитур.

Мы с Зандером надеваем их, и он тут же спрашивает:

— Где Скарлетт?

— На базе, ждёт вас, — отвечает пилот, не переставая жевать жвачку. Он возится с приборами, и мгновение спустя мы отрываемся от земли. — Я доставлю вас к ней в мгновение ока.

— Нет, стойте. — Я расстегиваю карман и достаю карту. — Произошёл несчастный случай. Хоук сломал лодыжку — его и Бентли нужно спасать.

— У меня нет полномочий на спасательную операцию, — говорит пилот, выдувая пузырь. — Меня наняли с чёткими инструкциями: забрать тех, кто ждёт на поляне, и доставить прямиком назад. Никаких отклонений.

— Но… — я прерываю свой протест, когда Зандер сжимает мою руку.

— Несколько минут погоды не сделают, — говорит он спокойным голосом. — И если предположить, что Хоук и Бентли не ушли далеко от того места, где мы их оставили, вертолёту будет сложно добраться до них без предварительной подготовки. Лес слишком густой, их придётся поднимать на лебёдке — а для этого нужна команда профессионалов, которые знают своё дело.

Я выдыхаю, признавая его правоту.

— Просто кажется неправильным, что мы в безопасности, а они всё ещё там.

— Я знаю, — соглашается Зандер, нахмурившись от беспокойства. — Нам нужно набраться терпения ещё на чуть-чуть. Как только мы поговорим со Скарлетт, она немедленно отправит помощь. Они скоро будут с нами, я в этом уверен.

Его уверенность действует на меня как бальзам, и когда он приобнимает меня за плечи, я без колебаний прижимаюсь к нему, находя утешение в его тёплом и надёжном присутствии. Накатывает волна изнеможения, весь адреналин, поддерживавший во мне жизнь последние несколько часов и дней улетучивается, когда в нём больше нет нужды. Глаза слипаются, пока я смотрю в окно на проплывающие внизу пейзажи.

— Знаешь, что я только что понял? — шепчет Зандер в микрофон. Его голос звучит так же устало, как и мой.

— Что? — спрашиваю я.

Он смотрит в то же окно, что и я, когда отвечает:

— Мы не видели ни одной коалы. Или кенгуру. Я думал, они здесь на каждом шагу. — На его губах появляется обиженная гримаса. — В твоей стране лживая реклама.

При виде его разочарованного лица я издаю усталый смешок.

— Радуйся, что мы не встретили их, когда были с Хоуком, иначе он, вероятно, заставил бы нас их съесть.

Зандер содрогается, и я повторяю его движение. Но затем мы оба замолкаем, с затаённым благоговением наблюдая за тем, как внизу проплывают деревья, горы, каньоны и реки. Не верится, что мы только что были там, как не верится и в то, сколько опасностей мы встретили за последние четыре дня. Столько раз мы могли погибнуть, и всё же выжили. Я бы не пожелала врагу того, через что мы прошли, но не могу игнорировать чувство гордости и свершения теперь, когда всё позади.

Ну, почти позади. Нам всё ещё нужно вытащить Хоука и Бентли в безопасное место, прежде чем я смогу по-настоящему расслабиться и считать наше приключение завершённым.

— Подлетаем к месту назначения, — голос пилота врывается в мои мысли. Горы становятся меньше, лес редеет, начинают виднеться лоскутки цивилизации. Вскоре я замечаю дорогу, вьющуюся между деревьями, и гадаю, не та ли это дорога, по которой мы ехали на аэродром во вторник утром.

— Сильный встречный ветер, — продолжает пилот, — так что пристегнитесь и приготовьтесь к тряске при посадке.

Я стону, отстраняясь от Зандера, чтобы пристегнуться.

— Если мы прошли через четыре дня ада только для того, чтобы погибнуть в огненной авиакатастрофе, я буду очень раздосадована.

— Я тоже, — бормочет Зандер, затягивая ремень на поясе.

Однако, кроме нескольких резких кренов при достижении знакомой травянистой поляны, посадка проходит буднично, так что я не удерживаюсь от вопроса:

— И это всё?

Пилот жмёт плечами и выдувает очередной пузырь.

— Скажите своим, чтобы поставили мне пять звёзд. Мне нужны клиенты.

Я не знаю, что на это ответить, поэтому просто отстегиваю ремень, снимаю гарнитуру и стискиваю зубы от оглушительного шума двигателя, нетерпеливо ожидая, когда он откроет дверь. Как только он это делает, я спрыгиваю на траву, Зандер приземляется рядом со мной. Только тогда я осматриваюсь как следует и мгновенно впадаю в замешательство от увиденного.

Или, скорее, от того, чего я не вижу.

Суеты вторничного утра как не бывало: нет людей в чёрном, перетаскивающих снаряжение, изучающих карты или осматривающих оборудование. И хотя это логично — ведь всё это было подготовкой к походу — я всё равно ожидала увидеть кого-то из команды Хоука, расхаживающих по ныне пустым ангарам и готовых поприветствовать своего бесстрашного лидера. Вместо этого в поле зрения только один тёмный автомобиль с тонированными стеклами и тот же водитель, который привёз нас сюда из отеля четыре дня назад.

— Я думала, вы сказали, что Скарлетт нас ждёт? — кричу я пилоту, перекрывая свист лопастей.

Не думаю, что он меня слышит, потому что он лишь указывает на машину, после чего задвигает дверь вертолёта и возвращается в кабину.

Когда становится ясно, что он намерен снова взлететь, мы с Зандером поспешно отходим в сторону, пригнувшись и направляясь к ангарам.

У меня в животе всё сжимается от дурного предчувствия, пока вертолёт улетает. Миллион вопросов вертятся на языке, когда мы подходим к водителю, но Зандер опережает меня.

— Что это за дела? Где Скарлетт? Гейб? Эмбер? Хоть кто-нибудь?

Я даже не подумала о Гейбе и Эмбер, слишком отвлеченная всем остальным. Но Зандер прав — они знали, что мы возвращаемся сегодня, так почему их здесь нет?

— Мисс Харт, мистер Рун, прошу вас, — спокойно говорит водитель, открывая заднюю дверь и приглашая нас войти. Когда мы не двигаемся с места, он поправляет пиджак и поясняет: — Мисс Куинн намеревалась быть лично, но в последний момент кое-что возникло. Она ждёт вас в отеле. Полагаю, ваши друзья с ней.

Мне требуется мгновение, чтобы вспомнить, что фамилия Скарлетт — Куинн. Когда вспоминаю, путаюсь ещё больше. Что могло помешать исполнительному продюсеру Хоука встретить его по возвращении?

— Мне это не нравится, — бормочет Зандер рядом, и я киваю в знак согласия.

— Мы можем оставаться здесь сколько пожелаете, — говорит водитель. — Однако у меня нет информации, которую вы ищете, так что позвольте предложить… — Он снова жестом указывает на открытую дверь.

Мы с Зандером неловко переглядываемся, понимая, что выбора у нас особо нет, если только мы не хотим идти пешком бог знает сколько до отеля.

Настороженно мы садимся в машину, и водитель закрывает за нами дверь. Моим глазам требуется секунда, чтобы привыкнуть к полумраку салона, но когда они привыкают, первое, что я вижу — это бутылки воды в центральной консоли и протеиновые батончики. Зандер замечает их одновременно со мной, и мы набрасываемся на них: он откупоривает воду и выпивает всё залпом, а я засовываю в рот целый батончик, едва прожевывая перед тем, как проглотить.

Только когда мы уже на полпути к Катумбе, утолив голод и жажду, мы, наконец, откидываемся на сиденья и поглаживаем довольные животы. Возможно, это был не обед из трёх блюд, но этого хватит, чтобы продержаться до встречи со Скарлетт и сообщить ей новости о Хоуке и Бентли — новости, о которых, как я надеялась, она уже должна знать.

— Это ведь странно, да? — тихо спрашиваю я Зандера. — Не одной мне так кажется?

— Определённо не только тебе, — отвечает он, вглядываясь в окно. На его лице хмурая складка — он наблюдает, как вдоль лесной дороги начинают мелькать дома на окраине города. Но лицо его светлеет, когда он спрашивает водителя: — У вас есть мобильный телефон, который можно одолжить?

Мужчина мельком глядит на нас в зеркало заднего вида.

— Боюсь, что нет.

Я переглядываюсь с Зандером и уточняю:

— В смысле, у вас вообще нет телефона, или нам нельзя им воспользоваться?

Ответ я получаю, когда салон наполняется звуком входящего звонка. Я снова смотрю на Зандера, мы оба напряжены ещё сильнее, и я гадаю, не окажемся ли мы в другом телешоу — в жанре «тру-крайм». Но водитель лишь вежливо отвечает на звонок и мгновение спустя говорит: «Да, они со мной, мисс Куинн». Затем: «Нет, никаких проблем». За этим следует: «Угу», «Мгм» и, наконец: «Будем примерно через пять минут». После последней долгой паузы он произносит: «Понял. Доставлю их как можно ближе к входу». Затем он отключается, и его глаза возвращаются к зеркалу:

— Мисс Куинн ждёт вас в лобби вместе с вашими друзьями, мисс Эмбер Эшли и мистером Гэбриэлом Кингом. Они все очень ждут встречи.

Мои растущие страхи о похищении испаряются, и я поворачиваюсь к Зандеру с облегчением, видя то же выражение на его лице. Но затем я смотрю в окно за его плечом и вижу, что солнце начинает садиться. Я нервно спрашиваю:

— Как думаешь, они отправят спасателей в темноте?

— Это же Хоук и Бентли, — говорит Зандер, будто этого ответа достаточно. И, может быть, так и есть. Он берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и добавляет: — С ними всё будет в порядке. Обещаю.

У него нет полномочий давать такие обещания, но уверенность в его голосе снова успокаивает меня, и я позволяю себе немного расслабиться, зная, что мы делаем всё возможное, а всё остальное сейчас вне нашего контроля.

Но всякий покой исчезает, когда мы проезжаем через центр Катумбы и приближаемся к отелю, только чтобы увидеть, что нас ждёт.

Точнее — кто.

Потому что кажется, будто всё население Австралии выстроилось вдоль улицы и длинной подъездной дорожки до самых дверей отеля. Толпа кричит и машет руками, большинство направили в нашу сторону камеры телефонов, у многих в руках плакаты: «ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ, ЗАНДЕР!», «Я [сердце] ПРИНЦА ТАЙРОНА!», «Я БУДУ ТВОЕЙ КОРОЛЕВОЙ!» и множество других посланий и просьб.

— Боже мой… — шепчу я, глядя сквозь тонированные стекла.

Зандер стонет.

— Команда Хоука, должно быть, запустила раннее промо нашей серии и раскрыла местоположение, чтобы нагнать хайпа.

«Хайп» — мягко сказано.

Я с открытым ртом смотрю на это количество людей — на всех этих фанатов. Они все здесь ради того, чтобы хоть глазком взглянуть на Зандера; осознание масштаба его славы окатывает меня как ведром ледяной воды. Это его жизнь, его мир. Не представляю, каково это — жить в такой реальности день за днём.

— Теперь понятно, почему Скарлетт не смогла приехать к нам, — бормочет Зандер, поджимая губы, словно злится на самого себя.

Но это не его вина, он не просил всех этих фанатиков приходить сюда, и не просил их перекрывать проезд, заставляя нас ползти со скоростью улитки. Моё терпение на исходе, но медленная скорость позволяет мне прочесть больше плакатов. Удивление прошибает меня, когда я вижу своё имя.

«МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ, ЧАРЛИ!»

«ЧАРЛИ И ЗАНДЕР НАВСЕГДА!»

«#ЗАРЛИ В МОЁМ СЕРДЦЕ!»

— Зарли? — удивляюсь я вслух. Тихий смешок Зандера заставляет меня понять (не без изрядной доли смущения), что нам уже придумали «шипперское» имя. Наша серия ещё даже не вышла в эфир, а они уже сходят по нам с ума.

— По крайней мере, не Чандер, — говорит он, посмеиваясь. — Это звучит как нечто, чем кошку стошнило.

Я бросаю на него недоверчивый взгляд.

— Как ты можешь над этим смеяться? Нас шипперят, Зандер. В смысле, в романтическом плане.

Его глаза искрятся, когда он отвечает с недвусмысленным намеком:

— Не только они.

Мои щеки вспыхивают, пока я удерживаю его взгляд; наш несостоявшийся поцелуй всплывает в памяти яркой вспышкой. Но прежде чем я успеваю толком прокрутить этот момент в голове, или вернуть нас к нему в реальности, раз уж теперь нет вертолёта, который мог бы нам помешать, машина останавливается.

Зандер смотрит в моё окно, его лицо становится серьезным.

— Быстрый урок по папарацци: голову вниз, смотреть только вперёд, не паниковать. В другой ситуации я бы сказал, что ты можешь отвечать на любые вопросы, которые тебе по душе, или говорить «без комментариев» на всё остальное, но раз мы спешим к Скарлетт, сегодня лучше их игнорировать. Ладно?

Я едва успеваю кивнуть, как мою дверь открывает гора мускулов — мужчина, который одной рукой указывает нам с Зандером на выход, а другой сдерживает толпу. Ещё один такой же гигант делает то же самое чуть поодаль.

Крики достигают апогея, когда я выхожу из машины, и становятся невообразимо громче, когда следом выбирается Зандер. Между нами и дверями отеля всего несколько футов, но из-за вопящей орды кажется, что это мили. Вспышки ослепляют, мне в лицо тычут микрофоны, репортёры выкрикивают вопросы. Я не могу разобрать ни слова, мой разум цепенеет. Тело тоже. Но затем рука Зандера обхватывает мою талию, и я поворачиваюсь к нему, мгновенно успокаиваясь от его присутствия. Он ободряюще улыбается мне, что вызывает ещё больше вспышек и визгов толпы, и ведёт меня вперёд, пока телохранители расчищают путь.

Кажется, что прошли часы, но на самом деле — лишь секунды, и вот мы уже за дверями. Крики и вопли мгновенно затихают, оставляя после себя звон в ушах.

Я тяжело дышу, словно после марафона, и хриплю Зандеру:

— В твоём уроке по папарацци не помешало бы ещё парочка предупреждений.

— Ты в порядке? Я знаю, это было чересчур…

— Всё нормально, я в порядке, — говорю я, и, к своему удивлению, действительно так чувствую. Это было интенсивно, но к этому можно было бы привыкнуть, если бы мы…

Мои мысли обрываются, когда я вижу Скарлетт, стоящую посреди пустого фойе. На её лице странная, неуверенная улыбка, но я игнорирую тревожные звоночки, которые вызывает это выражение, и хватаю Зандера за руку, таща его к ней.

Не успеваем мы сделать и двух шагов, как какое-то движение слева заставляет меня обернуться как раз вовремя, чтобы меня сбила с ног моя лучшая подруга. Я шатаюсь в сторону, удерживаясь от падения только потому, что врезаюсь в Зандера.

— Прости меня! — вопит Эмбер, сжимая меня так крепко, что я начинаю задыхаться. — Клянусь, я понятия не имела! Ты чуть не погибла! И Зандер тоже погиб! Обещаю, я не имела никакого…

— Эм, о чём ты… — я не успеваю закончить, так как меня прерывает другой голос, более глубокий и почти такой же дрожащий, как у подруги.

— Чарли.

Я отстраняюсь от Эмбер, лишившись дара речи при виде отчима. Его зеленые глаза за очками полны слёз, седеющие волосы выглядят так, будто он не причёсывался несколько дней.

— Джерри? — я слишком шокирована, чтобы выговорить что-то, кроме его имени.

В следующую секунду он уже обнимает меня.

— Прости меня, девочка моя, — шепчет он мне на ухо, крепко прижимая к себе. — Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя одинокой. Я должен был лучше справляться со своим горем, а не заставлять тебя думать, что я не могу на тебя смотреть. Мне многое предстоит искупить, но даю слово: я проведу остаток жизни, доказывая, что ты больше никогда не будешь чувствовать себя брошенной.

Я настолько ошарашена его признанием и самим его присутствием, что мне требуется время, чтобы осознать: здесь происходит что-то очень неправильное. Тревожные звоночки превращаются в оглушительную сирену, когда слова Эмбер запоздало доходят до сознания. Ведь то, что она сказала…

Я ахаю и отстраняюсь от Джерри, чтобы спросить её онемевшими губами:

— Откуда ты знаешь, что Зандер «погиб»?

Выражение лица Эмбер… впервые в жизни я совершенно не могу его прочитать. Но я чувствую, как рука Зандера сжимает мой локоть, чувствую волны шока и замешательства, исходящие от него, когда он разворачивает меня к стойке администратора, за которой на телевизоре без звука показывают… показывают…

Показывают нас. Прямо здесь, прямо сейчас, стоящих в этом самом фойе.

Я резко поворачиваю голову, ища камеру, но ничего нет. Я не понимаю, что я вижу, не понимаю, как я это вижу и почему, но прежде чем я успеваю задать хоть один вопрос, хватка Зандера становится еще крепче. Его лицо искажается от неверия, когда он снова смотрит на Скарлетт.

Гейб теперь стоит рядом с ней, но не он причина такой реакции Зандера.

Причина в двух других людях, которые появились рядом, и оба улыбаются так же неуверенно, как Скарлетт.

Моя оглушительная сирена сменяется мгновенной, гробовой тишиной.

Потому что Хоук и Бентли здесь.

И на них нет ни единого перелома.