Ирса, Эйдис и я ехали позади нервного землепашца. Над головой небо переливалось разноцветными огнями. Они отражались на лице Эйдис, когда она поднимала глаза к небу. Я и раньше видела северное сияние, но никогда оно не выглядело таким ослепительным. Синие и зеленые оттенки, усеянные золотом и пурпуром, дрожали и переливались. Я пришпорила свою лошадь и поравнялась с Ирсой.
— Ты когда-нибудь видела подобное? — поинтересовалась я.
Она покачала головой.
— Асы проснулись.
— Что Зигфрид имела в виду, говоря о медведице внутри тебя?
Ирса пожала плечами.
— Я воительница, как и ты. Медведица хочет сражаться. Но я уже давно не была на войне.
— Почему ты перестала участвовать в набегах с ярлом и перебралась в пещеру?
— Однажды мы с ярлом сильно поссорились. Мне больше не разрешалось ходить с ним в набеги, но я не хотела покидать Далр — и тебя со Свафой. Поэтому я начала новую жизнь.
— А из-за чего вы поссорились?
Ирса тяжело вздохнула.
— После того случая с медведем, — сказала она, указывая на шрам на своем лице, — я наконец-то высказала свое мнение. Я рассказала Бьяртмару о том, что я чувствую по поводу того, как он обошелся со своей дочерью и внучкой. Наш разговор прошёл не очень хорошо. Ярл убил бы меня, если б Аста не вступилась. Её просьбы было достаточно, чтобы сохранить мне жизнь. Но я знала, что наши с ярлом пути теперь разошлись. Я продала дом другой семье и пошла своим путем.
— Я в бóльшем долгу перед тобой, чем думала.
Ирса покачала головой.
— Нет. Я всегда говорила Свафе, что буду защищать ее — и кровь от её крови. У меня не всегда получалось, но я старалась. И я все еще стараюсь. — Она посмотрела на небо. — Ты задумывалась, правильно ли поступаешь?
— Без меча есть лишь слова неизвестного странника, которые никому не докажут, кто я есть. Я заберу меч и одержу свою собственную победу.
Ирса кивнула, но промолчала.
Ей и не нужно было ничего говорить. И она, и Эйдис были правы, задавая мне вопросы. Но пока у меня не было этого меча, я даже представить себе не могла, что будет дальше.
Некоторое время мы ехали вдоль берега, прежде чем Снорри повернул коня и повел нас к возвышенности над пологой долиной. Свет сыграл с моими глазами злую шутку. Северное сияние над головой отражалось от снега, заставляя землю сверкать, как небо.
Когда мы приблизились к холму, земля засияла голубым светом.
Лошади заржали и зафыркали.
Рядом с нами остановила коня Эйдис.
— Вы это видите?
— Отражение северного сияния на снегу?
Снорри обернулась через плечо и бросил на нас настороженный взгляд.
— Это не северное сияние.
Сбитая с толку, я поскакала к кургану, расположенному на вершине горы.
И только там я поняла.
Вход в могильный курган был выложен из камня. Два высоких монолита с каменными крышами образовывали ворота. И свет, который, как я думала, был отражением неба над головой, совсем таким не являлся. Это было голубое пламя, перекрывавшее вход в захоронение.
— Как необычно, — прошептала Ирса.
Снорри остановил коня. Животное нервно пританцовывало, фыркая и роя землю копытами.
— Курган проклят. Это известно всем на Самсё, но пламя оживает только в особые ночи. И вот, прошлой ночью оно снова начало гореть.
— Это то самое место, курган сыновей Арнгрима? Вы уверены? — спросила я.
Он кивнул.
— Это проклятое место известно всем. Никто не осмеливается войти в гробницу.
Ирса соскользнула со своей лошади и взяла за поводья мою. Я тоже спешилась. Пламя ярко полыхало, закрывая вход в гробницу. Внутри кургана плясали тени. От этого места веяло такой магией, что у меня волоски на руках встали дыбом.
— Как будто нас можно этим испугать, — пробормотала Эйдис. — Что дальше?
— Я войду внутрь.
— Хервёр…, — начала Ирса, но её прервала Эйдис.
— Хочешь, я пойду с тобой? — предложила вёльва.
Я покачала головой.
Мне следовало бы испугаться, но я не испытывала страха. Всё в моей жизни вело к этому моменту. Мой отец мертв. Я никогда не узнаю его голоса, его запаха, его прикосновений. Если бы жизнь сложилась иначе, меня бы воспитывали двое любящих родителей, которые души бы во мне не чаяли. Вместо этого меня отдали человеку — моему дедушке, который меня ненавидел. А теперь у меня появился шанс вернуть себе часть той жизни, которой я должна была жить изначально.
Легонько коснувшись рукоятей своих топоров для пущей уверенности, я приблизилась к кургану.
Над головой пролетели два ворона. Они громко каркнули, а затем пронеслись сквозь синие сполохи и скрылись внутри кургана.
— Боги присматривают за этим местом, — прошептал Снорри.
Я приблизилась к голубому пламени. Жара не было. Вместо этого я ощутила магию, и моя кожа покрылась мурашками. В воздухе витало ощущение электрического разряда, похожее на то, что можно почувствовать после грозы. Я тяжело вздохнула.
Я — дочь своего отца.
Я не стану бояться.
— Проснись, Ангантюр, и услышь меня. Я — Хервёр, твоя единственная дочь от Свафы. Открой этот курган и позволь мне войти. Я пришла за мечом Тюрфингом. Я пришла, чтобы назвать тебя своим отцом, чтобы весь мир узнал, что я — твоя дочь. Отец, дяди, дайте мне войти в этот курган. Там, где вы покоитесь в земле, лежит и моя судьба. Что толку от Тюрфинга, лежащего под осыпающейся могилой? Погасите свои костры и позвольте мне войти. Я не боюсь. Какой страх может жить в сердце дочери Ангантюра? Погасите свои костры. А если нет, я все равно пройду. Да будет проклято это пламя, но я не уйду!
Мой голос эхом разнёсся над полем.
Мгновение спустя голубое сияние, закрывающее вход в курган, погасло.
Я тяжело сглотнула и направилась ко входу. Сердце гулко стучало в груди, но я не позволяла себе бояться. Я не допускала мысли, что земля поглотит меня целиком, и что я никогда не вернусь в царство живых. Нет, я вернусь. Я — дочь своего отца.
Хервёр.
Хервёр. Не останавливайся.