Я вытащила Мунина и Хугина и вошла в курган. Голубоватое свечение озаряло пространство неестественным светом. Когда миновала каменные ворота и вошла в курган, за спиной снова вспыхнуло пламя. Я двинулась по узкому проходу, который вел вниз, под землю. Я шла по извилистому пути, пока не достигла огромной пещеры. Там обнаружились тринадцать алтарей: один — в честь моего отца, одиннадцать — в честь моих дядей, и один — в честь Хьяльмара из Уппсалы, который убил моего отца.
Я медленно выдохнула и обвела помещение взглядом.
Здесь было тихо.
Тишину нарушало лишь потрескивание факела.
Резкий порыв ветра пронесся по пещере, откинув мои волосы за спину. Затем передо мной словно закружился тайфун и из него возникла призрачная фигура.
Я узнала его.
Я видела этого человека в своих снах и среди Дикой Охоты.
Сильный воин с покрытой татуировками кожей и длинной рыжей косой скрестил руки на груди и окинул меня озадаченным взглядом.
— Кто призвал меня? — поинтересовался он.
Мой отец. Это мой отец.
— Ангантюр, я твоя дочь, Хервёр.
Мое сердце бешено колотилось в груди, но я заставила себя успокоиться.
Ангантюр медленно обошел меня кругом.
— Моя дочь, — задумчиво произнес он. — У тебя такие же золотистые волосы, как у Сиф, и глаза цвета сосновой живицы. Да, ты моя дочь. Зачем ты пришла сюда, Хервёр?
— Я — кровь твоей крови, но никто не знает об этом. Ярл Бьяртмар скрыл моё происхождение. Он стер настоящее имя твоей дочери. И моей благословенной матери… Боги, по своей милости, стерли все воспоминания о тебе из памяти Свафы. Только сейчас она, наконец, вспомнила о своей великой любви к тебе. Через меня, и только через меня, продолжается род Арнгримов! Но я должна заявить свои права на твоё имя, на своё наследие, и поэтому я должна забрать Тюрфинг.
— Должна? — переспросил Ангантюр, приподняв бровь. Его манера речи была скорее игривой, чем угрожающей. Я никогда не думала, что мой отец может быть таким веселым. Как странно.
— Конечно. Как ещё доказать остальным, что я — твоя дочь?
— А если тебя посчитают обычной расхитительницей гробниц?
— А разве хватит обычному воришке смелости пройти через синее пламя?
— Тюрфинг — проклятый меч. С этим мечом сплетены три трагедии, связанные с наложенным гномами заклятием. Первая унесла жизнь конунга Сигрлами. Вторая отняла мою жизнь. Остается третья. Ты готова наложить на себя проклятие, взявшись за гномий меч? Тюрфинг украл у меня вас со Свафой. Чего он потребует от тебя?
— Ты прав, отец. Однако, заклятие падёт на любого воина, владеющего мечом. А я — воительница.
Отец рассмеялся.
— Оно-то так, но что насчёт сыновей, которые у тебя будут? Если ты возьмешь этот меч, ты докажешь всему миру, что ты — моя дочь. Но если ты возьмешь этот меч, ты заберёшь вместе с ним и моё проклятие. И хотя это проклятие не причинит вреда Хервёр, подумай о тех, кто придет после тебя.
— Когда Арнгрим предложил тебе Тюрфинг, разве ты отказался? Почему ты взял меч, а я не должна?
— Я поступил опрометчиво. Я думал, что Тюрфинг защитит меня. И всё же, — сказал он, указывая на другой труп, лежащий на алтаре, — я забыл, что я — не единственный благословлённый человек в Мидгарде. Хьяльмар обезоружил меня и убил моим же собственным клинком.
Я уставилась на кости человека, который отнял у меня отца.
Ангантюр проследил за моим взглядом.
— Не вини Хьяльмара. В моей смерти больше повинен мой брат, чем он, и теперь мы вместе пьем в Вальхалле. И всё же… Именно из-за Тюрфинга ты осталась без отца. Оставь меч здесь.
Я снова повернулась к отцу.
— Нет, не оставлю. Я знаю о проклятии. Если я не позволю клинку перейти к кому-либо из мужчин нашего рода, я предотвращу третью трагедию. Или, возможно, у меня хватит мудрости передать его только моей дочери. Не только мужчины способны владеть мечом, отец.
— Это так. Меч принесет тебе славу, но я также предвижу, что он принесет тебе горе.
Я не знала, что он мог увидеть из могилы. Но я была уверена, что не уйду отсюда без Тюрфинга.
— Только если я ему это позволю.
Ангантюр вздохнул.
— Не выноси проклятие из-под этого кургана. Ты — Хервёр. Ты честная, верная, прямолинейная, справедливая и сильная. Разве этого недостаточно? Зачем тебе моё имя?
Я не спускала с отца глаз.
— Оно для меня всё, — прошептала я. — Оно — часть меня. Мое потерянное «я». Ты — та часть моей сущности, которую я не знала. Только сейчас я вижу себя целостной. Отец, умоляю тебя, ради любви ко мне, отдай мне меч, чтобы во мне смогли признать твою дочь!
— Именно из-за любви к тебе я и пытаюсь тебя образумить!
— Я слышу тебя и даю тебе обещание: ни один мой сын никогда не будет владеть Тюрфингом. Проклятие закончится на мне.
— Ты действительно моя дочь, Хервёр. Я, как поток воды, подчиняюсь твоей воле. Иди, возьми меч, — сказал он, указывая на свой труп, лежащий на плите. — Из-за него — я предрекаю, — Ангантюр умрет дважды. Но до тех пор я оставляю его в твоих надёжных руках, дочь моя.
Я направилась к отцовскому алтарю. Там, на его груди, лежал Тюрфинг. Клинок всё ещё покоился в ножнах, но эфес его блестел, словно на него светило солнце.
— Помни: после того, как меч извлечен из ножен, он не уснет, пока не отведает крови. И всего один порез — это яд. Смерть для любого живущего, — предупредил отец.
Я подняла меч, но не стала вынимать его из ножен, по коже которых были выбиты золотые руны, мерцавшие в синем свете пламени.
— Спасибо, отец.
Я взглянула на меч, затем повернулась к нему. Хоть я и сжимала в руках уникальную гномью работу, то, что представало передо мной, было куда ценнее. Я вглядывалась в лицо отца и видела себя в изгибе его бровей и разрезе глаз.
Отец…
Он шагнул ко мне.
— Теперь я обращаюсь к тебе с просьбой.
— Конечно. Что угодно.
— На острове Больмсё моего престарелого отца осаждают соперники. Без твоей помощи он потеряет все. Отправляйся к моему отцу. Спаси его честь.
Ангантюр замолчал.
По комнате снова пронесся ветер. За спиной Ангантюра появились мои дяди. Призраки не сводили с меня глаз, и я узнала их лица — это были воины из Дикой Охоты. Мои дяди. Моя семья. Они улыбались мне.
— Мы дарим тебе все, что у нас осталось в этом мире, — сказал Ангантюр, указывая на алтари. — Возьми наши богатства из этого кургана и снабди себя всем необходимым. Начни с Хьёрварда. У него больше всего денег, — сказал Ангантюр, улыбаясь одному из своих братьев — высокому, мускулистому человеку с насупленными бровями.
Мой дядя фыркнул.
— Ну, конечно, моё надо забрать в первую очередь!
— Мы все мертвы только из-за тебя, так что это вполне справедливо, — ответил Ангантюр и снова повернулся ко мне.
Я улыбнулась.
Наконец-то я кому-то принадлежала.
Дюжине мертвецов.
— Хервёр, Всеотец разрешил тебе пробудить нас, но сейчас мы должны вернуться в Вальхаллу, — сказал мне Ангантюр. — Я буду присматривать за тобой, насколько позволит Один. Пожалуйста, передай мою любовь своей матери. Скажи ей… Скажи, чтобы она спела для меня.
При этих словах в чертах этого сурового воина я разглядела неожиданную мягкость. Уголки его рта дрогнули, и даже в призрачном обличье я увидела блеск непролитых слез в его глазах.
— Обязательно, отец, — кивнула я, тяжело сглотнув.
Он потянулся, чтобы дотронуться до меня, но его рука дрогнула.
— Когда-нибудь я коснусь твоих золотых волос и обниму мою маленькую воительницу. А пока ступай. Моя любовь всегда будет с тобой…, — сказал он и медленно растворился в воздухе, а вместе с ним и его братья.
Внезапно все погрузилось в непроглядную тьму, лишь одинокий факел мерцал на стене оранжевым пламенем.
— Отец…, — прошептала я во мрак. — Отец, я люблю тебя. И обещаю: ты будешь мной гордиться.
Хервёр.
Хервёр.
Я уже тобой горжусь.