Когда мы с Ирсой вернулись, Водан уже ждал нас.
— Рад вас видеть, — сказал он.
— Это еще почему? — подозрительно спросила Ирса.
— Вы последние, кого мы впускаем. На ферме Свенссона лихорадка. Рагал вернулся с этой вестью час назад. Арнгрим приказал мне дождаться вас, переправить на тот берег, а потом привязать паром на прикол.
Мы с Ирсой переглянулись и завели лошадей на борт.
— Ужасные новости про эту лихорадку. Мать Свенссона уже мертва. Но она и так была древней старухой. Видел её только на прошлой неделе, когда Свенссон со своей родней переправлялись сюда. Ей и так недолго оставалось, — рассуждал Водан.
— А зачем они приезжали? — спросила я.
— На рынок, полагаю. Были нагружены овощами и прочим добром.
Я взглянула на Ирсу, та тяжело нахмурилась.
— Я-то, конечно, такое не ем, — продолжал Водан. — Рыбы вдоволь. Не стану я жевать траву, как корова.
— И в самом деле, — рассеянно бросила я.
— Слушай, — Водан внимательно окинул Ирсу взглядом. — А ты ведь недурна собой. Муж-то есть?
Ирса издала странный звук — не то смешок, не то хрип. Откашлявшись, она отрезала:
— Не интересует.
— Жаль, дева щита. Очень жаль. Мне бы пригодилась такая сильная жена. Да и рожать тебе, поди, еще не поздно.
— Да, великая жалость, — проговорила Ирса и уже тише, сквозь зубы, добавила: — Кто же не мечтает о муже, который ест одну соленую рыбу и воняет ею за версту?
Я невольно хихикнула.
Когда мы снова ступили на берег, Водан привязал паром. В деревне было тихо, площадь пустовала.
— Я загляну в храм, а потом приду в чертог, — сказала я, передавая поводья Ирсе.
Она кивнула, и мы разошлись.
Я поспешила к храму, минуя идолов-волков, охранявших вход. Не успела я переступить порог, как краем глаза заметила движение. Рёк несся по дорожке, чтобы догнать меня. Он подпрыгнул, положив лапу мне на плечо.
Я похлопала его по боку:
— Прости, что оставила тебя. Некоторая работа требует скрытности, а волк так и кричит: «Я пришел с Больмсё».
Рёк лизнул меня в лицо, спрыгнул и первым вбежал в храм.
Внутри я услышала голоса — Арне и Дагни снова спорили. Опять.
Я вошла тихо, не уверенная, стоит ли их прерывать. Пока готар были поглощены спором, Ингрид за соседним столом раскладывала корзины с травами и другими снадобьями.
— Мы не должны приводить их в храм. Пусть остаются в своем доме, — настаивал Арне.
— Если мы так поступим, вся семья может погибнуть! — возражала Дагни. — Если мы заберем заболевших сюда, и только их, мы сможем выходить их, и это спасет остальных домочадцев. Если оставить их дома, как мы убережем здоровых от заражения?
— Мы разделим их, насколько это возможно, — предложил Арне.
— Как? Там всего одна комната и коровий загон, — парировала Дагни.
— Сейчас лето. Переведите коров к другой семье или на улицу, — ответил Арне. — И потом, мать всё равно не отходит от них.
— У неё есть симптомы? — спросила Дагни.
— Кашель.
Дагни вздохнула:
— Мы должны перевезти больных в храм, где сможем их лечить. Это отделит их от остальных и уменьшит риск.
— Всё не может быть настолько плохо, — пренебрежительно бросил Арне.
— Плохо. И даже хуже, — вмешалась я.
Они обернулись.
— Хервор, — произнесла Дагни.
— Мы с Ирсой видели Бломфьялль. Там правит смерть. Воздух пропитан дымом погребальных костров. Десятки лежат мертвыми, и пока мы смотрели, привозили всё новых, чтобы сжечь.
Дагни побледнела. Она посмотрела на Арне.
— Кто болен на Больмсё? — спросила я.
— Сыновья Саами. Три дня назад у них начался кашель, а сегодня утром поднялся жар, — рассказал Арне.
— Водан говорит, хворь добралась и до фермы Свенссона. Они были здесь на рынке.
— Боги… значит, мы опоздали, — прошептала Дагни. — Она уже здесь.
— Один любит Больмсё. Мы не позволим этой болезни забрать нас, — упрямо сказал Арне.
— Я перевезу мальчиков в храм. Ингрид навестит остальных и выяснит, нет ли других заболевших. Если найдутся симптомы лихорадки — заберем их сюда, — решительно распорядилась Дагни, поворачиваясь к рабыне. — Как у нас с припасами?
— Нужно больше вербены. В остальном мы запаслись хорошо. Когда вернусь, начну варить отвары.
Дагни кивнула.
— Прекрасно. Хервор, передай ярлу, что мы со всем справимся. Но пока опасность не миновала, Арнгриму стоит закрыть чертог. Он так слаб. Нужно оградить его от общения с кем бы то ни было.
Я кивнула.
— Что еще я могу сделать?
— Пришли еще кого-нибудь из рабов в помощь Ингрид. Кого-нибудь сильного и здорового.
— Хорошо.
— И, Хервор… Эйдис должна быть предельно осторожна.
— Спасибо, — я повернулась, чтобы уйти. Перед выходом я подошла к столу, где работала Ингрид, и взяла маленькую веточку травы, которой, по её словам, не хватало. — Это она?
— Вербена, — подтвердила та.
Я кивнула и вышла.
Возвращаясь в чертог, я убеждала себя, что нам повезло. Пока больны всего двое. Больмсё — остров. Если больше никто не занеможет, возможно, мы погасим пламя хвори в самом начале.
Или же мы окажемся в ловушке, пока она убивает нас одного за другим.
Я содрогнулась, вспомнив лик Хель. При всем моем почтении к Локи и благодарности за его помощь, я вполне могла бы обойтись без визитов его дочери.