Большая часть дня ушла на то, чтобы дирижабль Агентства добрался до поместья Кэбеллов. Моя жизнь настолько прочно укоренилась в городе, что я была удивлена, увидев сельскую местность, пылающую осенними красками. Деревья образовали палитру из глубокого оранжевого, сочно-желтого и огненно-красного. Луга были усыпаны золотарником и фиолетовыми астрами. Сверху до нас долетал даже густой запах земли. Фермеры трудились в полях, грузя в повозки связки золотистой пшеницы.
Пока мы летели, мне удалось хорошенько рассмотреть и сами болота. Огромный болотистый регион неподалеку от восточного побережья был по-своему живописен. Солнце ласково поблескивало в заводях внизу, отчего всё вокруг казалось усыпанным пригоршнями серебряных монет. Пруды мерцали серебристым светом. Но были очевидны и следы человеческого вмешательства. Ветряные мельницы точечно покрывали землю: ветер давал энергию для откачки воды, чтобы сделать почву пригодной для земледелия. Несколько паровых станций, чьи трубы высоко уходили в небо, также прерывали этот очаровательный вид. Фенские болота усмиряли, загоняя воду в узкие каналы и вырезая ряды пашен из естественного ландшафта.
Путешествие заняло почти весь день. Солнце уже садилось, когда в поле зрения показались фронтоны Кэбелл-Мэнор. На землю опустился густой туман, скрывая всё под собой. Даже массивный особняк утонул в дымке. Шпили на крыше — единственная часть дома, которая оставалась видимой — походили на костлявые пальцы, указующие в небо. На самом высоком пике красовалась статуя архангела Михаила.
Дирижабль замедлил ход, начиная снижение к поместью. По мере того как мы осторожно погружались в туман, зазубренный готический облик этого места становился всё отчетливее. Кэбелл-Мэнор больше напоминал аббатство, чем величественный особняк. Здесь царила жуткая тишина. Лишь печальные крики водоплавающих птиц над пустошами да тихое шипение соседней паровой станции, чья труба была почти вровень с самой высокой точкой поместья, нарушали безмолвие.
— Словно сошло со страниц Эдгара Аллана По, — заметила Харпер. — Неудивительно, что они проводят Бал Всех Святых именно здесь. Странно это.
— Что именно?
— Как обычные люди играют в страх. Если бы они только знали…
— Что в мире есть вещи, которых действительно стоит бояться?
Харпер кивнула.
— Думаю, здесь-то мы и вступаем в дело. Мы защищаем их от настоящих ужасов, чтобы они могли развлекаться и наслаждаться приливом ложного страха, проживая свои жизни в блаженном неведении.
— Что ж, судя по всему, то, что разбудил лорд Кэбелл, настроено на куда более серьезные вещи, чем игры. Надеюсь, мы найдем это первыми.
Я бросила взгляд на утопающий в тумане пейзаж.
— Я тоже, напарница. Я тоже.
Дирижабль погрузился в туман. Внизу я заметила мягкое сияние синего фонаря, предназначенного для ориентирования судна. Рисунок поместья не передавал его истинного масштаба. Оно было огромным. И когда мы опустились ниже, я увидела, что территория вокруг дома колоссальна. Гаргульи замерли на углах и выступах крыши, глядя в туман своими злыми лицами. Извилистая дорога вела от входа в дом обратно в сельскую местность. Позади здания располагался многоуровневый сад. Статуи ангелов и святых, расставленные повсюду, казались призраками в тумане. Всё было совершенно безмолвным, за исключением скрипа ветряка, вращающегося на пригорке неподалеку. Член экипажа дирижабля позвонил в колокол, оповещая дом о нашем прибытии.
— Эй, на земле! — крикнул он, всматриваясь вниз. — Есть кто живой?
Спустя несколько мгновений я услышала скрип входной двери, и в тумане мелькнула фигура.
— Эй, на земле! — снова крикнул матрос.
— Мы видим вас, сэр, — раздался мужской голос снизу. — Сбрасывайте лестницу. Мы закрепим вас.
Я многозначительно подняла бровь, глядя на Харпер.
— Лишь бы не мумии, а в остальном мне плевать, что там внизу, — сказала Харпер, в очередной раз содрогнувшись. Она направилась к веревочной лестнице. Матрос взял наши вещи и полез следом за ней. Закрепив свою сумку, я приготовилась присоединиться к ним.
— Вам нравится приключенческая фантастика, агент Лувель? — окликнул меня капитан Франц.
— Не особо. Полагаю, я провожу слишком много времени, проживая её в реальности.
Мужчина усмехнулся:
— Это верно. И верно также то, что в таких историях есть общий мотив. Сейчас тот самый момент, когда возница повозки или кареты — или дружелюбный капитан дирижабля — говорит что-то зловещее перед тем, как герой отправится в явно проклятое место. Я пытался придумать что-то этакое, но я не Гораций Уолпол.
Я хмыкнула:
— Пора начинать читать любовные романы, капитан Франц. Или хотя бы хорошие детективы. Не стоит давать волю воображению. Как бы то ни было, зловещее послание принято. Место и правда выглядит чертовски призрачным, не так ли?
— Это уж точно, агент Лувель. Удачи и будьте осторожны.
— Само собой, — ответила я, махнув рукой, и полезла вниз.
Я была на полпути, когда до меня донесся звук церковного колокола. Это не был нежный перезвон «апельсинов и лимонов», а мрачный гонг, эхом отозвавшийся над пустошью. Я оглядела окутанный туманом пейзаж.
О да, в этом месте определенно водятся привидения. Замечательно.
Я быстро спустилась, присоединившись к Харпер, которая уже ждала внизу. Матрос, не теряя времени, мигом вскарабкался обратно по веревке и исчез из виду, оставив нас с Харпер наедине с высоким мужчиной в цилиндре и длинном пальто.
Мужчина окинул нас обеих скептическим взглядом, после чего поклонился. — Агенты, я Фрэнсис, дворецкий. Добро пожаловать в Кэбелл-Мэнор.