Люди и сидхи с запада имеют особенности в своём языке, которые распространились и на другие части Гибернии.
Если в твоей семье есть женщина, которую ты глубоко уважаешь, к её имени добавляется «са» в конце. А что насчёт восхитительного слова «ша’ха»? Само по себе «ша» означает конец. Но в сочетании с «ха» оно превращается в самое романтичное слово во всём королевстве.
Из запрещённой книги «Загадка слов»
Я почти не реагировала на происходящее после того, как принц залился смехом. Голова свисала против моей воли; я снова ощущала, как холод медленно, неумолимо овладевает мной. Только на этот раз, если я погружусь в эту тьму, будучи скованной гематитом, никто не сможет гарантировать, что я вернусь.
Я не чувствовала тело. Висела неизвестно сколько. Меня окружали лишь тьма и пустота, пока золотой луч света не озарил это место ужаса. Башня перестала трястись, я увидела падающую пыль и камешки, а затем почувствовала мощный вихрь, обволакивающий всё вокруг. И уловила его аромат, который уносил с собой зловоние смерти, заполонившее всё пространство.
Меня освободили от цепей на запястьях, и я оказалась в объятьях родных рук.
— Нет, нет, нет, ша’ха. Пожалуйста, нет…
В его голосе звучало столько отчаяния, столько боли, что я приложила титанические усилия, но открыла глаза, хотя веки казались тяжёлыми, будто придавленными всей этой каменной башней. Я увидела его лицо, слегка размытое, но увидела. И его глаза… Моё сердце дрогнуло при виде знакомого янтарного блеска, яркого, исключительного, — души дракона, заключённой в вертикальных зрачках.
Но что-то было не так.
Я не могла определить, что именно, но в его облике было что-то странное.
— Моя сестра… Моя сестра… — всхлипнула я.
Краем глаза я заметила движение, и тут что-то тёплое накрыло меня.
— Она жива, — услышала я голос Сейдж. Такой же серьёзный, как и всегда, но в нём появились нотки неуверенности. Ей было страшно. — Вам надо уйти. Мы справимся сами.
Мэддокс ответил резко, его слова прозвучали как удар кнута, но их смысл потерялся среди шипящих голосов в моей голове, похожих на шипение змеи.
Мы вдруг взмыли в воздух. Я касалась носом шеи Мэддокса, чувствовала его запах, отгоняющий холод и тьму, и энергию Каэли, прямо здесь, с нами. Но как бы мне ни хотелось насладиться этим полётом, я не могла. Я довольствовалась тем, что слушала хлопанье его мощных крыльев.
Если это станет последним, что я слышу в своей жизни… то это прекрасно.
Ледяной воздух Гибернии чуть взбодрил, и я прошептала:
— Тебе не следовало приходить за мной.
Его руки напряглись, сжимая меня в объятьях.
— Теперь ничто в этом королевстве не помешает мне защищать тех, кто мне дорог, — ответил он тёмным тоном, наполненным обещаниями мучительной смерти.
Не знаю, много ли времени прошло, но в какой-то момент я услышала его судорожный выдох у моего виска.
— Прости. Прости, что не пришёл раньше. Мне так жаль, что вы оказались в лапах этого ублюдка. Прости…
— Перестань. Я… — У меня закружилась голова. — Если меня не станет… защити Каэли. Позаботься о ней.
— Никуда ты не денешься, ша’ха, — возразил он с абсолютной уверенностью, как будто верил, что может приказать моему телу перестать истекать кровью и заживить раны от гематита. — Ты здесь, со мной. Слышишь меня?
Я чувствовала, как губы, глаза и даже язык становятся холодными. Ледяными.
— Я разрушила твой великий план.
Последнее, что я услышала перед тем, как окончательно провалиться в темноту, был его шёпот:
— Ты спасла меня.
Тьма отчаянно бьёт меня по щекам.
Она хочет, чтобы я проснулась, чтобы боролась, но не понимает, что я слишком устала.
После очередной попытки она отступает.
Затем возвращается вновь, но уже не одна.
Ко мне подползает змея. Большая, толстая, с блестящей переливчатой чешуёй. Я не могу понять, какого она цвета, такое впечатление, будто она всех цветов сразу.
Она останавливается рядом со мной, и я могла бы поклясться, что она смотрит на меня с упрёком, насколько это возможно для животного.
— Я могу спасти вас с сестрой, — произносит она. Ого, она ещё и разговаривает. — Но взамен я на время заберу её с собой.
Я знаю, о ком идёт речь.
Каэли.
— Да, да, — всхлипываю я. — Спаси её. Не дай ей умереть, пожалуйста, не дай…
— Тсс, — перебивает меня змея. — Не надо меня умолять. Это раздражает.
После чего она раскрывает пасть до невероятных размеров и вонзает в меня четыре клыка.
Я проснулась в хорошем состоянии. В голове была некая дымка, скрадывавшая беззвучный крик, пытавшийся мне что-то сказать. Я со вздохом перекатилась на спину. Что-то тёплое тут же схватило меня за руки.
— Ланн?
Гвен. Я открыла глаза и увидела её рядом, на краю кровати. Она выглядела неважно. Её красивые черты лица выдавали утомление. Даже волосы были растрёпаны и свисали беспорядочной массой через плечо.
— О богиня Ксена, — всхлипнула она и упала головой на матрас, не переставая меня касаться. Её плач поразил меня. — Спасибо, спасибо…
Туман внезапно рассеялся, и поток воспоминаний нахлынул на меня. Я скинула ноги с кровати, едва не задев бедную Гвен. Мы находились в замке Сутарлан, я была в этом уверена. Я ощущала это чувство принадлежности, это лёгкое невидимое объятие, но спальня была мне незнакома. Она была больше, чем моя, с тёмной мебелью и синими простынями.
Когда мои босые ноги коснулись пола, тьма тут же обвила мои лодыжки, давая понять, что она тоже здесь. Я почувствовала покалывание в ключицах.
— Сколько времени я провела без сознания?
— Всего полтора дня. Но это было…
— Гвен, со мной всё в порядке, — мягко произнесла я, коснувшись её головы. — Лучше скажи мне, где моя сестра.
Когда она подняла лицо, мне не понравилось её выражение. В нём была некая неопределённость, словно она не знала, как лучше поступить, что сказать.
— Она жива, — твёрдо сказала я. — Я чувствую это.
Гвен удивлённо заморгала, слёзы, застрявшие на её ресницах, покатились вниз.
— Чувствуешь?..
Я встала. Гвен следила за моими движениями, словно боялась, что я упаду, но стояла я уверенно.
— Подожди, не спеши. У тебя не кружится голова?
Меня беспокоили только тугие повязки на груди и рёбрах. Они были видны через свободную рубашку. Я нахмурилась, касаясь их.
Мои раны. Они были серьёзными.
Я вспомнила, как летела на руках Мэддокса; было холодно, и меня не отпускало ощущение, что я нахожусь в шаге от того, чтобы заснуть и не проснуться.
Что-то ещё бродило в глубине моего сознания, похожее на шипение.
Дверь распахнулась.
У меня перехватило дыхание, когда я увидела его. Такой же большой и внушительный, как и всегда, но занимавший вдвое больше места из-за крыльев, вновь выросших из его спины. Они затрепетали, когда я посмотрела на них, раскинутых настолько, насколько позволяло пространство спальни.
Затем я снова взглянула на его лицо, ища янтарные глаза, и…
Изумлённо уставилась на два толстых чёрных рога, выходивших из его головы, с изгибом вниз, к голове, и торчащими в стороны острыми кончиками. Такими же острыми, как шипы на крыльях.
В прошлый раз, когда маскировочные чары спали, у него их не было, я точно помню. Откуда?..
Он пересёк спальню в два шага и обвил меня своими сильными руками, прижимая к себе.
— Аланна, слава богиням… — Одна из его рук вплелась в мои волосы, удерживая голову, а нос уткнулся в изгиб моей шеи, вдыхая запах. Краешек одного из рогов слегка касался меня. — Ты очнулась. Ты… — Он отстранился и посмотрел на меня с тревогой. — Как ты можешь стоять? Ты…
— Со мной всё в порядке, — поспешила заверить я. Мне хотелось его успокоить. Да и это чистая правда.
Его взгляд остановился на перевязанных ранах, и я заметила момент, когда что-то мрачное появилось в глубине его глаз. Такие янтарные, что казались почти жидким золотом, они наполнились жаждой крови и обещанием мучительной смерти. Мэддокс медленно вдохнул через нос, чтобы взять себя в руки. По моей спине пробежал холодок.
— Он заплатит за то, что сделал с тобой и твоей сестрой, ша’ха, — пообещал Мэддокс голосом, полным смертельной угрозы.
В голове заметались мысли, точно снаряды. Мой мозг пытался переварить всё, что свалилось на меня за такое короткое время. Особенно крылья, рога и выброшенные за борт двадцать четыре года самопожертвования. Не только Мэддокса, но и многих других.
Я застегнула рубашку.
— Со мной всё в порядке, — повторила я третий раз за несколько минут. — Я хочу увидеть свою сестру.
Он не колеблясь кивнул. Угроза всё ещё витала в воздухе вокруг него, как предвестник бури.
— Я отведу тебя к ней.
Он взял меня за руку, и мы вышли в коридор. Почти сразу наткнулись на картину, на которой был изображён Толл-Глор. Я поняла, в какой спальне меня разместили. Со стороны лестницы доносились громкие голоса. Пока мы спускались вниз, Мэддокс шёл впереди, я за ним, и мой взгляд всё время падал на его рога. С ними он казался значительно выше.
В вестибюле замка шло какое-то собрание, но при моём появлении все голоса смолкли. Пвил держал в руках бумагу, и все собрались вокруг него. Абердин, Веледа, Сейдж и Оберон с двумя своими помощниками, Персиммоном и Мэдоу. Никто из них не был рад встрече.
И больше всего меня поразило то, что у двух последних не было никаких чар, скрывающих их фейские черты. Они выглядели почти так же, как в На-Сиог.
— Аланна. — Пвил закрыл глаза; его лицо озарило облегчение.
Я сжала руку Мэддокса, думая, что все набросятся на меня. Я чувствовала себя эгоисткой, но Каэли…
— Сначала я отведу её к сестре, — сказал Мэддокс. Затем бросил пристальный взгляд на Оберона. — Продолжайте заниматься своими делами.
Хотя они и кивнули, было видно, что им хотелось лично убедиться, что со мной всё в порядке. Я натянуто улыбнулась им и позволила Мэддоксу повести меня на кухню. Оглядываясь вокруг, я чувствовала себя очень растерянной.
— Она в порядке, но всё ещё очень напугана. — Дракон медленно подошёл к нижней части чердака, где были сложены ящики, мешки и бочки. — Проснулась несколько часов назад и бегала по всему замку, пока не спряталась здесь. Мы не хотели её беспокоить.
Сердце так сжалось, что, казалось, застряло в горле. Я искала среди всех этих предметов знакомое лицо, зелёные глаза, маленький…
Между двумя бочками показался маленький коричневый носик. К моему удивлению, там были и Хоп с Дедалерой. Кабан дремал на лапах, похрюкивая во сне. Брауни стоял, скрестив руки, и, увидев меня, нахмурился.
— Ну наконец-то! Этот маленький комок шерсти разнёс всю мою кладовую.
Я встала на четвереньки и подползла ближе.
— Леэки? — прошептала я. — Это я. Аланна’са.
Носик задрожал, принюхиваясь, и тогда между бочками протиснулась маленькая мохнатая головка, раздвигая их. Пара чёрных глаз смотрела на меня. Через секунду медвежонок бросился ко мне на руки.
Я прижала её к груди. Она нетерпеливо облизывала моё лицо, пытаясь забраться лапами выше. И я… я заплакала. Мне хотелось остаться в этом моменте навсегда, окутанной энергией моей сестры, чувствовать её рядом, живой.
Краем сознания я ощущала, как тьма кружит позади, тоже желая подойти ближе.
Рука Мэддокса легла на мой затылок.
— Вы обе в порядке, — сказал он, словно знал, что мне нужно это услышать. — Вы в безопасности и вместе.
Я облокотилась на него, с Каэли, прижавшейся к моей груди, и позволила себе ощутить весь этот поток чувств, не чувствуя ни капли стыда, под тихий шёпот Мэддокса.
Когда я смогла дышать спокойно, не переживая все чувства мира, я провела руками по мохнатому телу сестры. Никаких ран, её лапы были в полном порядке. Как и я, она полностью излечилась. Так даже наша кровь не смогла бы.
Я посмотрела ей в лицо. Слёзы размером с жемчужины катились по её носику.
— Теперь ты можешь вернуть человеческий облик, — прошептала я. — Опасности больше нет.
Я почувствовала, как Мэддокс немного отодвинулся за моей спиной.
— Пвил пытался это исправить, но сказал, что не чувствует никакой чужой магии, действующей на неё. Он не знает, что с ней сделала Морриган.
Я сглотнула. Сердце заболело. Даже сейчас, когда всё развалилось из-за меня, я не могу быть с ним честной. Он появился при дворе в своей драконьей форме, с крыльями и рогами. Бран узнал об этом, многие солдаты и охотники видели его. Сколько людей в Гибернии уже в курсе, что их престолонаследник не просто сидх, но ещё и дракон? И как это изменит ситуацию? Потому что это точно изменит.
Голоса в вестибюле стали громче. Судя по тону, что-то случилось.
Мэддокс мгновенно вскочил на ноги и потянул меня с сестрой. Я побежала за ним. Когда Каэли заволновалась у меня на руках, я прижала её крепче к груди.
— Они друзья. Здесь тебе нечего бояться, леэки.
Главная дверь была открыта, и все вышли из вестибюля во двор. Среди фигур, рук и ног я заметила, как что-то белое двигалось на земле. Слабо доносился приглушённый звук, напоминающий трубу.
Подойдя к Веледе, я увидела Фиру.
Лебедь, охранявшая вход в На-Сиог, корчилась на земле. Пвил и Оберон стояли на коленях рядом с ней, пытаясь успокоить. Я не понимала, что с ней, пока не увидела красное пятно среди её белоснежных перьев. Из живота птицы торчала стрела.
Я резко вдохнула.
— На-Сиог…
Мэддокс, стоявший рядом со мной, посмотрел на меня.
— Что?
— Бран всё узнал! — Страх обрушился на меня холодным душем. — Он пытал Плумерию… И она… — Нет, я не могла думать о том, в каком состоянии я её увидела, о том, что сделали с её телом. — Король собирался послать войска в На-Сиог, чтобы проверить, но ждал, когда Бран сначала схватит меня…
И то, что Фира прилетела сюда, умирающая, могло означать только одно. По мере того, как мои слова доходили до окружающих, у них вытягивались лица, Гвен ахнула. Фира последний раз взмахнула крыльями и замерла. Навсегда.
Оберон, державший стрелу, чтобы не причинить больше вреда, медленно убрал руку.
Из-под тела лебедя выскользнула маленькая тень и побежала к моим ногам. Только я могла её видеть, и только я понимала. В смерти лебедя косвенно была виновата я. Она ощущалась так же, как те, кого я притянула ранее, сила её сущности была такой же.
После нескольких секунд молчания Мэддокс тяжело выдохнул.
— Мы должны отправиться в На-Сиог.
— Да, — мгновенно поддержала Гвен.
— Мы не знаем, какая там сейчас ситуация, — возразил Пвил, всё ещё гладя Фиру по шее.
Оберон презрительно скривил губы.
— Какие тебе ещё нужны доказательства? — с горечью рявкнул он.
— Держи себя в руках, — грозно предупредил Абердин, защищая Пвила.
Атмосфера сгущалась, наполняясь быстро меняющимися эмоциями. Я сама могла думать только обо всех тех сидхах, которые там счастливо жили: Секвана, Цето, Тантэ, Хигель, сестра Тали… Нет, это неправильно. Так не должно быть. Не могло несчастье обрушиться на этот тихий уголок всего через несколько дней после Бельтайна.
Но и Плумерия не должна была умереть под пытками, когда её светлое будущее уже было так близко, и Игнас не должна была погибнуть, так и не увидев освобождённую Гибернию. Дугалл не должен был так страдать только из-за того, что ему не повезло оказаться во дворце в одно время со мной.
Пвил с трудом поднялся, его лицо было полно скорби.
— Я не об этом, Оберон. Кто-то должен встретиться с Уной, Ульстером и остальными в Эйре. Сообщить им, привезти подкрепление, если это необходимо.
Я впервые слышала эти имена, но догадывалась, что это другие члены Братства.
— Думаю, у них уже достаточно своих проблем с беспорядками, — сказал Абердин, держа в руках всё тот же листок бумаги, который я видела раньше.
— Беспорядками? — переспросила я.
— Новость о том, что в столице живой дракон и что им оказался принц, стремительно разлетелась; и вместе с ней разгорелся огонь восстания. Многие видели, как дракон пролетал над столицей. Известно, что он атаковал дворец. Учитывая хаос при Дворе, исчезновение капитана одного из элитных отрядов и предыдущие небольшие нападения… — Бумага хрустнула, когда он сжал её в кулаке. — Похоже, что в Эйре разразилась битва. Но ничего не слышно о передвижении армии.
Персиммон обменялся взглядом с Обероном и шагнул вперёд.
— Я поеду в Эйре.
Мэддокс фыркнул.
— Чтобы что? Выступить от имени Братства?
— Тебе-то какое дело? Разве у тебя нет забот поважнее?
— Не хотелось бы вернуться в столицу и обнаружить её в огне из-за того, что ты и твои дружки воспользовались беспорядками.
— Ну, иногда хороший пожар необходим. Помогает поддерживать баланс.
— Довольно! — Сейдж поспешила встать между ними двумя, когда они начали приближаться друг к другу, прожигая взглядами. Вытянув руки, она выпустила две мощные спиральные струи воздуха, которые ударили обоих мужчин, вынудив отступить. — Только детской драки нам сейчас не хватало.
Я никогда не видела, чтобы Сейдж использовала свою магию для нападения, обычно она изучала что-то более мирное. Честно говоря, это выглядело впечатляюще.
— Послушай свою сестру, — пробормотал Мэддокс, всё ещё сверля помощника Оберона взглядом. И с тем видом, который ему придавали крылья и рога, его слова казались ещё весомее.
Мой взгляд тут же устремился к Персиммону, вернулся к Сейдж и снова скользнул по фигуре фея. Брат и сестра? Теперь понятно, что мне показалось таким знакомым в Персиммоне. У них с Сейдж были одинаковые глаза и нос.
— Мы отправим Дедалеру, потому что она быстрее доставит сообщение, — сказал Пвил. — Но будем признательны, если ты поедешь туда сам, а затем выступишь в роли связного.
— Я поеду с ним, — добавила Сейдж. — Я ему не доверяю.
Персиммон принял обиженный вид.
— Серьёзно, Сейджеллус? Так ты говоришь о своём обожаемом старшем брате?
— По уровню невыносимости ты, в лучшем случае, на пятом месте моего рейтинга. Пойду за своими вещами, двигай задницу в конюшню. — Когда фея проходила мимо меня, взгляд раздражённой феи заметно смягчился. Она посмотрела на Каэли в моих руках и даже попыталась улыбнуться, что, без сомнения, давалось ей с большим трудом. — Я рада, что ты в порядке, Ланн.
— Спасибо, — искренне ответила я.
После этого все засуетились. Они собирались отправиться туда. Это логично. Что бы ни происходило в На-Сиог, будь то осада, неудачная попытка атаки или что-то намного хуже, никто не выказывал ни малейшего намёка на сомнение.
Дело было не только в причине. Там их друзья, семья, близкие, с которыми их многое связывало. На-Сиог представляла собой результат многолетней смертельно опасной деятельности против Двора и короля.
«Я не вижу ужаса, когда смотрю на эту долину. Я вижу, насколько мы стойкие, насколько сильно мы можем цепляться за своё даже в самых худших обстоятельствах».
Вспомнив слова Мэддокса, я крепче обняла Каэли, которая с любопытством высунула носик из сгиба моего локтя.
Держаться за то, что наше.
Дракон внезапно оказался передо мной и нежно провёл рукой по моей щеке. Волна приятных ощущений пробежала по всему моему позвоночнику.
— Я улажу несколько деталей и сразу же вернусь к тебе. Если ты действительно чувствуешь себя хорошо, можешь поехать со мной. Не хочу снова потерять тебя из виду, sliseag.
Затем он наклонился и подарил мне самый нежный поцелуй в губы, прямо там, чуть ли не у всех на глазах. И сразу после этого сделал то, что окончательно покорило моё трепещущее сердце: осторожно протянул пальцы к моей сестре, которая, в свою очередь, с любопытством понюхала их. Получив её молчаливое разрешение, он погладил её по макушке.
— Добро пожаловать, Каэли. Если бы не всё это, мы бы сегодня устроили пир в твою честь.
Его широкая спина с внушительными крыльями исчезли в замке вместе с Пвилом, Абердином, Гвен и даже Обероном.
Похоже, Мэддокс рассчитывал, что я отправлюсь в На-Сиог вместе с ними. С ним. Из-за этого я почувствовала одновременно и радость, и грусть. Желание и тоска переплелись внутри меня, так что я даже не заметила, как поднялась по лестнице, вошла в спальню, в которую Сейдж привела меня в первый день, нашла обувь и плащ. Мой пояс и оружие лежали на кровати; я несказанно обрадовалась, что их забрали из башни, не оставив в распоряжении Брана. Достав сумку из шкафа, я осталась стоять там, долго глядя в темноту.
Аромат орехов и чёрных ягод вывел меня из этого небольшого транса.
Веледа стояла на пороге, слегка хмурясь.
— Ты ведь не собираешься ехать.
Уверенность, с которой она это произнесла, была сродни пощёчине.
— Я… не могу. — Я указала на Каэли, которая крутилась у моих ног. — Не могу подвергать её ещё большей опасности. Я обещала, что, как только её верну, мы найдём безопасное место. И… я много раз говорила это. Им.
И ему. Я никогда не врала ему насчёт этого. Разве это не считается? Капля искренности ничего не стоит?
Всё звучало как чушь, дурно пахнущая ложь, оправдания. Это и правда, и нет. Сестре сейчас нужно почувствовать себя в безопасности, я точно знаю. Иначе почему она не вернула себе истинный облик? Веледа, должно быть, разглядела эту внутреннюю борьбу во мне, потому что глубоко вдохнула и медленно выдохнула.
— Ты считаешь меня неблагодарной, — горько произнесла я.
— Нет, Аланна. Поверь, я последняя в этом замке, кто станет тебя осуждать, — ответила она с необычной для неё долей едкости в голосе, хотя я понимала, что эта едкость направлена не на меня. — Я понимаю тебя. Она для тебя на первом месте.
Это правда.
Но ведь не только она имеет для меня значение?
Хотя какая разница? Это ничего не меняет.
— Прости, — прошептала я.
Она просто кивнула, её каштановые волосы качнулись на плечах.
— Если собираешься уйти, сделай это, пока все заняты. Сегодня им не до тяжёлых прощаний.
Я согласилась с ней. Не хочу перетягивать на себя внимание, когда есть куда более важные дела. И надеюсь, что необходимость спасти жителей На-Сиог станет для них достаточно веской причиной не следовать за мной.
Для всех них.
Перед тем как покинуть спальню, я сказала:
— Не сгибай запястье при броске, опирайся на доминирующую ногу и держи вторую руку вытянутой перед собой. Куда укажет твоя рука, туда полетит кинжал.
После тревожного взгляда она кивнула.
— Я думала, ты скажешь, что нужно слушать своё сердце, и оно само направит кинжал в нужную сторону.
— Это для дураков.