Нира Страусс «Эпоха королей» Глава 45

Рог единорогов позволяет им заглядывать в наши сердца. Они могут определить, чисты ли мы и какова наша истинная натура. Если только это не самка. Если это самка, бегите. Они непредсказуемы. Однако они будут подчиняться своему всаднику на протяжении всей своей жизни. 

Из запрещённой книги «Двор Паральды»

Эпона не скакала, как обычная лошадь, она летела — естественно, ведь она чёртов единорог. Путь, на который в обычных условиях ушли бы дни, мы преодолели за несколько часов. Спорайн мы пересекали уже после захода солнца. Часть меня опасалась, что на нас нападёт стая слуагов, но никто нам не встретился. Это меня не успокоило.

Мы покинули лес, и перед нами открылось чёрное небо, усыпанное звёздами, с убывающей луной. Только когда кобыла начала спускаться по горному перевалу, я вжалась в седло, чтобы не упасть, и увидела… весь этот ужас.

Пламя было повсюду. Несколько чёрных крыльев мелькали вокруг. Эти крики ни с чем не спутать. Слуаги покинули Спорайн, но весь этот хаос они не могли устроить в одиночку. Чем ближе мы подъезжали, тем больше разрушений попадало в поле зрения. Когда Эпона сбавила скорость до рыси, мою душу разорвало в клочья.

Не было ни одного уцелевшего дома: стены сильно накренились, крыши обвалились. Стоял едкий запах огня, дороги были утоптаны сотнями копыт, всюду торчали стрелы. На небольшом холме, где когда-то возвышалась таверна старой Мэй, осталась лишь груда развалин, из которых торчал остаток колонны.

Проезжая мимо обугленного знака «Бестолковая рыба», я услышала приглушённые стоны. Я выхватила кинжал. Эпона нервно фыркнула. За каменной стеной врагов не было.

— Стой, стой, — попросила я Эпону. — Мне нужно спешиться.

Она помогла мне спешиться гораздо менее учтиво, чем когда становилась на колени, чтобы я могла взобраться на неё. Очевидно, что, хоть это и поручение Мэддокса, слушаться меня ей не нравится; я всё ещё ей не по душе. Она резко встряхнулась, сбрасывая меня на землю, но я удачно приземлилась на обе ноги и побежала к группе сидхов, прятавшихся за сохранившейся стеной.

Они с ужасом обернулись на звук моих шагов, но, узнав меня, успокоились. Я увидела раненые, испуганные лица, кровь, пепел… Богини, это было так похоже на то, что показал мне кнок несколько месяцев назад. Последствия войны.

Страшные стоны привели меня к двум фигурам на земле. Одной из них была Секвана, я узнала её по красным водорослям на месте волос. Старуха стояла на коленях, обнимая кого-то, и непрерывно стонала. Я видела лишь безжизненные ноги и хвост с кончиком, покрытым рыжей шерстью.

— Мой мальчик… — Скорбь Секваны была так сильна, что сдавила мою грудь, едва давая дышать. — Мой мальчик, мой мальчик…

Я прижала ладонь ко рту. Хигель. Неужели Хигель умер? Нет. Как такое возможно? Он же только что женился. Я ведь вот недавно осыпала его рисом.

Тьма скользнула по моей шее. Я проморгалась и обернулась к единственному сидху, кто не был в отчаянии. Это была молодая фея с живым, пламенным взглядом и луком в руках.

— Братство шло сюда. Где они?

— Битва перешла через мост в долину. После того как их охотники и демоны разрушили деревню, король провозгласил, что не оставит на земле больше ни следа Эпохи богинь.

У меня перехватило дыхание.

— Король пришёл лично?

Фея кивнула.

— С принцем, Дикими Охотниками, двумя Тёмными Всадниками и этими… — Она подняла лук и выпустила стрелу вверх. Через несколько секунд слуаг упал в нескольких метрах от нас. — …грёбаными тварями.

Без армии. Возможно, поэтому в Эйре не заметили, что отряд покинул столицу. Я вспомнила празднично украшенную деревню, полную сидхов, гуляющих и веселящихся. Я подумала о Нукелави и Дуллахане, и у меня свело живот. Я подумала о принце Бране, скачущем рядом со своим отцом, радующемся, что добился его внимания, и предвкушающем кровавую резню. Меня переполняла энергия, которую прежде я ощущала всего пару раз.

Я оглядела На-Сиог. Почти ничего не уцелело. Хигель был не единственным погибшим. Сквозь дым и туман я увидела много других тел на земле. Крики слуагов, кружащих над развалинами, звучали радостно, твари получили достаточно оив, чтобы насытиться.

Тогда я поняла, что нахожусь прямо там, где разжигали большой костёр. Я вспомнила безумную улыбку Сейдж, Оберона с его странными спутниками и то, что я пожелала, перед тем как пройти сквозь пламя.

«Я хочу, чтобы и я, и моя сестра были хозяйками своих судеб».

Мне не нужно ждать, пока мёртвые боги исполнят это желание. Я могу добиться этого сама. Я должна. Всю свою жизнь я была убеждена, что не имею права потакать своим чувствам и желаниям. Из-за моего происхождения.

«Я знала… знала, что это глаза зла».

Настоящей пыткой от моей матери было не то, как она выплёскивала на меня всю свою злобу и страх, а осознание того, что многие её слова находили подтверждение. Она умело переплетала необоснованную ненависть с реальными фактами. Нет, я не была свидетелем её ужасного детства и того, как её собственная мать, моя бабушка, была избита и повешена публично. В детстве я не знала, правда ли, что наша кровь проклята и что для нас нет никакого спасения. Неужели мы действительно просто козлы отпущения для всей Гибернии? Это ведь не может быть правдой, верно? Должны же быть где-то добрые души в королевстве, пусть даже их меньшинство.

Однако при каждом сомнении, которое у меня возникало, словам матери находилось подтверждение. Наша кровь проклята? Да, каждый раз, когда я пользовалась магией, наши жизни становились хуже. Мы являемся козлами отпущения для Гибернии. Мать моей матери заковали в цепи не люди, а сидхи, которые заподозрили, что она скрывает нечто важное. Они настолько отчаянно хотели обрести надежду, что им было плевать на её волю и желания. Нас с Каэли схватили в Эйре, меня посчитали мёртвой, а её заковали в кандалы.

Чем сильнее мать толкала меня к своей правде, к своей тьме, тем сильнее я упиралась, чтобы избежать этого. Я чувствовала себя глупо, если не верила ей, и раздавленной, если верила.

Теперь же я понимаю, что хоть наши предки действительно страдали, наша жизнь этим не ограничивается. Да, мысль о том, что будет со мной и Каэли, если всё королевство узнает правду, пугала, но это вовсе не значит, что мы должны стать монстрами или пешками.

Мы не должны быть ни тем, ни другим.

Я могу быть собой даже с таким наследием, даже с этой силой.

Возможно, я могла бы поверить в то, что другие видят во мне и что, как считается, определяет меня. Недоверчивая, хитрая, мстительная… Воровка, сестра, sliseag… Даже ша’ха, океан и ясень. Возможно, я всё это сразу, а не просто наследница проклятого рода.

«Мы всегда сами по себе. И если тебе хватит ума…»

Нет.

Голос матери внутри меня становился всё тише и тише. Возможно, он никогда не покинет меня полностью, но я сделаю его настолько незначительным, что он едва ли будет слышен.

Я снова повернулась к фее.

— Те, кто в состоянии сражаться, пересекайте мост. Важна помощь каждого.

Не дожидаясь ответа, я побежала к Эпоне и, оттолкнувшись от каменной стены, запрыгнула на её спину. Она молча понеслась к мосту.

Когда туман рассеялся, я увидела, что Долина Смерти больше не была такой пустынной, как в прошлый раз. Сотни следов на сухой земле вели к руинам. Вдали я увидела лошадей и всадников, охотников в чёрной униформе и множество слуагов, парящих над всем этим. Число людей и демонов, которых привёл король, не составляло батальон, но их было гораздо больше, чем нужно для такой деревни, как На-Сиог.

Огромный огненный столб взвился к небу. Мэддокс. Я даже не представляла, на что он способен без подавляющих чар, с полной мощью. Многие сидхи — вероятно, жители деревни — оказывали сопротивление. Тантэ и старая Мэй стояли спина к спине, сражаясь вместе после того, как потеряли единственное, что их объединяло. Немного дальше я увидела Абердина, передвигающегося вместе с несколькими вихрями земли. Звон мечей, всплески воды, всполохи огня, лианы, вырывающиеся из сухой земли и обездвиживающие охотников. Но магия при всех своих преимуществах порой уступала боевому опыту.

Мои ключицы зачесались впервые за несколько часов.

Я коснулась их, крепко держась за гриву Эпоны.

«Я здесь. Я помогу. Только не лезь на рожон».

Его ответ, полный удовлетворения, не заставил себя ждать. Я ощутила всплеск неконтролируемой силы, жара раскалённой лавы.

«Ты задержалась дольше, чем я думал, sliseag».

Эпона привела меня к ближайшей группе охотников. У меня не было длинного оружия или стрел, но мой изогнутый кинжал отлично справился с тем, чтобы перерезать две глотки на ходу.

— Вам привет от рода Сутарлан, — прошептала я.

Охотники быстро заметили, что к битве присоединился новый противник. Несколько из них попытались меня окружить, поэтому я спрыгнула с Эпоны и хлопнула по крупу. Не сомневаюсь, что этот шлепок она мне ещё припомнит.

— Иди. Я справлюсь.

Кобыла, сбивающая рогом всех врагов на своем пути, — это незабываемое зрелище. Один из охотников зацепился плечом и пролетел так несколько метров. Его крик потонул в шуме битвы.

Я развернулась к пятёрке приближающихся ко мне солдат, держа в левой руке нож из гобийской стали и в правой — изогнутый кинжал. Когда двое бросились на меня, размахивая мечами, я не сдерживала ни один из тех проклятых даров, которые всегда старалась скрывать. Я была быстрее, сильнее и ловчее. Противники даже руки поднять не успели, как я уже нанесла смертельные раны. Нож летел к третьему, и я попала прямо в горло, и пока он падал, я уже оказалась за спиной четвёртого.

Последний позвал ещё охотников, слуаги пытались устроить пир на телах своих собственных союзников. Я улыбнулась и подманила их рукой.

— Ну давайте, не стесняйтесь, ребята.

Я справлялась с каждым, кто попадался мне на пути. Энергия текла через моё тело как бурный ручей, с мощью самого Муирдриса, оживляя мои руки, мои ноги, освобождая разум. Тени павших слетались ко мне, одна за другой, но впервые в жизни мне это только придавало сил. Возможно, потому что я впервые убивала так много людей подряд.

Я ожидала почувствовать какие-то угрызения совести, но они так и не появились. Тьма хохотала вокруг меня, несмотря на то, что я её даже не использовала. Она была верным зрителем, тайным оружием, которое я планировала использовать только в крайнем случае. То, что я приняла её, ещё не означает, что я забыла, на что она способна, если её выпустить.

Внезапно что-то чёрное упало мне на щеку. Кожа зачесалась, крик вороны заполонил всё вокруг. Я упала на спину, размахивая клинками во все стороны. Задела что-то мягкое. Перекатилась на бок и увидела упавшего ворона.

В метре от себя краем глаза заметила подол чёрного струящегося платья. Это была не ткань: тени скользили по потрескавшейся земле.

Я вскинула голову и встретилась взглядом с Морриган. Неоспоримо красивая, с косой кроваво-красных волос, цепями, пересекающими её нос, и глаза у неё были…

Голубые? Да. Сегодня оба её глаза были бледно-голубыми.

У меня не было времени на раздумья. Богиня войны смотрела на меня как на грязь под ногами.

— Что ты здесь делаешь, глупая девчонка? — возмутилась она.

Манера, в которой она задала вопрос, показалась мне странной. Будто мы ранее сидели и беседовали, и я пообещала дождаться её дома, пока она отправлялась на бой.

Я вскочила на ноги и приняла боевую стойку, крепко сжимая кинжалы. Из-за неё моя сестра провела не один час в лапах Брана и оказалась на грани смерти.

— Догадайся.

Я метнула второй кинжал, тот, на который она не смотрела, прямо в её живот. И да, он поразил цель. Я почувствовала мгновение удивления, когда кинжал вошёл в богиню по рукоятку.

Морриган, застонав, сжала губы так сильно, что они потеряли цвет. Когда она заговорила, её голос был полон страдания:

— Ты должна была прятаться в каком-нибудь углу вместе с малышкой, далеко отсюда.

Я недоверчиво смотрела на неё. Если это уловка для того, чтобы я потеряла бдительность, то худшая из возможных. Морриган всегда излучала силу и магию.

— Конечно, тебе так было бы удобнее.

— Глупая девчонка.

Богиня откинула голову назад, и луч света, казалось, отразился от её лица. Как блеск металла. Она приложила руки к лицу с криком, вонзив когти в кожу, словно хотела сорвать всё, что могла: глаза, нос, рот… 

Между её когтями я заметила…

Это невозможно.

Почему то, что она всегда носит, причиняет ей боль?

Я не стала дожидаться объяснений. Стоны агонии богини не казались притворными, и меня больше беспокоило её лицо, чем то, что происходило передо мной.

Ловким и уверенным движением я бросила другой кинжал. Он поразил её в плечо, прямо под ключицу. От силы удара Морриган опрокинулась на спину; и я тут же оказалась над ней с поднятым клинком. Я обхватила её подбородок свободной рукой и вытянула шею. Я не верила, что гобинская сталь способна ранить богиню, как она ранила людей, так что не собиралась рисковать. Лучше отрубить голову. Я не знала существ, которые могли бы пережить это.

Но в этот момент Морриган убрала руки от лица.

От увиденного у меня перехватило дыхание.

Цепи, пересекавшие её нос, превратились в жидкий металл и впились в кожу. Как прилив, поглощающий берег, сталь покрывала её щёки, губы, глаза… Казалось, металл стремился охватить всё, оставить её без лица. Единственный глаз, оставшийся нетронутым, был так широко распахнут, что казалось, он вот-вот выскочит из орбиты, и я могла бы поклясться, что в этом голубом взгляде был настоящий страх.

Богиня войны была напугана.

Почему?

Я сглотнула и сосредоточилась на лезвии у её горла. Один удар — и всё кончено. Нужно только…

Вместо того чтобы попытаться помешать мне, защититься, она слабым, неуверенным движением оттолкнула меня. Я схватила её за руки и почувствовала, как её тело обмякает. В то же время металл окончательно покрыл её лицо. В один миг он из жидкого превратился в твердый, став маской, повторяющей все её черты. Совершенной, гладкой, блестящей. Я даже видела в ней своё отражение.

Я тяжело дышала, ошеломлённая.

Она мертва?

Её собственные цепи убили её?

Расплавили её кости?

Я осторожно протянула руку к её маске. Когда я почти коснулась её скулы, удар в бок сбил меня с ног.

Морриган встала. Спокойно, без намёка на боль, как будто мгновение назад она не боролась за свою жизнь. Значит, она обманула меня?

Чей-то голос, мужской и скрипучий, заговорил:

— Прошло пятьсот лет — и вот мы снова здесь. — Он цокнул языком с неодобрением, звук отдавал металлическим эхом. Когда ворон попытался сесть ему на плечо, Морриган прихлопнула его с такой быстротой, что кости и перья разлетелись, как это сделала Каэли на причале. — Если бы не одержимость нашего господина, я бы никогда не ступил на эту проклятую землю вновь.

Это исходило из неё. Голос исходил из Морриган, но это была не она.

Я встала, поражённая. Серая маска скрывала мимику и эмоции.

— Кто ты?

— У меня нет ни имени, ни тела, ни лица. Мне они не нужны.

Ни тела, ни лица…

Я проглотила вздох ужаса.

— Никто.