Кириан
Адораторий Источников находится недалеко отсюда, но достаточно далеко, чтобы обеспечить нам уединение и уйти от шумного веселья лагеря, где этой ночью празднуют победу.
Капитанам нужно собраться. Мы выиграли битву, у нас есть новые союзники, и теперь необходимо спланировать следующий удар, пока Леоны слабы в Эрэе, и город может пасть.
Если мы будем медлить, они успеют отправить подкрепление. Времени у нас мало.
Ночь принесла долгожданную прохладу после удушающей жары дня, а здесь, среди воды, ветер ещё холоднее — и это только на пользу.
Здание — древний храм, посвящённый Мари, который Леоны посчитали слишком красивым, чтобы разрушить, так же, как не посмели уничтожить и Адораторий Галерей. В нём три основных корпуса, все круглые, и он возносится вверх каскадом изящных арок и балюстрад, завершаясь на самом верху небольшим куполом.
Первоначально он был задуман так, чтобы плющ оплетал каменные стены, взбирался вверх и покрывал их цветами лиловых и розовых оттенков. Однако Леоны заботились о том, чтобы белый камень оставался нетронутым, и за несколько месяцев, что мы здесь, лишь редкие хрупкие побеги осмелились пробиться в его щели.
Внизу всё иначе. Сады здесь не тронули, растения продолжают расти между камнями, вдоль лестницы, ведущей к адораторию, и за высеченными в камне скамьями, обрамляющими в форме круга пруд в самом центре.
Именно там мы, капитаны, рассаживаемся.
Свет постепенно угасает, и пара солдат с зажжёнными факелами зажигают огонь в светильниках, расставленных по всему месту.
Я сажусь рядом с Ниридой, которая занимает главную позицию в круге, разомкнутом лишь в одном месте, где нет скамеек, а вместо них пролегает проём, через который вода из пруда стекает в небольшой ручей, теряющийся дальше в тёмном лесу.
Место достаточно просторное, чтобы создать ощущение отдалённости, какой-то врождённой торжественности.
Когда я прихожу, несколько капитанов уже на месте. Их разговоры приглушены, нарушаются лишь слабым журчанием воды, потрескиванием факелов да редкими шёпотами.
Слева от нас, в белой рубашке и кожаных наплечниках, скорее декоративных, чем боевых, сидит единственный законный наследник престола Эрэи после смерти Лиры — Арлан.
Когда он замечает меня, то кивает. Руки скрещены на груди, лицо серьёзное, напряжённое.
— Арлан, — приветствую я.
Все замолкают. Я ощущаю, как капитаны прерывают свои разговоры, чтобы прислушаться именно к этому.
Арлан тоже это понимает.
Может, поэтому он лишь молча отвечает на приветствие.
Голоса возвращаются не сразу. Несколько мгновений мы сидим в напряжённой тишине.
Но ещё не все здесь. Нет Дерика, нескольких запоздавших капитанов и… ведьм.
Первая из них появляется в сопровождении воина. Я узнаю её по тому, как быстро Нирида склоняет голову в знак уважения, прежде чем та занимает место на два сиденья левее Арлана.
Значит, это королева-матерь всех ковенов. А её спутник…
Светлые волосы, карие глаза, широкий рот, который, наверное, был бы красивым, если бы он улыбался, но сейчас настолько серьёзен, что я сомневаюсь, знает ли он вообще, что это такое. Он молод, но выглядит старше нас.
Сегодня я видел, как он сражается. Он командовал армиями смертных ведьм.
Вскоре приходят Ева и Одетт.
Последняя бросает на меня взгляд перед тем, как сесть; слишком мимолётный, чтобы назвать это приветствием.
Последним появляется Дерик. Входит вместе со своим лейтенантом, с видом, который совершенно не вписывается в атмосферу собрания. Он говорит, не заботясь о тоне, что-то выговаривает Асгеру, который принимает это с неизменным stoicism. Дерик замолкает только тогда, когда замечает, что Нирида уже поднялась на ноги, ожидая, пока он займёт место.
Хотя прямо перед ним есть достаточно просторное место для него и лейтенанта, он обходит круг по нижнему ряду, проходит перед всеми и усаживается слева, рядом с Одетт.
Зная Дерика и видя его самодовольную ухмылку, я уверен, что это не случайность.
Он сел туда не ради вида.
— Капитаны, капитанши, ведьмы… — начинает Нирида.
Она переоделась после битвы и надела чистые доспехи. Вымыла волосы, на которых больше нет засохшей крови, заплела их в колосок и вплела в косу несколько алых лент, резко контрастирующих с бледностью её прядей. Глаза, подведённые кохлем, повторяют тот же боевой раскрас, что был на ней раньше.
В ней нет ни мягкости, ни нежности.
— Сегодня армии, защищавшие стены Уралура, пали. Осталась только столица королевства, она единственная продолжает сопротивляться нашему вторжению, но когда падёт и она, вся Эрэа обретёт свободу.
Свободу, но не принадлежность нам.
Выбор слов не случаен.
Продолжай в том же духе, Нирида. Я смотрю на неё с гордостью. Был момент, когда мы только начинали всё это, и мы обсуждали возможность, что я буду командовать войсками. В конце концов, у нас обоих были обязательства, схожие позиции, и нами двигало одно и то же стремление. Но в итоге мы выбрали её — оба.
Мы не ошиблись.
— Нам крайне важно действовать быстро, пока враг ослаблен. Однако мы не можем бросаться в бой слепо. Их армии причинили нам больше ущерба, чем нам хотелось бы, даже несмотря на неоценимую помощь наших новых союзников. — Нирида поворачивается к соргине и её командиру. — Камилла, королева-матерь ковенов Сулеги. Мы благодарим вас за отвагу и смелость, за силу, что вы нам дали, и за помощь ваших войск.
Камилла спокойно кивает. На её лице играет мягкая улыбка, но это не умаляет её серьёзности. В её сложенных на коленях руках царит такое спокойствие, которое может исходить только от по-настоящему могущественного человека, от того, кто знает, что у него нет равных.
— Нас ждут ещё сражения. Война ещё не окончена. Примкнут ли ведьмы Сулеги к нашему походу?
Камилле не нужно вставать, чтобы ответить. Её слова кратки и звучат без колебаний:
— Они примкнут.
Нирида склоняет голову в знак благодарности, а затем её взгляд устремляется к Арлану.
— Арлан, принц Эрэи, привёл с собой отряд из Нумы. Присоединится ли он к борьбе?
Арлан встаёт, прежде чем заговорить.
Я снова убеждаюсь, что передо мной уже не тот мальчишка, которого я помню. Он вырос, вытянулся, черты его лица заострились.
— Моя рота и я будем сражаться за освобождение Эрэи, но король Девин сам решит, будет ли Нума участвовать в великой войне после этого.
Если «после» вообще наступит, понимаю я.
— Почему мы должны вам доверять? — прерывает его Дерик, не утруждая себя тем, чтобы встать. — Где был наш славный принц, пока Моргана устраивала резню в его народе?
Нирида готова вмешаться, я замечаю, как напрягается её тело, предчувствуя необходимость осадить Дерика. Однако ей не приходится этого делать.
— Помогал беженцам пересекать границы, — отвечает Арлан торжественно. — А ты?
Слышится ропот удивления. Кто-то качает головой, выражая уважение.
Так вот чем он занимался.
Он был ещё молод, когда дезертировал, предал Леонов и оставил сестру. В то время всё, что делали мы с Ниридой, другие капитаны и я, было для Морганы и Аарона всего лишь досадной помехой. Возможно, если бы Лира раньше рассказала мне, что замышляет её брат, мы могли бы помочь ему из Эрэи, могли бы предотвратить его изгнание.
Нирида улыбается, довольная, как и некоторые другие капитаны. Он сказал немного, но уже успел завоевать расположение многих. Дерик лишь криво ухмыляется, но не отвечает. Просто откидывается назад, раскинув руки, словно говоря: ладно, продолжай.
— Ваша помощь ценна, принц Арлан. И помощь короля Нумы также будет встречена с благодарностью, когда мы одержим победу в этой битве. — Арлан согласно кивает. — А теперь, без дальнейших отступлений, я бы хотела перейти к…
— Командир, прежде чем мы продолжим, у меня есть вопрос, — прерывает её Арлан. Он вежлив, но в его голосе звучит жёсткость. — Королева королей не будет присутствовать на собрании, где решается судьба Эрэи?
Я избегаю смотреть на Одетт, но краем глаза замечаю движение; лёгкий, почти неуловимый жест — она поудобнее устраивается на своём месте.
— Королева королей снова эвакуирована. Сегодня она обошла охрану, чтобы поддержать армию, вопреки моим рекомендациям, и теперь снова будет находиться в укрытии, пока опасность не минует. Лагерь в эту ночь небезопасен, принц Арлан. Мы можем подвергнуться атаке в любую минуту.
Ого. Я чуть не присвистываю.
Арлан кивает, и, кажется, этот ответ его удовлетворяет.
Теперь я позволяю себе посмотреть на Одетт. Огонь, освещающий каменный круг, отбрасывает тени на её лицо, застывшее в серьёзном, сдержанном выражении. Её взгляд устремлён на Арлана — на юношу, который, если бы план Воронов осуществился, стал бы ей братом.
— Теперь, когда всё прояснено, — говорит Нирида, — я бы хотела начать собрание с обсуждения числа потерь.
Писец рядом с ней уже готов к работе, когда первый капитан поднимается на ноги и озвучивает приблизительное число погибших в его отряде. Затем сообщает о раненых, и все смолкают.
Встаёт второй, затем третий.
Время тянется медленнее. Нирида всё это время остаётся на ногах, ровная, непоколебимая, и ничто в её осанке не выдаёт боль, которую я читаю в её глазах, всё более бледных и покрасневших от усталости.
Слишком много жертв.
Когда счёт завершён, Нирида просит минуту тишины, чтобы вознести молитву Мари, попросить Илларги осветить путь павших в иной мир и даровать им покой в вечном пристанище.
— Два дня, — объявляет Нирида. — У нас будет два дня на то, чтобы перегруппироваться, восстановить силы и позволить соргинам исцелить раненых. А затем мы ударим. Сейчас я хочу услышать, как каждый из вас видит атаку на Уралур.
Нисте первой берёт слово. Она выступает за прямую и скоординированную атаку, теперь, когда у нас есть столько разных войск.
Писец старательно записывает всё сказанное.
Следующим требует внимания Дерик. В этот раз он тоже не встаёт, как можно было бы ожидать.
— Мы используем их людей против них самих. Мы захватили множество пленных. Пусть хоть в этом принесут нам пользу.
— Что ты имеешь в виду? — вмешивается кто-то.
— Мы их заразим, — заявляет он. — Думаю, ведьмы смогут приготовить что-то подходящее, не так ли? — добавляет он, бросая взгляд на Еву и Одетт, не проявляя ни капли уважения.
— Какой в этом смысл? Убить людей, которые уже сдались? — резко осаживает его Нисте. — Напоминаю вам, капитан Дерик, что многие из них сражаются не по своей воле. Они выбрали это только потому, что хотят, чтобы их семьи в Эрэе остались живы.
— У каждого есть выбор, — возражает он. — Эрэанцы, что воюют на стороне Леонов, предали своих же ради собственного эгоизма.
— Они сделали это из страха, — отвечает Эльба глубоким и спокойным голосом. — Это не одно и то же, капитан.
— Трусость мне тоже кажется пороком, не менее презренным, — продолжает Дерик. — Моё предложение простое: мы заражаем пленных и отправляем их обратно. Оказавшись в осаде, без ресурсов, через пару недель у них не останется воинов, чтобы защищать Эрэю.
— И людей, которых можно будет освободить, тоже не останется, — парирует Нирида. — Нет. Мой ответ категоричен, Дерик. Мы не устроим бойню среди мирных жителей.
— Какая разница, умрут ли они так или в бою? Зато наши люди останутся в живых.
— Они тоже наши люди, — вмешиваюсь я.
— Ты так думаешь? — скептически бросает он, затем оборачивается к своему лейтенанту. — Позвольте мне кое-что вам продемонстрировать. Асгер, прикажи стражникам их впустить.
Лицо Асгера, покрытое синяками, болезненно морщится. Похоже, ему пришлось драться врукопашную с кем-то из Леонов.
— Асгер, — повторяет Дерик.
Тот уже знает, что отказ не примут. В голосе Дерика нет ни тени сомнения. Лейтенант поднимается и выполняет приказ. Несколько мгновений спустя он возвращается, сопровождаемый двумя стражниками, ведущими пленного.
С него сняли доспехи, сапоги и даже рубашку. На нём лишь штаны, и… тьма всех возьми. Я удивлён, что он вообще способен стоять.
Дерик впервые встаёт, поднимается по каменным ступеням, хватает его за цепи, стягивающие руки за спиной, и вынуждает встать на колени.
— Что это значит? — резко бросает Нирида, всё больше теряя терпение.
— Это солдат Леонов. Один из тех «невинных», которых вы так боитесь использовать, чтобы спасти наших людей. Пусть расскажет вам, что они делают со своими пленниками. Пусть скажет, что происходит с Лобами, которых они берут в бою.
Он дёргает его за волосы, заставляя поднять голову. На его горле уже начинает проступать кровавый след. Лицо разбито: подбородок в синяках, нос явно сломан, кожа на лбу и скулах рассечена.
— Говори. Расскажи им то же самое, что сказал мне.
Парень, моложе любого из нас, приоткрывает губы. Издаёт слабый, сдавленный звук, но не говорит. Только тяжело, прерывисто дышит.
— Может, он не может говорить с переломанной челюстью, — язвительно замечает кто-то.
Это первый раз, когда говорит Ева. Она даже не пошевелилась, сидя в своём кресле, скрестив руки и закинув одну ногу на другую в расслабленной позе.
Дерик бросает на неё презрительный взгляд, но игнорирует. Он склоняется к уху пленного.
— Если ты не заговоришь сейчас, — шепчет он, вытаскивая меч, — то в моей палатке ты не сможешь замолчать.
Я поднимаюсь на ноги.
— Довольно! — громко вмешивается Нирида, опережая меня.
Я остаюсь на месте, позволяя ей разбираться.
— Пленные заслуживают уважения. В том числе и твоего, Дерик. Стража, уведите его. Пусть окажут медицинскую помощь как можно скорее.
Охранники делают шаг вперёд, но Дерик не отходит от пленного. Он медленно поднимает руку с клинком, и они не решаются продолжить движение.
— Их мучают, морят голодом и жаждой, заставляют отречься от своих богов и принести клятву их ложному богу перед тем, как сжечь заживо на костре, — яростно выплёвывает он. — А мы их лечим.
— Да, лечим, — спокойно подтверждает Нирида. — Потому что мы лучше. Стража.
Им даже не приходится действовать. Асгер сам подходит к своему капитану, накрывает ладонями его руки, вынуждая ослабить хватку на пленном.
— Хватит, Дерик.
Тот усмехается. Их взгляды встречаются в опасной близости друг от друга.
— Ты ещё пожалеешь об этом, — зло шипит он.
Дерик сжимает челюсти, хватает пленника и передаёт его стражникам, чтобы те как можно скорее увели его.
— Солдаты не несут ответственности за политические решения своих монархов, — говорит Нирида, глядя на всех и ни на кого конкретно.
Я бы оскорбил Дерика. Но, думаю, это тоже приемлемо.
— То, как мы обращаемся с нашими военнопленными, говорит больше о Лобах, чем о Леонах. Давайте чтить нашу честь и не совершать ошибок, которые потом нельзя будет исправить, — продолжает она. — Истребление мирного населения Эрэи — не выход. Продолжим слушать другие предложения.
— И это всё? — внезапно раздаётся голос, который я знаю слишком хорошо.
Одетт поднялась на ноги.
В её наряде нет ничего, что напоминало бы о войне или о битве: чёрный корсет плотно облегает грудь, квадратный вырез подчёркивает белую рубашку, расшитую тонкими серебристыми узорами из цветов и лоз. Юбка, мягкого лавандового оттенка, облегает её тонкую талию. По всей её длине тянутся изящные цветочные орнаменты.
Но, думаю, никому из присутствующих не нужно видеть её в боевых доспехах, чтобы знать, на что она способна.
— Он похитил, унизил и пытал парня просто ради собственного удовольствия, — добавляет Ева, указывая на Дерика, который стоит выше них на ступенях.
— О, дорогая, уверяю тебя, их было гораздо больше.
Одетт сжимает кулаки от этой провокации. Ева шипит что-то, чего я не могу расслышать, а Дерик усмехается в ответ.
— Он будет осуждён и наказан за это, — отвечает Нирида, мягко, но твёрдо.
Она не может сделать большего. Не сейчас, если не хочет устроить скандал. Но Одетт права. Нам нужны его люди в бою, и, возможно, это заставило нас закрывать глаза на то, что нельзя прощать…
Я почти читаю эти же мысли на лице Нириды, в этом напряжённом выражении, в хмурых бровях, в пальцах, сжимающих рукоять её меча, в этой слишком знакомой стойке.
Не знаю, говорили ли они об этом, таит ли Нирида ещё обиду за то, что Одетт не поддержала их с самого начала, или же сумела её понять. Когда она увела её, чтобы снова вернуть ей облик Одетт, и спросила, всё, что она мне ответила, было:
Она хочет помочь, и я ей верю.
Больше мы об этом не говорили.
Надеюсь, это не станет ещё одним камнем на их и без того тяжёлой ноше.
Одетт, не в силах сказать больше, в итоге снова садится. Встреча продолжается без дальнейших инцидентов. Обсуждаются стратегии атаки, планируется продолжение осады, обмениваются знаниями о границах. Когда луна уже высоко в небе, а запах горящего дерева пропитывает воздух, Нирида завершает собрание.
Некоторые капитаны спускаются к последнему ряду ступеней, который шире и позволяет перемещаться. Вижу, как Нисте подходит к Камиль и что-то ей тихо говорит, а та отвечает сдержанной улыбкой, будто бы это был комплимент или благодарность.
Несколько солдат, теперь, когда периметр свободен, подходят к своим командирам, отдают почести погибшим. Вдоль тропы, освещённой факелами, складывают камни, один на другой, образуя хрупкие башни, а на них — новые монеты.
Дары для Эрио, помощь тем, кому предстоит платить за дорогу в иной мир.
Свет Иларги отражается в воде пруда и в ручье, который убегает дальше, сливаясь с лесной тьмой, создавая причудливые контрасты с шафрановыми бликами огня.
— Они правы, — говорю я Нириде, которая впервые за всю встречу присела. — Надо остановить Дерика.
— Я знаю, — отвечает она и тяжело вздыхает. — Хотела подождать до освобождения Эрэи, но придётся действовать раньше. Сегодня ночью я поставлю охрану у его шатра, а завтра созову военный совет.
— Думаю, ты поступаешь правильно, — даю ей понять.
Нирида кивает, но отвлекается, когда к ней подходит королева-ведьма.
В дальнем углу Одетт смотрит на воду пруда. Рядом с ней Ева что-то шепчет ей на ухо, пока та не поднимает взгляд… и не встречается со мной.
Зелёные глаза, потемневшие в этом свете, наполненные болью, разбиты, но всё же — полны надежды.
Я спускаюсь с каменных ступеней и направляюсь к ней. Нам ещё многое нужно сказать друг другу.
Одетт удерживает мой взгляд. Шаг за шагом продолжает смотреть, пока что-то не отвлекает её.
Вижу фигуру, спускающуюся вниз, гораздо ближе. Кто-то останавливается перед ней, встаёт между нами.
Дерик.
— В моей палатке появилось свободное место, если кому-то интересно, — говорит он Одетт и Еве.
— Ты — отброс, — бросает последняя, даже не удосужившись подняться.
— Точно такой же, как вы и вся ваша гнилая кровь, — отвечает он. Я ускоряю шаг, чтобы быстрее преодолеть расстояние, но Дерик поднимается на ступень выше, обходит Одетт и приближается к Еве. Видимо, потому, что это она ему ответила.
— Можете протестовать сколько угодно, ведьмочки. Но эти мальчики продолжат проходить через мой шатёр, и им ещё повезёт, если…
Он не успевает договорить.
В одно мгновение он ещё стоит здесь — и вдруг исчезает. Всё вокруг окрашивается в алый.
Я застываю на месте, пытаясь осознать, что только что произошло.
Раздаётся крик, приглушённый, словно через вату. Инстинктивно поднимаю руки, стираю что-то с глаз. Мир становится яснее, но воздух по-прежнему пропитан густой, зловещей краснотой. Густая кровавая завеса оседает на капитанах, на камне, на цветах и на воде в пруду, которая темнеет с каждой секундой…
За первым криком следует ещё один. Потом ещё.
И тогда я вижу Одетт. Она стоит передо мной, не двинувшись с места. Теперь между нами больше ничего нет. Вся покрытая кровью, с головы до ног.
Единственное, что изменилось, кроме того, что её залила чужая кровь, — это рука, вытянутая туда, где всего мгновение назад стоял Дерик. Пальцы сжаты, костяшки напряжены.
Клянусь Гауэко и всеми его созданиями…
А потом она поднимает эту же руку и указывает на Асгера. Тот смотрит на неё в ужасе, так же забрызганный красной дымкой, как и она.
— Ты, — говорит она, показывая на него пальцем. — Теперь ты капитан.
— О, чёрт, Одетт… — выдыхает Ева.
Я оборачиваюсь назад, туда, где стоят капитаны, и… в самую гущу хаоса.
Некоторые из тех, кто находился ближе всего, бросились бежать, как и стражники, мечущиеся из стороны в сторону, не понимая, где находится угроза и что им теперь делать.
Ильхан выхватил меч и встал перед Камиль, которая выглядит менее яростной, но столь же потрясённой. Эльба тоже поднялся, положив руку на рукоять своего оружия, а его лицо перекосилось от шока. Нирида, широко распахнув глаза, смотрит туда, где ещё мгновение назад был Дерик, а теперь нет ничего.
Я снова смотрю на Одетт: прекрасная и дикая, словно древняя богиня, запечатлённая в картине войны — смертельная, устрашающая.
Она превратила его в алый туман.
Охренеть.
— Уходим, — вдруг говорит Ева, соображая быстрее меня. — Уходим немедленно!
Она хватает Одетт за руку. Та моргает, будто ещё не осознаёт, что только что произошло, что она только что сделала. Но Ева уже тянет её за собой, увлекая прочь, прежде чем окружающие действительно успеют среагировать.
Я вижу, как они взбегают по каменным ступеням, перепрыгивая через две за раз. Только когда они добираются до самого верха, к тем солдатам, которые патрулировали это место и теперь сбежались, не понимая, как им поступить, я решаю двинуться следом.
Но рука на моём плече останавливает меня.
Это Ильхан. За ним с безмятежной грацией приближается Камиль.
— Капитан, думаю, вам стоит переговорить со мной. — Он поднимает голову вверх, туда, где Нирида наблюдает за хаосом, бессильная его остановить. — Вам тоже, командир.