Бальное платье Лары было настоящим шедевром.
Нежные юбки цвета вечнозелёного леса парили над пышными нижними юбками, шелестевшими при каждом её шаге. По ткани рассыпался затейливый узор из крошечных деревьев и зверей — целый лес в миниатюре. Искры сапфиров отражались в невидимых прудах, рубины и бриллианты собирались в крошечные полевые цветы. А её шлейф — водопад голубого шелка — струился позади, словно живая вода.
Я любовалась собственной работой, удовлетворённо оглядывая её сложную плетёную причёску. Мне понадобилось шесть месяцев, но теперь я была настоящей мастерицей в укладке волос и макияже. Никогда бы не подумала, что мне это под силу — да что там, что мне это вообще может нравиться, — но вот оно, доказательство. Я гордилась собой.
Лара улыбнулась мне в зеркало, но я видела, как она нервничает.
— Ты выглядишь великолепно, — заверила я её.
— Но буду ли я оценена как великолепная?
Я опустилась перед ней на колени, и мои юбки рассыпались вокруг. Мой наряд был полной противоположностью её платью — воздушное, лёгкое облако ткани, голубая юбка, покрытая мерцающим слоем, из-за которого цвет казался переливчатым, как водная гладь. По нему случайными островками разбегались тёмно-зелёные узоры, словно клочки суши посреди стремительной реки. Никогда в жизни я не чувствовала себя так прекрасно.
Я сжала её ладони, глядя на неё снизу вверх с уважением и теплотой.
— Ты справишься. Ты прошла все испытания.
— Только потому, что ты помогла мне.
— Это неважно. Важно только то, что в итоге ты их прошла.
— Кенна… — Она закусила губу, глядя на наши сцепленные пальцы. — Я бы не справилась без тебя.
— Думаю, справилась бы, — мягко возразила я. — Ты сильнее, чем думаешь.
— А если бы я провалилась? Если бы попробовала и не смогла? Иногда я сомневаюсь, заслуживаю ли я победу.
Заслуживает ли она жить — вот что она действительно имела в виду.
— Ты заслуживаешь всё, — твёрдо сказала я. — Ты не такая, как остальные, и это не плохо. Ты добрая. У тебя есть сердце. Фейри вроде Гаррика и Маркаса хороши в состязаниях, но они не делают этот мир лучше. А ты сможешь.
Когда король Осрик будет свергнут, для Лары найдётся место с её состраданием.
— Ты хорошая подруга, — она сжала мои руки, прежде чем выпустить их. — Ах, чуть не забыла — у меня есть кое-что для тебя.
Я застыла в изумлении, когда она вынула из ящика огромный изумрудный кулон и вложила мне в ладонь.
— Я не могу это принять. Это слишком дорого. Я всего лишь служанка.
— Ты не «всего лишь», — возразила она. — И, если вернёшь мне, я брошу его в огонь. Просто возьми.
Камень был совершенен — округлый, с фасетками, мерцающими в свете. На обратной стороне изысканной золотой оправы были выгравированы четыре простые слова: Для моей лучшей подруги.
Изумруд расплылся перед глазами за пеленой слёз.
— Спасибо.
— О, прекрати, — фыркнула она, задирая подбородок и прижимая пальцы к уголкам глаз, будто пыталась не дать слезам пролиться. — Ещё заставишь меня расплакаться, а тогда придётся заново накладывать макияж, и мы опоздаем к ужину.
Я рассмеялась и спрятала кулон в потайной карман юбки. Когда-нибудь я буду носить его с гордостью, чтобы весь мир мог видеть.
Лучшая подруга.
Я не называла так никого со дня смерти Ани. Я по-прежнему скорбела по ней. Но, несмотря на это, жизнь продолжала идти вперёд. Я встретила новых людей, пережила немыслимые события и… каким-то чудом, среди страха и угнетения при дворе, обрела ещё одну лучшую подругу. Человека, которого могло любить моё израненное сердце.
***
Бал проводился в тронном зале, потому что Осколки были слишком драгоценны, чтобы собирать их где-либо ещё, кроме этого, тщательно защищённого места. Это было исключительное событие — присутствовали лишь кандидаты и самые важные семьи каждого дома. Главы домов и Каллен сидели на возвышении рядом с королём Осриком, облачённые в самые роскошные наряды. Собравшиеся внизу сверкали не менее ярко: драгоценные камни переливались в волосах, на ушах, пальцах и ножнах декоративных мечей.
Я едва сдерживалась, чтобы не разинуть рот от восторга перед этим великолепием. Стеклянные шары, внутри которых танцевали пикси, парили над головами, а другие пикси исполняли в воздухе сложные фигуры, так что весь зал мерцал, словно пчелиный улей. Одурманивающие своей грацией сильфы и водные нимфы кружились среди жонглёров огнём. Даже серебряные стены подрагивали от магии, словно захваченные в плен радуги, отчаянно пытавшиеся вырваться на свободу.
Затем Осрик поднял руки — и зал исчез.
Мы оказались посреди цветущего луга, окружённые стрекотанием насекомых и щебетом птиц. Вдали высились заснеженные пики, а у моих ног склоняли свои тяжёлые головы благоухающие цветы. Ароматы кружили голову, а солнце согревало кожу мягким теплом.
Небо стремительно менялось — от рассветного золота к полуденной синеве, затем к багровым краскам заката и, наконец, к насыщенной черноте ночи. Я едва успела восхититься этим зрелищем, как взрывы цвета озарили тьму, рассыпаясь звёздным дождём. Каждому всполоху радостно восклицали, а падающие искры звенели, словно стеклянные капли.
Мир перевернулся. Теперь я стояла на облаке, а земля нависала надо мной, будто далёкий лоскутный потолок. Затем я падала — ветер хлестал лицо, и я с трудом сдерживала крик. Когда мне показалось, что я вот-вот разобьюсь о каменные утёсы, всё вновь изменилось.
Мы оказались под водой, на серебристом морском дне среди леса из водорослей. Вокруг струились течения, стаи сверкающих рыб касались кончиками плавников моих пальцев. Над нами пронеслась огромная тень, заслонив свет далёкого солнца.
А затем — снова тронный зал.
Сердце бешено колотилось. Я знала, что магия Иллюзии может заставить видеть и слышать то, чего нет, но не представляла, что видения будут настолько реальными. Что я буду чувствовать их на себе.
Эйден рассмеялся, заметив моё выражение.
— Я бы сказал, что к этому можно привыкнуть, но нет.
После представления заиграла музыка — неземная симфония, исполняемая невидимыми музыкантами. Мы с Эйденом наблюдали за танцами, негромко сплетничая и восхищаясь грацией Эдрика и Лары.
Но чем дальше шёл бал, тем сильнее я чувствовала беспокойство. Было жестоко заставлять кандидатов так долго ждать результатов. Если даже у меня под ложечкой сосало от нервов, что же чувствовала Лара? Впрочем, никто бы не догадался об этом, глядя на неё. Эйден же то и дело дёргал воротник своего бархатного оранжевого камзола, явно нервничая.
Наконец, незадолго до полуночи, Осрик хлопнул в ладони. Я затаила дыхание, а сердце заколотилось ещё быстрее. Всё движение в зале прекратилось — фейри обернулись к королю.
— Принесите Осколки, — приказал он.
Впервые я должна была увидеть камни, которым поклонялись фейри — самые могущественные артефакты в мире.
Как только главы домов и несколько дворян внесли их в зал, воздух наполнился энергией. Мурашки побежали по коже, а лёгкая вибрация отозвалась в подошвах ног.
Они были прекрасны. Каждый — размером с ладонь, гладкий с одной стороны и неровный с другой, словно когда-то все они были частью единой сферы. Но магия, бурлящая внутри каждого кристалла, различалась. В Осколке Друстана плясало пламя, тогда как в камне Орианы бушевал водоворот из воды, листьев и земли. Осколки Пустоты и Света были, соответственно, чёрными как бездна и ослепительно сияющими. А Осколок Иллюзии, который несла одна из благородных дам, переливался тысячами радужных оттенков.
Последний же был насыщенного красного цвета. Лорд Иллюзий, державший его, с трудом шёл вперёд, морщась от боли, а из его ладоней струилась кровь.
Ему не предназначено держать его, — раздался в голове голос Кайдо.
Похоже, как и все артефакты Крови, этот Осколок не терпел чужого прикосновения.
Носители установили камни на шесть золотых подставок, окружавших центр зала. Как только последний занял своё место, каждый из Осколков засиял, и их лучи соединились в одной точке. Магический удар ударил мне в грудь, волосы взметнулись от внезапного порыва ветра. Там, где встречались лучи, возник вихрь энергии, взметнувшийся к самому потолку.
В зале воцарилась благоговейная тишина, пока Осрик начинал свою речь.
— Давным-давно, за звёздами, шла великая война между богами другого мира. Когда битва закончилась, в живых осталось лишь шестеро — раненные, умирающие. Чтобы сохранить память о своём мире, они вложили магию в кристаллы. Эти Осколки упали с небес на нашу землю, и, высвободившись, их сила создала новый мир. Магия выбрала фейри, привлечённая нашей красотой и мощью, и так возникли шесть домов, олицетворяющих шесть великих сил.
Отсутствие шестого дома ощущалось как зияющая пустота во вселенной. Кроваво-красный свет смешивался с остальными, но ничто не удерживало его в этом зале.
— Теперь Осколки решат, кто из фейри достоин силы, кто — нет, а кто заслуживает только смерти, — произнёс король.
По линии роста волос Лары проступил пот, а её пальцы сжались на юбке, безнадёжно смяв искусную вышивку.
— Выйдите вперёд, кандидаты, — приказал Осрик.
Шестеро выживших кандидатов выстроились перед ним, а позади них бушевал магический вихрь. Волосы и одежда развевались в неведомом ветре.
— Вы войдёте в объединённую магию по одному. Когда выйдете на другой стороне, вы либо станете бессмертными… либо погибнете. Если вы выживете, у вас появится магия… или нет. Мистей не нуждается в слабых. — Он хлопнул в ладони. — Да начнется суд.
Кандидаты стояли в порядке, как сидели за столом: Маркас, Карисса, Эдрик, Талфрин, Лара и Уна.
Маркас вглядывался в вихрь, не решаясь сделать ни шага.
Уна бросила на него презрительный взгляд и, не дожидаясь, шагнула вперёд.
— Я пойду первой.
С вихрем стало что-то происходить — он усилился, краски стали ярче. Не раздумывая, Уна вошла в столп магии.
Спустя мгновение она вышла, улыбаясь.
— Уна признана достойной, — объявил король. — Да принесёт она славу Дому Пустоты и моему королевству.
Как только Уна вышла из круга, темная магия рассеялась — вероятно, теперь её сила подчинялась защитным чарам тронного зала. Она присоединилась к ликующим аристократам Дома Пустоты, а Маркас глубоко вдохнул и шагнул вперёд. Магический вихрь завихрился ещё сильнее, поглотив его, и я поймала себя на мысли, что надеюсь — он не вернётся.
Но он вышел, смеясь, окутанный переливающимся, как опал, светом. Я подавила разочарование, пока король повторял привычные слова о чести для его дома и королевства.
Может быть, испытание вовсе не было испытанием, а всего лишь странной шуткой Осколков. Маркас показал достойные результаты, но далеко не во всех испытаниях. Даже Уна, вероятно, провалила Огненное.
Воодушевлённая успехом остальных, Карисса встряхнула огненно-рыжими волосами, подмигнула Талфрину и с улыбкой шагнула в магию. Спустя мгновение она вышла… но что-то было не так. Её тело казалось слишком расслабленным, глаза были пустыми. Она осела на пол и больше не пошевелилась.
В зале воцарилась тишина.
Осрик резко щёлкнул пальцами, и Пол бросился вперёд, чтобы осмотреть её. После короткой проверки он лишь покачал головой.
Кариссу не убрали. Она лежала прямо на полу — маленькая, хрупкая, одинокая. Её руки были сложены у головы, словно она просто спала. Магический вихрь позади неё больше не казался красивым — он был беспощадным.
Эдрик, должно быть, умирал от страха, но сделал шаг вперёд с гордо поднятой головой, поклонился королю и вошёл в магию. Его удерживало дольше, чем других. Эйден крепче сжал мою руку, когда секунды продолжали тянуться, а Эдрик так и не появлялся. Я ответила на его сжатие, зная, что никакие слова не помогут, если Эдрик провалит испытание.
Но он вышел — с широкой улыбкой, с короной пламени, парящей над головой.
— О, спасибо Осколкам, — пробормотал Эйден, тяжело привалившись ко мне.
Теперь настала очередь Талфрина. Лара коснулась его плеча, улыбаясь ободряюще, но он не улыбнулся в ответ. Он шагнул вперёд с выражением обречённости — таким же, какое я видела, когда убила Гаррика. Это был взгляд человека, осознавшего, что смерть неизбежна.
Он знал, что его результаты были схожи с Кариссой. Если она не прошла, значит, и он не пройдёт.
Талфрин прижал руку к груди, к вышитым на одежде трём птицам, кружившимся вокруг его сердца. Затем выпрямился, глубоко вдохнул и шагнул в магию с таким мужеством, какого я не видела ни в ком.
Его безжизненное тело выпало обратно, наполовину накрыв тело Кариссы. Их пустые глаза смотрели друг на друга.
Куда, по мнению фейри, отправлялись души после смерти? Верили ли они в загробную жизнь? Я никогда не верила, но сейчас, глядя на Талфрина, молилась Осколкам, чтобы он оказался в месте лучше этого.
Осталась только Лара. Её глаза блестели от слёз, пока она смотрела на два неподвижных тела. Талфрин был её чемпионом. Её другом.
Я задержала дыхание, наблюдая, как она собирается с силами, но прежде, чем она сделала шаг вперёд, Пол торопливо подошёл к королю и что-то прошептал ему на ухо.
— Что? — голос Осрика прозвучал резко.
Пол снова что-то прошептал, и лицо короля побледнело от ярости.
— Принесите, — приказал он.
Лара всё ещё стояла перед ним, колеблясь, но Осрик, казалось, её больше не замечал. Он нервно постукивал пальцами по подлокотникам трона, сдерживая гнев.
Пол вскоре вернулся, неся в руках мешок из грубой ткани.
Один лишь взгляд на него — и я поняла, что внутри что-то ужасное. Из мешка капала жидкость, оставляя за собой дорожку алых пятен.
— Меня предали, — произнёс Осрик, и воздух в зале словно содрогнулся от его ярости. Я невольно вздрогнула, опасаясь, что потолок рухнет. Но он не мог — это всего лишь иллюзия, напомнила я себе.
— Мои стражи перехватили солдат по пути сюда, — продолжил король.
В зале раздались удивлённые возгласы. Каллен вскочил на ноги, пристально уставившись на мешок с выражаением в глазах, которое я не смогла распознать. Друстан, напротив, остался внешне невозмутимым, но его пальцы побелели, вцепившись в подлокотники кресла.
Сердце у меня заколотилось. Неужели Друстан решил поднять восстание уже сейчас? Или это было что-то другое? Почему он не предупредил меня? Он говорил, что начнёт действовать после окончания испытаний, чтобы завербовать выживших кандидатов… Но я думала, что это произойдёт через несколько недель, а не этой же ночью.
Осрик кивнул Полу, и тот перевернул мешок.
На пол с глухим звуком скатилась отрубленная голова.
Я узнала её сразу. Лотар. Младший брат Роланда. Соратник Друстана.
Меня замутило от этого зрелища, но вместе с отвращением пришло и жгучее беспокойство. Значит, восстание действительно должно было начаться сегодня. Или… что-то пошло ужасно не так.
Роланд застыл, потрясённый.
— Что это значит? — его голос дрожал.
— Это значит, что ты и твой брат предали трон, — голос Осрика стал ядовито-холодным. — Он вёл отряд воинов Света к нам.
— Нет. Это невозможно, — прошептал Роланд. Но, увидев в лице короля лишь непоколебимость, тут же пал на колени. — Мой король, я всегда был верен вам. Вы это знаете. Если Лотар действительно замыслил заговор, то он навлёк вечный позор на наш дом.
— Замолчи, — Осрик резко оборвал его. — Мы поговорим об этом позже.
Роланд отступил, не отрывая взгляда от отрубленной головы.
Я осмелилась взглянуть на Друстана — его невозмутимость больше не казалась такой непоколебимой. Сколько же солдат вел за собой Лотар? Что это означало для запланированного нападения?
— Десять других предателей поддерживали его, — сообщил Пол. — Все они — низкородные дворяне из Дома Огня или Дома Света. Каждый командовал отрядом из двадцати пяти фейри-прислужников. Все они мертвы.
Двести шестьдесят бойцов Друстана были истреблены. Это была катастрофическая потеря. В груди сжалась боль, когда я увидела, как в его глазах поселилась безысходность.
Он проиграл.
Он проиграл, даже не начав, потому что, несмотря на готовность Тварей напасть на короля, солдаты были нужны, чтобы их защитить. А теперь, даже если Твари появятся, они столкнутся с залом, полным солдат Осрика, и никакого преимущества внезапности уже не будет. Иллюзорные подкрепления уже заполняли пространство, сверкая клинками.
Осрик медленно повернулся к Друстану, и в моей груди разверзлась пропасть. Нет, только не он. Я не могла потерять этого страстного, загадочного принца, который восхищался мной за самую мою человечность.
Я онемевшими глазами наблюдала, как двое стражников грубо поставили его на колени перед троном. Меч все еще висел у него на поясе, но против Осрика он был бы бесполезен. Позади него бурлила воронка магии, крутясь все быстрее и быстрее, словно разгневанная его поступками.
Лара отступила в сторону и теперь стояла на краю толпы, испуганно глядя на происходящее. Ей еще предстояло пройти суд Осколков. Когда она сделает это, пол уже будет залит кровью Друстана, а вместе с ним погибнут и все мои надежды на другой мир.
— Тебя часто видели в обществе Лотара, — голос Осрика звенел от ярости. — Вам ведь нравилось вместе посещать бордель, не так ли?
— Да, но о его предательстве я не знал, — голос Друстана оставался удивительно спокойным.
— Как ты можешь это утверждать? Ты постоянно был рядом с ним, тебя уже обвиняли в измене, и половина бойцов, убитых сегодня, принадлежат Дому Огня. Ты виновен.
— Прошу вас, ваше величество, выслушайте меня. Вам уже известно, что леди Эдлин замышляла против вас заговор. Возможно, она действовала заодно с Лотаром. Она должна была понимать, что, если его схватят, подозрение падет на меня.
— Какая нелепость, — раздался голос принца Гектора. Он теперь стоял рядом с Калленом, а в его усмешке сквозила жестокая радость. — О тебе ходят слухи уже много лет, Друстан. Ты действительно думаешь, что мы поверим, будто эта жалкая трусиха Эдлин была способна организовать революцию?
— Только дурак стал бы пытаться атаковать короля, — Друстан парировал мгновенно. — И в охранной печати, что защищает его, есть моя кровь.
— Молчать, — приказал Осрик. Его кулак с грохотом обрушился на подлокотник трона. — Принц Друстан, мое терпение к тебе иссякло. Если ты не предоставишь мне весомых доказательств своей невиновности, тебя казнят.
Нет. Пожалуйста, нет.
— Я обещаю, я докажу, — сказал Друстан. — Дайте мне время.
Гектор ухмыльнулся, пробормотал что-то Каллену и направился прочь. Каллен же продолжал смотреть на Друстана, его лицо оставалось бесстрастным.
— Ты докажешь это сейчас. Или умрешь.
Вперед вышел палач с топором, и Друстан в отчаянии огляделся.
— Я знаю еще одного предателя.
Что? Мои мысли бешено закрутились. О ком он говорит? Неужели он решил воспользоваться моментом, чтобы устранить неизвестного врага?
— Я узнал об этом сегодня и собирался рассказать вам наедине, — продолжил он. — Но вы вынуждаете меня раскрыть это сейчас.
Осрик скептически вскинул бровь.
— Говори.
— Я подслушал, как лорд Селвин из Дома Земли обсуждал со своим слугой заговор против вас.
Его слова ударили, словно кулак в живот. Я едва услышала крик Лары за нарастающим в ушах шумом.
Нет.
Только не это.
Я уставилась на Друстана, на его красивое лицо и лживый рот. На человека, которому я доверяла, которого, как мне казалось, знала.
Я сама рассказала ему о взглядах Селвина. Я убеждала его поговорить с юношей, и он, без сомнения, это сделал. И теперь…
Друстан предал его, чтобы спасти свою жизнь.
Все, что случится с Селвином, будет на моей совести.
— Он еще ребенок, — Осрик отмахнулся от обвинения. На его пальцах сверкнули перстни, когда он нетерпеливо постучал ими по подлокотнику трона, прищурившись на Друстана. — Его дом нейтрален.
— Он уже почти взрослый и известен своей симпатией к слугам. И его недавно видели с Лотаром.
Осрик повернулся к Каллену в ожидании подтверждения. Тот сжал челюсти и, явно неохотно, кивнул.
Принцесса Ориана шагнула вперед. Ее глаза полыхали ненавистью, когда она посмотрела на Друстана, а затем обратилась к королю:
— Ваше величество, мой сын никогда бы на это не пошел. Прошу—
— Молчать. Приведите его сюда. Пусть мальчик говорит сам за себя.
Мы ждали долгие минуты, пока слуги Орианы отправились за Селвином. Другого выхода не было. Если бы она отказалась привести его, это выглядело бы как признание вины.
Лара все время поглядывала на меня, но я не могла встретиться с ней взглядом.
Когда Селвин вошел, он был одет в простую синюю тунику с вышитой на груди желтой розой — его неизменным символом. Его золотисто-каштановые волосы были взъерошены, а взгляд насторожен.
— Вперед, — приказал Осрик.
Селвин шагнул к матери и вздрогнул, заметив Друстана, стоящего на коленях. Я сжалась. Он еще не научился скрывать свои эмоции и убедительно лгать. Если он действительно был связан с Друстаном…
— Тебя обвиняют в измене, — сказал король.
Селвин побледнел.
— Я… я не понимаю, о чем вы, ваше величество.
Король холодно посмотрел на юношу, его голос прозвучал как удар хлыста:
— Тебя слышали, когда ты строил заговор против моего правления. Тебя видели в обществе Лотара.
Он указал на отрубленную голову у своих ног. Селвин вздрогнул, будто только сейчас осознал, что перед ним. Лицо его побледнело, он выглядел так, словно его вот-вот стошнит.
— Ты отрицаешь это?
— Я говорил с ним, но не обсуждал ничего предательского.
— Ты шестнадцатилетний мальчишка. Что тебе было нужно от лорда Дома Света?
— Он был добр ко мне. — Селвин говорил неуверенно, словно сам сомневался в своих словах. — Нам нравились одни и те же книги.
Я закрыла глаза в отчаянии. С таким слабым оправданием Селвин не имел ни единого шанса.
— Лотар ненавидел читать, — хмуро заметил Роланд, стоявший рядом с королём.
— О… — Селвин вспыхнул. — Я… я не знал…
— Лотар выдал тебя перед смертью, — солгал король.
Такой хитрый, такой жестокий. Если Селвин был виновен, он подумает, что король знает всё, и поймёт, что игра окончена.
В гробовой тишине его прерывистое дыхание казалось оглушительным. Он посмотрел на Лару, полные ужаса глаза молили её о спасении. Лара прижала руки к груди, словно умоляла его отказаться от признания.
Селвин лишь коротко кивнул, затем выпрямился, бросая вызов судьбе.
— Да, я строил заговор с Лотаром, — его голос дрожал, но он говорил чётко. — Но моя мать и сестра ни о чём не знали.
— Нет! — Лара рухнула на колени. — Нет, пожалуйста…
Глаза мои защипало от слёз. Он сдался королю, но не ради себя и не ради милосердия. Он признался, чтобы спасти свою семью.
— Как долго ты замышлял это? — требовательно спросил Роланд.
— С весеннего солнцестояния, — с каждым словом голос Селвина становился твёрже.
— С кем ещё ты заговорничал?
Он даже не взглянул на Друстана.
— Ни с кем. Лотар сам пришёл ко мне. Он хотел, чтобы я собрал войска Дома Земли для восстания.
Слёзы капали с моих щёк, оставляя тёмные пятна на корсете платья. Этот добрый, благородный мальчик сделал то, на что не решился Друстан. Он принёс себя в жертву ради своих близких и союзников.
Друстан даже не выглядел пристыженным, наблюдая за происходящим с пола. В этот миг любовь, которую я испытывала к нему, сжалась в груди, превратившись в нечто уродливое и ненавистное. Друстан выбрал себя, своё спасение — и теперь за это заплатит тот, кто был по-настоящему предан идее.
Я была глупа.
Король продолжал допрашивать Селвина. Как они собирались уничтожить защитные чары? Был ли у Лотара союзник? Удалось ли Селвину собрать армию?
Селвин отвечал с поразительным самообладанием. Лотар имел некий неизвестный план по снятию защитных чар с короля и работал с погибшей дамой из Дома Огня. Сам Селвин так и не сумел привлечь на свою сторону воинов Дома Земли и в конце концов сказал Лотару, что не сможет помочь. Поскольку перебитые солдаты принадлежали Домам Огня и Света, его слова были правдой. Значит, его осудят за одно лишь намерение.
Король задал последний вопрос:
— Ты сожалеешь о содеянном?
Это было похоже на то, что когда-то спросило у меня Кровавое Древо. Я была уверена, что Селвин ответит иначе. Он скажет, что раскаивается, и будет молить о прощении. Возможно, как несовершеннолетний, он избежит казни.
Селвин взглянул королю прямо в глаза.
— Нет.
В воздухе повисли удивлённые возгласы. Лара в отчаянии застонала, скорчившись на мраморном полу, но Ориана будто окаменела, словно замерзла в своей трагедии.
— Почему? — Голос Осрика был грозен, словно сам замок содрогнулся от его ярости.
— Потому что ты жесток. Потому что ты несправедлив. Потому что каждый житель Мистей — от Благородных Фейри до людей — заслуживает свободы. — Глаза Селвина пылали убеждённостью, а щеки раскраснелись, когда он произнёс эти предательские слова. — И даже если мне не суждено увидеть это, я счастлив знать, что ты не будешь править вечно.
Король Осрик щёлкнул пальцами. Стражник грубо толкнул Селвина, тот упал на мрамор, ударившись головой.
Палач поднял топор.
Король встал.
— Подождите.
В зале повисла напряжённая тишина. Осрик подошёл к распростёртому на полу юноше и легко толкнул его носком сапога. Селвин вздрогнул.
— Я не хочу казнить его обычным способом, — король говорил чётко, отчётливо, словно остриё кинжала скользило по горлу. — Я хочу, чтобы его уничтожило само королевство, которое он якобы любит.
Магия заструилась из его рук, поднимая Селвина с пола. Король резко оттолкнул его назад, к вихрю из клубящейся энергии.
— Пусть Осколки разорвут его на части, — голос Осрика взвился, разрывая тишину. — Пусть они вырвут из него жизнь. Такова участь предателей!
Селвин стоял в нескольких шагах от смертельного вихря, дрожа от страха. Он был так храбр, так чист, и когда в последний раз взглянул на Лару и свою мать, я не смогла сдержать всхлип.
Король взмахнул рукой.
Селвин поднял ладони, защищаясь от чего-то невидимого. Сделал шаг назад.
Шум вихря невозможно было описать словами. Лязг когтей по стеклу, возможно. Или стон мёртвых, умоляющих выпустить их из ледяных могил. Это был звук разрушенных надежд, когда Осколки протестовали против вторжения чужака.
Селвин рухнул на пол по другую сторону магического шторма, его большие карие глаза безжизненно смотрели в потолок.
Лара закричала.
Я упала на колени, рыдая по Селвину — по утрате чистой, доброй души… и, в каком-то смысле, по самой себе. За то, что я сделала с ним. За открытие, что принц, которого я любила, оказался способен на такую жестокость. Пусть не его рукой, но его словами.
Грубые руки схватили меня. Меня подняли, затем бросили к подножию трона.
— Как трогательно видеть, как твоя дочь и её питомец скорбят, Ориана, — проворковал король.
Мои глаза встретились с полными слёз глазами Лары.
— Мой сын сказал, что Лара не была замешана, — голос Орианы звучал пугающе спокойно. Как она могла не рвать и метать в такой момент?
Но ведь мы все сражались тем оружием, которое у нас было.
— Твой сын был лжецом и предателем.
— Лара не способна на подобное. Она слишком слаба.
Слова прозвучали жестоко, но я понимала, почему Ориана их произнесла. Лучше унизить свою единственную дочь, чем потерять её навсегда.
— И всё же она показала себя в испытаниях лучше всех, кроме Уны, — возразил Осрик. — Я начинаю думать, что Дом Земли куда коварнее, чем я предполагал.
Стражник вцепился мне в волосы и дёрнул вверх, заставляя встать на колени. Я закусила губу, игнорируя жгучую боль в коже головы.
— Я не верю, что эти двое были замешаны, — произнёс Друстан.
Он стоял на коленях всего в нескольких шагах от меня, но в его лице не отражалось ничего, что я могла бы разгадать.
Осрик резко повернулся к нему:
— И откуда тебе это знать? Разве что ты знаком с заговором куда ближе, чем притворяешься?
Друстан приоткрыл рот, но тут же закрыл его, подбирая ответ. Наконец, он сказал:
— Ориана права. Лара слаба. Её служанка помогала ей пройти испытания.
Кровь отхлынула от моего лица. Я смотрела на Друстана, не в силах поверить в это последнее предательство.
А это было именно предательство — каким бы ни был его замысел. Возможно, он пытался спасти нас от казни как заговорщиц, но даже если ему это удастся, Лару будут презирать всю оставшуюся жизнь, а я…
Я всё равно умру.
Таков был уговор. То обещание, что Благородные Фейри дали каждому человеку, попавшему в Мистей. Земля поглотит нас, и из этого ада мы уже не выберемся.
— И откуда ты это знаешь? — спросил Осрик.
— Я почувствовал, что у служанки был амулет после испытания Пустоты. Украденный, когда она помогала Ларе пройти лабиринт. Я пожалел её и не выдал тогда, но очевидно, что она продолжала помогать своей госпоже.
Чёрные, блестящие сапоги Осрика мягко зацокали по камню, когда он подошёл ко мне. Я не смела поднять взгляда, задержавшись на уровне его колен.
— Ты помогала своей госпоже, человек?
Я не ответила.
Стражник резко дёрнул меня за волосы, заставляя поднять голову.
— Ты помогала ей? — повторил Осрик, его зрачки закрутились в спирали магии.
— Нет, ваше величество, — тихо ответила я.
Осрик рассмеялся:
— Ты отрицаешь слова принца?
— Я отрицаю любые слова, кроме своих.
— Какое же ты ничтожество, — он скривился. — Бросьте её.
— Подождите! — закричала Лара.
Король повернулся к ней.
— Может, ты предпочла бы пойти первой? Как пожелаешь. Посмотрим, какие награды ждут тех, кто жульничает.
Я дрожала в хватке стражника, наблюдая, как Лару волокут к столпу магии. Она преодолела все испытания, а значит, её сочтут достойной. Что тогда скажет король?
Её втолкнули внутрь.
Вихрь закружился, как и со всеми до неё. Но Лара оставалась в нём слишком долго. Слишком.
Наконец, завеса силы раздвинулась, и она вышла.
Я прижала ладони ко рту, слёзы брызнули из глаз при виде её целой и невредимой. Она справилась.
Но что-то было не так.
Она в растерянности смотрела на свои руки. Затем её лицо исказилось, и я всё поняла.
Её магия исчезла.
— Ты признана недостойной, — произнёс король Осрик с удовольствием паука, запутывающего жертву в кокон. — Принцесса Ориана, что скажете об этом открытии?
Ориана стояла неподвижно, словно любое движение могло разбить её на куски.
— У меня больше нет дочери.
Буря разорвала мою душу изнутри, сокрушая меня в клочья. Лара была права насчёт своей матери, а мы все ужасно ошиблись, полагая, что для прохождения испытаний нужно совсем иное.
Осрик отвратительно улыбнулся:
— Уверен, я найду ей применение.
— Мама?.. — прошептала Лара, протягивая дрожащую руку, но Ориана отвернулась.
Лара побрела в толпу, а Осрик вновь уселся на трон.
— Бросьте человека внутрь. Пусть умрёт за своё преступление.
— Ваше величество, — вмешался Каллен, — несомненно, она всего лишь исполняла приказы…
— Молчать!
Осрик всё ещё кипел от ярости. Ночь принесла ему самый крупный вызов за несколько столетий, и, хотя Лотар был мёртв, солдаты перебиты, Селвин казнён, а Лара лишилась сил, этого оказалось недостаточно. Король хотел крови.
Я встретилась с глазами Каллена, безмолвно благодаря его за попытку защитить меня. Когда меня протащили мимо Друстана, я взглянула и на него. Его серые глаза ничего не выражали. Либо он не чувствовал ничего, либо скрывал чувства, вновь оберегая только себя.
Мне было всё равно.
Я позволила ему увидеть свой гнев и презрение — и не отвела взгляда, пока он не отвёл свой.
А затем я оказалась перед вихрем, мерцающим всеми цветами радуги. С близкого расстояния я услышала пение — невозможную по красоте мелодию, которая станет последним, что я услышу в своей жизни.
Меня толкнули внутрь.
***
Я стояла в самом сердце бури.
Грозовые тучи переливались всеми возможными оттенками, молнии рассекали пространство, заставляя воздух дрожать от оглушительных раскатов грома. Я вдыхала энергию, выдыхала свою собственную душу. Ветер рвал меня на части, мой силуэт постепенно растворялся в бушующей стихии.
— Ты жульничала.
Голос пронзил меня, и я не могла определить, кому он принадлежал — мужчине или женщине. Он был многоголосым, как будто за одной фразой следовал эхом целый хор. Невидимое существо вонзило когти в мою память, сдирая с неё покровы, изучая каждый мой поступок.
— Ты нарушила правила.
— Она следовала правилам. — Этот голос был женским, низким и властным, его вибрация совпадала с пульсацией кинжала, всё ещё слабо дрожащего в моей распадающейся руке.
— Ей не следовало участвовать. — В этом голосе трещало пламя.
Я вдруг осознала — это говорили Осколки. Они обсуждали меня.
— У неё не было выбора. — Женский голос вновь зазвучал, стойкий и непреклонный. Кровавый Осколок.
— Согласна. — Новый голос, лёгкий, журчащий, словно вода, стекающая по камням. Земля вставала на мою защиту.
— Конечно, ты согласна. — Первый голос был полон недовольства. Иллюзия, догадалась я, и тут же содрогнулась от боли, пронзившей разум. — Ты и другую хотела видеть победительницей.
— Но я приняла общее решение. — В голосе Земли прозвучала твёрдая уверенность. — У неё был выбор. У этой — не было.
— И всё же она проявила себя лучше, чем её госпожа. — Новый голос, мужской, глубокий, холодный, как ночные кошмары. Вспышка молнии осветила бурлящие чёрные облака, подчёркивая силу его слов.
— Я говорю «нет». — Иллюзия отвергала меня.
— Я говорю «да». — Кровавый Осколок не отступала.
— Она не использовала магию во время испытания Земли.
— Использовала. — Голос Крови звучал с пугающей уверенностью. — Она несла самый священный артефакт Дома Крови. Магия шла не от неё, но она ею владела.
— Она не часть твоего дома. — Голос Огня раздался с раскатами пламени.
— Я забираю её себе.
После этих слов Кровавого Осколка воцарилась пауза.
— Я говорю «да». — Земля приняла решение.
— Нет. — возразил Огонь. — Это безумие.
— Время пришло. — Голос Крови звучал непреклонно. — Баланс должен быть восстановлен. Это станет её задачей.
Тишина затянулась, и я чувствовала, как Осколки размышляют. Затем заговорил самый глубокий, самый страшный из голосов — Пустота.
— Кровь права. Баланс был утрачен слишком давно. Я говорю «да».
Моё тело продолжало исчезать. Я не ощущала боли — только странное растяжение, словно я становилась чем-то бесконечно тонким. Ещё немного — и меня разорвёт на части, мои останки растворятся в шторме, и я перестану существовать.
— Это любопытный вопрос. — В разговор вступил последний голос, звучащий звонко, словно солнечный свет, отражённый от клинка. Свет. — Если бы она была участницей и жульничала, мы бы отвергли её. Но она не была. Она участвовала, потому что должна была. Потому что заботилась о своей подруге.
— Забота не имеет значения. — фыркнул Огонь.
— Иногда имеет. — Свет не уступал. — В этот раз — определённо. Это было мужество.
Я уже с трудом улавливала их слова. Мой разум ускользал, теряя связь с телом. Перед глазами мелькнула вспышка молнии, но я видела её лишь как далёкое мерцание.
Я ощутила облегчение. Скоро всё закончится. Скоро я уйду из Мистей. Это будет не больно. Я просто рассыплюсь, став частичкой облаков.
Но потом я вспомнила Лару.
Она всё ещё там. Она страдает. Они все всё ещё там — тысячи фейри и людей, сломленных злом, столь великим, что я даже не могла себе его представить. Я обрету свободу. А что, если они никогда?
Я хотела остаться.
— Ты это чувствуешь? — В голосе Крови прозвучало торжество.
— Чувствую. — откликнулся Свет. — Значит, решение принято.
Я ощутила, как его безграничное присутствие сфокусировалось на мне.
— Кенна Херон, ты признана достойной. Прими этот дар и восстанови баланс.
Ветер подхватил меня, унося в небытие. Я больше ничего не видела.