Когда Клинки ворвались в апартаменты, Эда была только рада предоставить демону — Киту — возможность разобраться с ними в одиночку. Пока те заполняли гостиную, она испуганно жалась за его дорогим шезлонгом. В конце концов, он содрал с неё пятьдесят лет жизни. Пусть отрабатывает свою цену сполна.
Среди них было по меньшей мере пятеро. Седовласый мужчина нащупал рукоять меча. Он окинул взглядом Кита, комнату, её. Эда вжалась в пол.
— Всё из-за библиотечных книг, я угадал? — произнёс Кит. Глаза его снова стали самыми обычными, карими. — Клянусь, я собирался вернуть их на место.
— Мы здесь волею Веры. У нас есть веские основания полагать, что эта женщина, — вожак ткнул пальцем в сторону Эды, — подозреваемая в преступлении. Укрывая её и отказываясь содействовать нашему законному требованию входа, вы обязаны проследовать с нами для допроса. Если вы невиновны, вам нечего бояться.
Они не знают, что он демон. Эда зыркнула на ампулы с коллоидным серебром, покачивавшиеся на шее каждого Клинка. Алхимический клуатр наделял их особой реактивностью. Ходили слухи, что стоило демону пустить в ход свою истинную силу вблизи, как серебро в чехле начинало бешенно пениться и пузыриться.
Старший из Клинков поднёс руку к оберегу, прищурившись:
— Если только у вас нет причин сопротивляться?
Эда затаила дыхание. Примени Кит силу — и они тут же раскусят его природу. Не примени — придётся отбиваться грубой старорежимной силой. Проверить подписанный Пакт ей не довелось, но наверняка там имелся пункт о её защите. Он же не мог просто так позволить им её сцапать? Или мог?
Клинки нетерпеливо замялись на месте, кольчуги и ножны заскрежетали так противно, будто ногтями по стеклу. Готовые в любую секунду сорваться с цепи.
Кит тяжело вздохнул. Подобрал со стола бутылку вина и допил остатки. Алая струйка стекла по его подбородку. Он смахнул её тыльной ладонью и протянул пустую бутылку вожаку, словно вызывая на дуэль:
— Можешь отсосать мне.
Клинки напряглись. Кит указал на следующего: — И ты можешь отсосать мне. И ты. И… — он прищурился, — не ты, ты рожей не вышел, блядь, — и вон тот тоже.
Капитан обнажил клинок:
— Ещё слово, и я снесу тебе голову.
— Прекращай флиртовать. — Кит искоса глянул на Эду. Его глаза из карих залились ослепительным оранжевым пламенем, и Клинков пробил синхронный судорожный озноб. — Ты должна мне новую квартирку, дорогая.
В следующее мгновение винная бутылка рассекла воздух. И брызнула осколками прямо в лицо капитану. Тот отшатнулся, безуспешно пытаясь закрыть глаза руками:
— Демон! — взревел он. — Демон!
Клинки сорвались с мест. Они окружили Кита со всех сторон, перекрывая каждый угол комнаты с отточенной, слаженной смертоносностью. Несмотря на ослепление, капитан не растерялся и нащупал свой оберег. Метнув ампулу прямиком в Кита, он заставил демона отскочить в сторону. Склянка вдребезги разбилась о стену. Двое бойцов уже бросились наперерез. Они двигались стремительно и чётко, их мечи рассекали воздух с выверенной до автоматизма точностью.
Кит оказался быстрее.
Клинок по дуге метнулся к нему вспышкой ртутного блеска. Кит нырнул под удар и тут же вынырнул прямо внутри кольца рук противника. Его пальцы сомкнулись на голове воина и резко свернули шею. Раздался мерзкий хруст, и тело обмякло. Демон сгреб труп мертвящей хваткой, используя его как живой щит против новой атаки: меч товарища вошёл прямо в спину пронзённому солдату. Кит ухмыльнулся поверх нанизанного на лезвие тела и оттолкнул обоих с такой чудовищной силой, что те отлетели на середину комнаты. Ещё одна ампула просвистела в воздухе. Он увернулся. Склянка разлетелась о мраморную статую, и Кит глухо зашипел — брызги попали ему на руку. Ткань рубашки на предплечье мгновенно задымилась со слышимым шипением.
— Взять его! — рявкнул капитан.
Эда резко обернулась. Один из Клинков дёргал за рычаг на арбалете, которого она даже не заметила. Бледный, переливающийся шар со свистом вылетел из раструба, разворачиваясь в удушливую, извивающуюся сеть, способную скрутить троих здоровяков.
Кит яростно зарычал, когда она накрыла его с головой. Под ней он казался испарившимся в воздухе. Сердце Эды рухнуло в пятки.
Двое оставшихся Клинков шагнули к сети, вскинув клинки:
— Он кончен, капитан!
— Нет. Он всё ещё здесь.
Эда уже лихорадочно соображала, не удастся ли ей дать дёру, как заметила на полу крошечную тень. Мышь стремглав метнулась к ней и шмыгнула под шезлонг, служивший ей укрытием.
Хитрый ублюдок.
Без предупреждения мышь взорвалась клубом чёрного дыма. Массивный шезлонг сорвало с места и с бешеной скоростью швырнуло прямо на Клинков. Мужчин с тошнотворным грохотом впечатало в стену — стекло в окне разлетелось вдребезги. Один из воинов забулькал горлом, нанизанный на оконные рамы, как мясо на вертел. Второй бесформенной кучей осел под шезлонгом, с переломанными костями и недвижимый.
Когда Эда рискнула поднять голову, она от ужаса рухнула задом на пол.
Кит поднимался во весь рост, изгибаясь тёмной, ядовитой гадюкой. Чёрные когти на пальцах. Уши — острые, как кинжалы, торчащие из-под растрёпанных волос. Даже его кожа приобрела потусторонний пепельный оттенок — цвет остывающей золы в очаге. А на голове, пробиваясь сквозь линию волос…
Роги. Правый изгибался назад над головой волной, увенчавшись острием в потолок. Сажисто-чёрный, бугристый, точно баранй рог. Лишь когда он качнул головой, Эда заметила второй: левый был обломан ровно до половины.
— Отец-Владыка, помилуй нас… — капитан прижал указательный ко лбу в защитном знамении.
Кит осклабился, блеснув хищными клыками:
— Ваш бог сегодня не подаёт.
Клинок отступил на шаг от этого гортанного стёба. Окинул взглядом бойню. Эда видела комнату его глазами: кровь его людей на полу, на стенах, на мебели. Брызги на лице и горле демона.
Жестокая реальность обрушилась на неё ледяным камнем. Если на свете и существовало нечто вроде бессмертной души, Эда только что продала свою. Продала чудовищу.
Кит надвигался. Надо отдать капитану должное: он не сбежал и не сжался в комок. Расставив ноги в боевую стойку, он вскинул меч обеими руками:
— С этим зданием уже смыкается кольцо моих людей, демон. Тебе от нас не уйти. Отец-Владыка с нами!
— Ты что, оглох, тупой ублюдок? Твоему богу плевать, сдохнешь ты или нет. — Он неспешно кружил вокруг жертвы, наслаждаясь страхом. — Ты же знаешь его истинное имя, наверняка знаешь. Твои предки помнили. Они звали его Доминор.
Доминор. Языческое имя Отца-Владыки, наглухо запрещённое Церковью Веры под страхом костра.
— Не произноси свои мерзости перед лицом святыни!
Кит расхохотался. От этого звука по её спине побежали мурашки.
— Мерзости? Правду, говоришь? Ты твердишь, будто Доминор был освободителем человечества. Будто он низверг прочий пантеон в мой мир, даруя вам просвещение под своим единоличным правлением.
Губа Клинка презрительно скривилась:
— И именно тогда на свет появились вы, твари, жаждущие вгрызться обратно в мир, откуда Он вас изгнал.
— Доминор не создавал демонов. Он сам был одним из них, дурень. Первым, кто нашёл лазейку в мир смертных. Он притащил сюда остальных, и ваши предки молились им как богам. Ваш Отец-Владыка — это и есть то самое исчадие, которого вы до смерти боитесь.
У Эды перехватило дыхание. Мозг отчаянно тормозил под ударом шока.
— Замолчи! — лицо капитана побагровело от ярости. — Хватит изрыгать богохульную блевотину. Праведники никогда не сдадутся. Каждый Клинок с радостью отдаст жизнь, лишь бы уберечь этот город от таких, как ты. Я — тем более.
— Тогда сдохни.
Кит бросился вперед. Меч Клинка рухнул вниз смертоносной молнией.
Этого оказалось мало.
Демон вонзил когти прямо в шею мужчины. Одним рывком он вырвал ему горло. Капитан выронил меч, хрипя, пока грудь заливало горячей кровью. Он безуспешно зажимал зияющую рану. Медный смрад затопил комнату; Эда в ужасе вцепилась в собственное горло, словно это могло удержать её собственную жизнь.
Капитан рухнул ничком на ковёр.
Должно быть, она невольно издала звук, потому что Кит резко обернулся к ней. Эда охнула и шарахнулась назад, но он просто прошёл мимо неё к окну. За его коленями что-то шевельнулось — пепельный, с кисточкой на конце хвост нервно хлестал по воздуху.
Я сейчас упаду в обморок.
— По крайней мере, насчёт осады он не лгал. — Пылающие глаза скользнули вбок. — Пора делать ноги.
— П-подожди… — Эда сама не понимала, зачем протестует. Демон был прав. Оставаться здесь нельзя. Но когда он наклонился, протягивая к ней окровавленные когти, она вскинула ногу на чистом инстинкте: — Не трогай меня!
Он замер:
— Я не причиню тебе вреда. У нас уговор.
— Соглашение. Она невольно усмехнулась. — Да. Да, согласны.
Эда зажала лицо руками, хотя бы для того, чтобы унять крупную дрожь в пальцах. Это было совсем не то же самое, что сделка с мистером Ночью. Для сделочника, закладывавшего собственные годы, существовало всего два пути вернуть утраченное. Либо Кит’рат не справится со своей частью уговора, либо…
Либо я прикончу его сама.
Как будто у неё был хоть шанс. Как будто подобная лазейка вообще имела какое-то значение. Ей требовалась его помощь; мёртвый он ей ничем не помог бы. Эду вдруг осенило: если Кит погибнет от чужой руки слишком рано, её годы сгорят безвозвратно, прежде чем она успеет вызволить братьев. Истерический смех вновь подступил к горлу, грозя вырваться наружу — пока её внезапно не подбросили в воздух.
Она взвизгнула. Всё её тело взбунтовалось от ощущения чужой плоти под собой. От него разило кровью, вином и сыростью надвигающегося ливня.
— Что ты…!
Прижав Эду к одному боку, он свободной рукой выбил оконное стекло и легко, грациозно выпрыгнул на карниз.
Секундой позже она осознала, что именно он задумал.
Он шагнул в пустоту.
Эда закричала.
Падение оказалось коротким, но абсолютно ужасающим. Ветер яростно хлестал по волосам, ревел в ушах. Приземление вышло не менее жёстким: удар о плечо Кита вышиб из неё весь воздух, но он уже ставил её на ноги. Эду качнуло. Впереди, на улице, к ним стремительно приближалась алого-серебряная волна. Люди в панике завопили.
— Садись.
Зрение едва успело проясниться, как он снова начал меняться. Чёрные щупальца закружились и заизвивались, принимая новую форму — куда более массивную, чем прежде. Дыхание застряло в горле.
Внушительный чёрный жеребец опустился на одно колено. Она завороженно смотрела на его устрашающую мощь: бугрящиеся мышцы, перекаты крупа, горделиво выгнутый арочный изгиб шеи. Он тяжело захрапел бархатистыми ноздрями. Огненный глаз полыхнул на неё — дикий и прекрасный.
Садись на хрен, сука, — казалось, читалось в его взгляде. Но времени на раздумья не оставалось: звон обнажаемых клинков заставил её подчиниться. Бросив испуганный взгляд на приближающихся Клинков, Эда вцепилась обеими руками в длинную гриву и подтянулась вверх. Шерсть оказалась мягкой, как шёлк. Огромное тело Кита качнулось, когда он поднялся на ноги, и она судорожно попыталась устроиться поудобнее. Если она делала ему больно мёртвой хваткой, он никак этого не показал.
Какой-то флакон со звоном разбился о булыжник прямо у копыт Кита. Он испуганно заржал, шарахнувшись в сторону. Ещё одна склянка пролетела свистом в сантиметре от его носа. Клинки окружали их со всех сторон — не меньше десятка, если не больше.
Эда не ездила верхом с самого детства. Всё, что ей оставалось, — это намертво зажать его широкие боки коленями и вцепиться в гриву мёртвой хваткой. «Не мог превратиться в нормальную сранскую пони, да?» — лихорадочно думала она, с ужасом глядя на пугающе далёкую землю.
Клинки пошли в атаку. Огромная голова Кита резко мотнулась вбок, и тут она увидела их: не плоские квадратные зубы обычной лошади, а ряд хищных клыков. Эда невольно ахнула, когда длинные резцы сомкнулись на плече одного из Клинков. Шея жеребца крутанулась, швыряя несчастного прямо на пути у товарища, с оторванной к чёрту рукой.
Вопли ужаса. Кровь на булыжниках. И жуткий, пронзительный визг вставшего на дыбы жеребца.
Эда в ужасе вжалась в его шею. Она приготовилась лететь вниз, но бёдра и таз вдруг словно налились свинцом — неведомая тяжесть намертво пригвоздила её к его бокам. Теперь она не смогла бы соскользнуть, даже если бы попыталась. Магия. Его магия.
Окровавленная, похожая на волчью пасть морда и пылающие глаза взметнулись над толпой. Чёрные копыта били воздух. Зрелище было до того противоестественным и жутким, что на миг даже Клинки оцепенели от первобытного ужаса.
Святые угодники, что же я натворила?
Кит ринулся вперёд. Клинки благоразумно бросились в рассыпную, избегая участи быть растоптанными. Бросив испуганный взгляд через плечо, Эда истошно завопила. Демон, казалось, понял предупреждение на лету: он резко взял вправо как раз в тот момент, когда очередная серебристая сеть со свистом пронеслась мимо — её край задел ногу Эды и зацепил подол плаща, сорвав его клочьями.
Она едва это почувствовала. Как не ощутила ни сочащейся порезов на ладони, ни ледяного ветра, пока они бешено мчались по мостовой. Прохожие с криками шарахались в стороны. Кит не сбавлял темпа. Его тёплые мышцы молниеносно напрягались и расслаблялись под ней, мча так ошеломляюще быстро, что Блэкбридж слился в одну сплошную акварельную реку из серого, бурого и чёрного цветов.
Они неслись на запад вдоль реки. Эда не смела оглядываться. Больше не могла. Её прежняя жизнь была странной, тайной и укрытой от чужих глаз клеткой, но она принадлежала ей. Теперь с этим было покончено. Она отдала остатки своей свободы, вручив себя в руки чудовища в человеческом обличье. В ушах всё ещё звенел лязг клыков, рвущих плоть. А запах крови стоял в носу удушливым миазмом.
Когда хлынули слёзы, Эда не смогла бы сказать, родились они от горечи утраты или от жгучего встречного ветра.
Никогда ещё она не чувствовала себя настолько одинокой.