Катрина
Всю ночь я боролась со сном. Из-за качки корабля и холода мокрой одежды и волос я чувствовала себя неуютно. Убедившись, что Беллами заснул, подошла к сундуку, который, как я видела, он открывал ранее. Мне нужно было найти что-нибудь сухое, иначе я действительно заболею. Я открыла сундук и нашла то, что и ожидала — мужские брюки и туники. Но мне было все равно. Мне было так холодно.
Я оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Беллами все еще спит. Так быстро, как только могла, я сняла мокрые джинсы и топ. Я не сняла лифчик и нижнее белье, надеясь, что они быстро высохнут. Натянув через голову тунику, которая была мне слишком велика, я вздохнула с облегчением, когда почувствовала прикосновение сухой одежды к коже.
— Она немного велика для тебя, дорогая, — я резко обернулась на звук смеха Беллами.
— Ты все это время наблюдал за мной? — огрызнулась я.
— Трудно удержаться, когда ты решаешь раздеться прямо передо мной.
Я покачала головой, чувствуя, как жар приливает к лицу и трепещет в животе.
— Иди сюда, — пробормотал он, приподнимаясь в гамаке.
Я поколебалась, но подошла ближе. Я вздрогнула, когда он потянулся вперед и коснулся моей руки.
— Ты наполовину замерзла, — произнес он. — Ляг рядом со мной.
— Что? — я отступила назад, чуть не споткнувшись о собственные ноги.
— Не думаю, что я заикался, девочка. Тепло тела творит чудеса.
Я потерла руки, не зная, что ответить.
— Залезай. Сейчас же! — его голос был тверд, как камень.
Я подавила в себе чувство, что это неправильно. Что я каким-то образом предаю Майло. Я успокаивала себя, что это просто для того, чтобы согреться. Ничего больше. Либо это, либо снова холодный пол.
Осторожно я забралась в матерчатый гамак. Беллами схватил меня за обе руки и притянул к себе, так что я оказалась полностью завернутой в этот свисающий кокон из одеял рядом с ним. Он притянул меня к себе, прижимая наши тела друг к другу, и я подумала, что мои мокрые волосы высохнут от жара, исходящего от моей крови.
Я искала, что бы сказать, но ничего не выходило. Беллами медленно погладил меня по рукам, его голубые глаза смотрели прямо в мои, и лунный свет едва освещал это маленькое пространство сквозь маленькую щель в стене. Я невольно вздрогнула, и он притянул меня еще ближе. Мы лежали лицом к лицу в гамаке, так близко, что я чувствовала теплое дуновение воздуха из ноздрей Беллами на своей шее.
— А теперь спи, — прошептал Беллами. Я кивнула.
Что я делала? Лежала здесь, наедине с Беллами, в его каюте. И все это время я знала, что Майло пропал в море. Моя совесть никак не могла успокоиться, как бы я это ни объясняла. Но вскоре веки отяжелели. Тело, наконец, согрелось. И я заснула.
Когда наступило утро, я открыла глаза и обнаружила, что моя голова покоится на груди Беллами, поднимаясь и опускаясь в такт его медленному, ровному дыханию. Я резко села и увидела, что он уже проснулся.
— Мне нужно идти, — заикаясь, пробормотала я, выбираясь из гамака. — Я теперь совершенно сухая. — Я пошаркала ногами по деревянному полу к двери, чуть не споткнувшись о длинные штаны и не запутавшись в тунике мужского размера, прикрывающей мою верхнюю половину тела.
— Кто он? — вопрос Беллами застал меня врасплох. Как только я потянулась к двери, остановилась и оглянулась через плечо, но не встретилась с ним взглядом. Я уставилась в пол. Тяжесть его взгляда, устремленного на меня, ощущалась так, словно к моим лодыжкам были привязаны камни.
— Ты про кого?
— Имя, которое ты шептала во сне всю ночь напролёт, — Беллами приподнялся в гамаке, болтая ногами в носках, как ребенок на качелях. — Майло, не так ли?
— Я… не знала, что что-то говорила.
— О, конечно, ты говорила. — Беллами склонил голову набок. — Кто он? Любовник?
— Д… да. — Я старалась думать быстро. Я не знала, могу ли я, рассказав слишком много о Майло, подвергнуть его опасности или как-то изменить прошлое. Я боялась говорить, не зная, как много я могу сказать без опаски.
— Где он?
Я колебалась, кусая нижнюю губу, борясь с желанием признать реальность того, что случилось с Майло.
— Я… я не знаю. — Взявшись за ручку двери, я решила открыть ее, но забыла, что Беллами запер ее прошлой ночью. Я ждала, что он предложит открыть, и когда он этого не сделал, я спросила: — Теперь я могу уйти?
— Как скажешь, дорогая, — он бросил мне ключ, который до этого держал в руке. — Позже мы купим тебе и твоим друзьям подходящую одежду. Думаю, на борту могли быть какие-нибудь женские наряды из добычи с последнего захваченного нами корабля. Наверняка там найдется что-нибудь и для тебя.
Отлично. Теперь он собирается заставить меня втиснуться в корсет или что-то в этом роде.
Я повернула ключ в замке. Беллами напомнил мне, чтобы я оставила его в замочной скважине.
— Слушаюсь, капитан, — усмехнулась я, закатив глаза.
Снаружи было светлее, чем я ожидала. Подождав, пока глаза привыкнут к слепящему карибскому солнцу, я оглядела палубу в поисках МакКензи или Ноя. Я была удивлена, когда увидела их возле корпуса, возле парусной оснастки. Ной сидел на краю лодки, а МакКензи стояла и слушала, как один из членов экипажа о чем-то бубнит.
Я направилась к ним, но ни за что на свете не ожидала, что в мой адрес будут брошены такие грубые слова, когда я буду пробираться по палубе. Но я не знаю, почему я ожидала иного.
— Эй, парни, капитан наконец-то отпустил свою новую подружку с поводка. Нам можно делиться? — крикнул один из членов экипажа, привлекая внимание остальных.
— Вы не понимаете, о чем говорите, — произнесла я. — Я просто сушилась. Я… вроде как… упала… за борт.
— Уверен, что ты нормально высушилась, — усмехнулся другой пират.
Сжав пальцы в кулак, я потрясла головой, пытаясь избавиться от румянца, который, как я чувствовала, заливал лицо. Промчавшись мимо глазеющей на меня команды, я направилась к МакКензи.
— Где ты была? — МакКензи посмотрела на меня глазами, под которыми залегли темные круги — то ли от усталости, то ли от того, что макияж просто растекся, я не могла сказать. Тем не менее, в ее голосе все еще звучала обычная бодрость. Ной взглянул на меня через плечо, поглощая какое-то вяленое мясо и кашу, названия которых я не смогла определить.
— Беллами заставил меня остаться с ним, — произнесла я.
— Почему? — океанский бриз подхватил ярко-рыжие волосы Маккензи и бросил их ей на лицо.
— Потому что я была мокрая, а он не хотел, чтобы я заболела. Прошлой ночью я упала с корабля.
— Ты не падала, — перебил Ной со своего места на краю корпуса. — Ты прыгнула. Я видел тебя.
Его решительность застала меня врасплох, но я не стала терять времени и огрызнулась в ответ.
— Ты ошибаешься, — я наклонила к нему голову. — Я упала, — я не хотела, чтобы они знали правду о том, как близко я была к тому, чтобы бросить их ради того, чтобы найти Майло. Ной уже не доверял мне.
— Вы с Майло — идеальная пара. — Ной отвел взгляд. Теперь я заметила, что он жевал что-то вроде вяленого мяса. — Оба лжецы и чертовски подлые.
У меня опустились плечи.
— Как ты можешь, Ной?
— Прости, — вздохнул он. — Может быть, это было холодно. Но я просто сейчас так напуган. Я имею в виду, где мы находимся, и как нам вернуться домой?
— Мы должны забрать трезубец, — вмешалась МакКензи. — Верно, Катрина? Как думаешь, Беллами мог бы отвести нас туда? — Она взглянула на меня, ища поддержки, но я даже не знала, что сказать.
Я посмотрела на море. Оно простиралось на многие мили в пустоту, такое же огромное и бесконечное, как голубое небо над ним. Что я могла сделать отсюда? Смогу ли я убедить Беллами взять меня с собой на поиски какого-то мифического трезубца? И что же тогда будет с Майло? Даже если я смогу найти способ вернуться, я не смогу уйти без него…
— Может быть, — фыркнула я, опустив взгляд на свои босые ноги, прикрытые мешковатыми штанами. — Но я не знаю, что делать, даже если мы его найдем.
Ной поднялся на ноги и бросил мне кусок вяленого мяса.
— Мы им воспользуемся.
— Корделия сказала, что единственный способ воспользоваться этим — пожертвовать самым дорогим для вас. Кто-нибудь из вас заинтересован в этом?
МакКензи и Ной обменялись обеспокоенными взглядами.
— Никому не приходилось жертвовать чем-либо, чтобы оказаться здесь. Уверена, мы сможем придумать, как заставить его вернуть нас обратно. Но без него у нас нет ни единого шанса, — сказал Ной.
— И как именно, по-твоему, я смогу убедить Беллами отклониться от маршрута и отправиться на поиски трезубца? Мы не знаем, как это может отразиться на будущем. Я не знаю этого Беллами.
— О, отлично, значит, теперь мы следуем логике «Назад в будущее»? – застонал Ной.
Что-то во мне оборвалось. Нить нетерпения, которую я даже не заметила, ослабла. Но я не могла справиться с давлением, накатывающим на меня, как приливная волна. Как я должна была это понять? Как я должна была найти Майло, вернуться в настоящее, сохранить всем нам жизнь и спасти мир всего за несколько коротких дней? Что-то во мне изменилось, даже потемнело.
— Я не знаю, за чем, черт возьми, мы следуем! — Я кипела от злости. — Если у тебя есть идеи получше, не стесняйся, попроси Беллами сам.
— Попроси меня о чем? — Беллами внезапно встал у меня за спиной. Я резко обернулась, съежившись от ощущения, что мои босые ступни касаются древесины внизу.
Я сглотнула.
— Если… если бы ты мог нам помочь.
— Я очень помогаю вам, хотя, к сожалению, это не так, — пожал он плечами, теперь полностью одетый в свободные штаны, заправленные в сапоги, и свободную тунику с открытой спиной.
— Да, — я моргнула, — и мы благодарны, но… — Я не смогла продолжить. Словно по сигналу, Беллами поднял руку и прищурился, чтобы увидеть, кто окликнул его по имени с другой стороны корабля.
— Позже, — пробормотал он, отходя, чтобы разобраться с тем, что бы это ни было. — Просто пока держитесь подальше от моей команды. — Затем он повернулся и окликнул меня, продолжая пятиться и указывая на члена команды вдалеке. — Кроме Тристана. Поговори там с Тристаном о какой-нибудь подходящей одежде.
Я обернулась и увидела мальчишеского вида матроса Тристана, который тащил ящик в руках к корме корабля. Он складывал их вместе с другими на борту и выглядел так, будто предпочел бы заниматься чем угодно, только не общаться со мной. Но под ободряющим взглядом МакКензи я подошла и обнаружила, что мне вручили пару маленьких бордовых брюк и белую тунику, которые, казалось, были гораздо ближе к моему размеру. Забрав одежду, которую МакКензи принесла с собой на нижнюю палубу, я надела новый наряд, обернув швы на талии коричневым поясом, заправила тунику и натянула кожаные сапоги, которые нашла подходящими мне по размеру.
— Ты и сама сейчас похожа на пирата, — заметила МакКензи.
— Может, тебе тоже стоит надеть что-нибудь более подходящее для этого века, — предложила я. — Знаешь, наверное, нам лучше слиться с толпой, когда мы доберемся до берега.
— Наверное, это правда, — подруга развела руки и порылась в ящике с одеждой. — Хотя мне кажется, что ни один из этих цветов мне не подходит, — мы обе хихикнули над ее комментарием.
— Смеяться приятно, — сказала я. — Здесь каждое мгновение кажется адом.
— Признаю, что в этом трудно увидеть светлую сторону. Но постарайся перестать так сильно отгораживаться от нас. Мы твои друзья, и мы здесь в такой же ловушке, как и ты.
— Думаю, Ной больше всего на свете хотел бы, чтобы я от него отгородилась.
— Ну, кто может его винить? — тон МакКензи немного повысился. — Подумай о том, что с ним случилось. С нами. Это в буквальном смысле невероятный кошмар. Ной может быть резок, но у него просто стресс. Он напуган. И, честно говоря, я тоже. — На мгновение между нами повисла тяжелая тишина, прежде чем МакКензи заговорила снова: — Я так беспокоюсь о том, что, должно быть, думают мои родители, со мной случилось. Мне так… жаль, что я не послушала тебя, когда ты говорила мне не садиться в лодку.
Я посмотрела вниз. Она была права. Я уже ненавидела себя за то, что стала причиной всего этого для них. Я просто хотела вернуть их домой и убедиться, что у них вообще есть дом, куда можно вернуться.
— Я не могу выразить, как мне жаль, что я притащила вас сюда. Поверь мне. Мне тоже страшно. На самом деле, я в ужасе. Но мы с этим разберемся. Если мы каким-то образом сюда попали, должен быть способ вернуться.
— Ну, у нас гораздо больше шансов разобраться во всем, если мы не будем злиться друг на друга. — Она подтолкнула меня локтем, но в ее голосе не было игривости.
— Возможно, я была немного резка с Ноем. Я просто не в себе. — Я играла с обрывком нитки на одной из рубашек, пока МакКензи собирала свой наряд.
— Я заметила, — тихий голос МакКензи был едва слышен из-за скрипа корабля. — Никто из нас не боится. Мы просто пытаемся выжить, — она вздохнула, прижимая брюки к талии для сравнения. — Я просто хочу вернуться в наше общежитие, пить кофе и краситься.
— Что, тебе не нравится играть в переодевания на пиратском корабле? — я усмехнулась. — Только не говори мне, что эта рубашка с оборками не подходит к моим глазам. — Я театрально захлопала ресницами.
На губах МакКензи на мгновение появилась легкая улыбка, но она быстро исчезла, когда ее взгляд встретился с моим.
— Что?
— Я просто хочу убедиться, что знаю, какого цвета у тебя глаза на самом деле, — мягко сказала она. — Когда ты накричала на Ноя, могу поклясться, что они были голубыми. Ну, темно-синими. Но теперь они снова стали карими. Как я и думала. Наверное, солнце начинает действовать мне на нервы.
— Голубые? — я подняла взгляд. Она уверенно кивнула.
— Хм… — сказала я, мысленно добавляя еще кое-что к своему списку причин для беспокойства. — Это… странно.
— Может быть, это была просто игра света, но я не знаю. — МакКензи склонила голову набок.
— Ну, что бы это ни было, сейчас это наименьшая из наших проблем. — Я схватила брюки, рубашку и жилет и бросила их МакКензи. — Скажи Ною, чтобы он надел это. Он сделает это, если ты попросишь его. Если я попытаюсь, он, скорее всего, просто выбросит их за борт.
МакКензи кивнула и пошла прочь. Но она остановилась у ступенек, ведущих на палубу, и оглянулась на меня.
— Эй, Катрина, — тихо сказала она. — Что, если мы никогда не вернемся?
Я оглядела ее в свободной развевающейся юбке и развевающейся тунике и слегка улыбнулся.
— Тогда, по крайней мере, мы будем выглядеть соответственно, — я усмехнулась, но этого было недостаточно, чтобы скрыть беспокойство в голосе.
Слегка улыбнувшись и еще раз кивнув, она поднялась наверх. Я молча сидела в темноте самого дальнего отсека корабля. Запах рыбы и соли будоражил чувства, а приглушенные голоса команды на палубе казались далекими, как в далеком сне. Я подумала о последних словах, которые сказала Майло. Было ли что-то из того, что я сказала, из-за чего я потеряла его? Был ли это жестокий способ судьбы воздать мне по заслугам?
И Беллами… Что я чувствовала, когда лежала рядом с ним? Что-то, чего я не хотела чувствовать. Что-то, что я отказывалась признавать.
Пока я сидела там, вглядываясь в тени и обглоданные крысами джутовые мешки с зерном на полу, звук торопливых шагов наверху заставил меня насторожиться. Затем раздались крики, и не успела я опомниться, как пираты сбежали по трапу, чтобы проскочить мимо меня, и побежали к пушкам, расположенным внутри корабля.
— К пушкам! Всему экипажу! — раздался чей-то голос.
— Что происходит? — спросила я, выбегая обратно на палубу. Она уже напоминала поле битвы: по мокрому полу туда-сюда бегали матросы, меняя паруса и привязывая канаты.
Беллами стремительно пронесся мимо, на ходу просовывая руку под свой капитанский китель. Он не остановился, пока говорил.
— Бери своих друзей и спускайтесь на нижнюю палубу, — твердо приказал он мне. Я взглянула на воду и заметила приближающийся к нам огромный военный корабль с гордо развевающимися британскими флагами.
Беллами крикнул команде:
— Этот слишком большой корабль для «Вдовы» в таком состоянии! Но, тем не менее, он идет на нас! Заряжайте пушки и смазывайте стволы смолой! Зарядите их всем, что сможете найти! После последней стычки мы не сможем нанести еще один удар! Я попытаюсь обогнать ее, но будьте готовы на всякий случай!
В этом хаосе и неразберихе я вертела головой по сторонам, высматривая друзей. Внезапно появился Ной, держа МакКензи за руку, и, схватив меня за руку, повел нас обеих вниз по лестнице.
— Пошли! — закричал он, увлекая меня за собой на нижнюю палубу. Не знаю почему, но я старалась в последний раз взглянуть на Беллами, прежде чем потерять из виду сцену на палубе. Он стоял у штурвала, все еще выкрикивая приказы и командуя командой с уверенностью в голосе, которая меня вдохновляла. Этот Беллами знал, кто он такой. И ему это нравилось.
Спрятавшись в трюме корабля, мы в страхе ждали, что произойдет дальше. В любую минуту я ожидала, что в стене корабля рядом с нами появится дыра. Минуты были мучительными. И в конце концов наступила тишина.
— Думаю, мы оторвались от них, — сказала я.
Но, услышав приближающийся пушечный огонь, я сразу поняла, что ошиблась. Отдаленный грохот, за которым последовала короткая тишина, заставил нас приготовиться. Я крепко прижималась к МакКензи и Ною, стоя на коленях на полу корабельного трюма. Я подумала, что было бы плохо находиться так низко, если корабль начнет тонуть.
Через несколько секунд залп нескольких пушек сотряс судно, проделав дыры в палубе и разнеся корпус в щепки. МакКензи закричала, а я прикусила губу так сильно, что, казалось, зубы вот-вот откусят ее.
Как только качка корабля утихла и показалось, что мы оправились от удара, в воздухе повисла долгая пауза.
— Кто-нибудь, сходите проведайте капитана на орудийной палубе! Посмотрите, что там происходит. — Предложил один из членов экипажа, стоявший за пушкой.
Прежде чем кто-либо из них успел предложить выполнить это задание, моя рука взметнулась вверх, и я поднялась на ноги.
— Я пойду, — вызвалась я. Ной схватил меня за рукав, когда я встала, чтобы уйти.
— Что ты делаешь? — проворчал он. — Безумие — подниматься туда.
— Я просто хочу посмотреть, что случилось, — сказала я. — Если мы идем ко дну, то мы идем ко дну, где бы я ни была, внизу или наверху.
Я быстро поднялась по ступенькам и увидела, что Беллами стоит у штурвала, пристально вглядываясь в открытую воду перед нами. За нами следовал британский военный корабль, являя собой устрашающее зрелище из-за дыма, который его пушки оставляли за кормой.
— Ты сможешь уйти от них? — крикнула я, подбегая к Беллами.
— У меня нет выбора. Если они снова нападут на нас, корабль утонет. — Внезапно его глаза расширились. — Почему ты здесь? Возвращайся вниз!
— Я лучше встречусь с этим лицом к лицу, чем буду прятаться, как трус.
— Забота о своей безопасности — не трусость. Я пытаюсь защитить тебя!
Что-то во мне снова зашевелилось. Слова Беллами слишком сильно напомнили мне о Майло. Я тряхнула головой, чтобы собраться с мыслями и побороть пожар, разгорающийся внутри. Беллами отдал еще один приказ команде, и паруса поднялись еще выше. Тот же ветер, что раздувал паруса, подхватил мои волосы и развевал их у меня за спиной, танцуя на шее и плечах. Будто меня обдало свежим дыханием отваги, а вместе с ним и незнакомым чувством власти и могущества. Будто я могла снести все на своем пути.
Я шагнула вперед, мимо Беллами, и твердо встала на носу корабля, пока мы плыли дальше. Я посмотрела на голубую полосу перед нами и вдохнула соленый воздух. Мы обгоним этот корабль. Мы должны были это сделать, если я хотела вытащить кого-нибудь из нас отсюда. И затем, вложив в свой голос всю силу, на которую была способна, я выкрикнула команду, которую никогда не забуду, поскольку, наконец, осознала тот факт, что это все. Это была реальность. В 1720 году я плыла с пиратами, так что вполне могла вести себя соответственно.
— На всех парусах!