Катрина
В вихре неразберихи «Вдова» осторожно приблизилась к нам, когда Беллами и несколько человек из его команды направились к нашей лодке. По сравнению с его массивным кораблем наша крошечная шхуна казалась игрушечным парусником, отбрасывая на палубу свою тень.
Сам Беллами приземлился с глухим стуком, обнажив меч, осматриваясь по сторонам, как солдат на чужой территории. Теперь обе команды разразились криками и проклятиями, шквал атак обрушился одновременно со всех сторон.
— Вы следовали за нами весь этот путь. Ты пришел помочь нам? — Я позвала Беллами, перекрывая шум битвы. — Почему? Я думала…
— Не спрашивай меня почему! — выплюнул он. — Я тоже не знаю, почему это сделал.
Его упрямство меня не удивило. Я уже перестала надеяться, что он признает, что его может интересовать что-то большее, чем плавание по морям. Или что у него могут быть чувства к сирене. Но в тот момент его доводы не имели для меня значения. Я была рада видеть его еще больше, чем когда-либо.
Команда Тейна теперь была в равных составах. Наша палуба была усеяна телами, некоторые из которых были без конечностей или истекали кровью, а другие уже мертвы. Я сглотнула подступившую к горлу желчь и съежилась от резкого запаха крови, который ударил мне в ноздри. Когда я посмотрела на МакКензи, она, казалось, застыла на месте.
— Пойдем, — сказала я, хватая ее за запястье и ведя к носу. — Сделай вдох, — сказала я, удерживая ее лицом к воде, — Не смотри на это.
Внутренне я дрожала от ужаса, но не могла здесь расклеиться. Я очень боялась исхода этой кровавой битвы на море. Бежать было некуда. Если люди Тейна не перебьют нас всех, кто знает, что произойдет, когда испанцы доберутся до нас? Не было другого способа прекратить эту череду нападений, кроме как спастись бегством. И единственным спасением был трезубец на дне моря. Трезубец, который мог изменить то, чего у нас так быстро не хватало, — время.
Наблюдая за тем, как команда Беллами спешит на помощь Ною и Майло, я заметила испанский фрегат, маячивший неподалеку. Он развернулся, приблизив свой борт к нашему. Мы стали идеальной мишенью. Три пиратских корабля сгрудились в одном месте, поглощенные уничтожением друг друга. Охотники на пиратов были бы идиотами, если бы не воспользовались этим. Оглядев залитую кровью палубу позади нас, стало ясно, что мы уже сделали за них большую часть работы.
— Пригнись. — Я положила твердую руку на плечо МакКензи и подтолкнула ее к настилу. Я опустилась на пол и легла на живот рядом с ней. Я наблюдала за готовым к войне испанским фрегатом, за тем, как маленькие иллюминаторы вдоль его корпуса открылись, чтобы выпустить ряды нацеленных пушек. Серые металлические пластины брони покрывали корпус. Фрегат было так близко, что я могла слышать: тяжелый топот сапог экипажа по палубе, треск канатов и парусов, а также упорядоченные крики и команды матросов. Капитан отдавал приказы на испанском, и я понимала их достаточно легко.
— Dispara! (исп. «Выстрел!»)
Не успела я и глазом моргнуть, как борт нашего корабля взорвался, и на него посыпались щепки и дым, как из какой-то апокалиптической пиньяты. МакКензи вскрикнула и закрыла голову руками, когда на нас посыпались обломки, а корабль задрожал под нами, как при землетрясении.
Я оглянулась через плечо. Многие пираты из команды Беллами и Тейна были выброшены за борт взрывной волной. Майло как раз поднимался на ноги, как и остальные люди вокруг него. Он перевел взгляд на Тейна, который был занят тем, что вытаскивал свой меч из живота извивающегося человека, лежащего на спине. Ной все еще лежал, но я вздохнула с облегчением, когда увидела, что он медленно встает на ноги.
Беллами появился из дыма рядом с пушечным выстрелом. Я задумалась, споткнулся ли он, когда ядро попало в корабль. Он шел со спокойной уверенностью, от которой у меня мурашки побежали по коже. Он выхватил меч, парируя удар атакующего пирата, как ни в чем не бывало, и сосредоточенно оглядываясь по сторонам, словно ища свою следующую цель.
Воздух прорезал звук выстрела, за которым последовал толчок, заставивший Беллами отшатнуться назад и схватиться за плечо в агонии. Вздох, сорвавшийся с моих губ, был намного громче, чем я хотела. Я боялась, что он упадет, но он только стиснул зубы и взглянул на кровь на руке, которая осталась после того, как он прикрыл рану. Затем он бросился вперед с диким выражением в глазах. Он издал крик, резкий и дикий, размахивая саблей с яростью, подобающей пиратскому капитану, и одним быстрым ударом сразил стрелявшего человека.
Очередной залп пушек с фрегата охотников отправил в полет еще несколько обломков корабля и унес жизни нескольких человек. Я заметила, что мне становится все труднее сохранять равновесие. При каждом неловком шаге, чтобы удержаться на ногах, мне казалось, что пол уходит у меня из-под ног. Когда я еще раз огляделась, то сразу заметила, что угол наклона палубы изменился. Бочки перекатились на одну сторону лодки и упали в воду. Мачта накренилась, угрожая сломаться в любой момент. «Сокол» вытерпел все, что мог. Мы тонули.
Лязг мечей привлек мое внимание, оторвав от наблюдения. Пират бросился на меня с обнаженным клинком, и я инстинктивно выхватила свой. Он замахнулся на меня, и я отступила назад ровно настолько, чтобы не задеть лезвие, но чуть не упала. Я умоляла мозг вспомнить все, чему Беллами учил меня на уроке фехтования на мечах, даже самые элементарные вещи. Но я не хотела вспоминать. Я не хотела драться.
Когда мужчина замахнулся в следующий раз, я обеими руками уперлась в его меч и с большей силой, чем предполагала, толкнула его вперед, еще раз отведя клинок от себя.
— МакКензи! – проплакала я, надеясь, что она была достаточно близко, чтобы услышать. Но я поняла, что она больше не стоит рядом со мной. Каким-то образом я пропустила ее уход, но теперь она была на такелаже, карабкаясь вверх в отчаянии, чтобы спастись от нападавшего на нее.
Я стиснула зубы и бросилась на своего противника. Этот человек убьет меня, если я не помешаю ему сделать это первой. И я не могла смириться с тем, что это может означать, что мне придется убить его. Наши мечи танцевали, искрясь от ударов, которые чуть не выбили оружие из моей руки. И, в конце концов, я поняла, что должна найти в себе силы покончить с этим, иначе он покончит со мной. С тошнотворным ощущением, закручивающимся во мне, я вспомнила наставления Беллами. Я вспомнила одну вещь, которую он мне сказал. Ту единственную глупость. Осевая нагрузка.
Я пригнулась в последний раз, когда мужчина замахнулся на мою голову. В тот же миг я закрыла глаза и выставила меч перед собой, как копье. Мне следовало держать глаза открытыми, но я не могла смотреть, как пронзаю другого человека.
Но когда я неохотно посмотрела, то увидела, что мой меч так и не соприкоснулся с человеком. Вместо этого тот стоял с торчащим из груди острием клинка — меча, который вошел в него сзади. Когда его обмякшее тело соскользнуло с сабли, пронзившей его насквозь, за его спиной остался стоять Майло, тяжело дыша и глядя на меня с такой яростью в глазах, что у меня кровь застыла в жилах.
— Спасибо, — слова словно онемели, слетая с моего языка. Мне показалось, что передо мной образовался туман, и я ничего не мог разглядеть сквозь него. Он только что спас меня от необходимости кого-то убивать, но это не значит, что ему стало легче усугублять чувство вины, с которым он и так боролся.
Он кивнул в знак признательности, затем окинул взглядом палубу, осматривая место происшествия.
— Тейн исчез. Сбежал.
Он был прав. Я нигде не видела Тейна. Но его корабль пропал. Он знал, что мы не сможем отправиться за ним. И он оставил своих немногих оставшихся людей разбираться с охотниками и командой Беллами в одиночку. Трус.
Туман вокруг меня сгущался, время застывало на месте, так что я могла по-настоящему внимательно оглядеться вокруг. Но это был не туман. Это был дым. Настоящий дым, который был густым и обжигал мои легкие, и заставлял меня осознать окружавшую меня безнадежную реальность. Мои чувства настроились на интенсивные звуки: крики людей, лязг стали, взрывы пороха, стоны и треск деревянных кораблей, а безжалостные пушки издавали свой смертоносный грохот. МакКензи все еще пыталась бежать, Ной, похоже, больше не выдерживал, а Беллами и Майло оба были покрыты чужой кровью. Это было оно. Эти четыре корабля пойдут ко дну здесь. И если я останусь здесь еще на мгновение, мы пойдем ко дну вместе с ними.
— Я спущусь вниз. Я собираюсь достать трезубец. — Я вздохнула, набираясь храбрости, чтобы самой поверить в эти слова.
— Нам нужно быть ближе к центру Треугольника.
— Что ж, ясно, что на этом корабле мы больше никуда не попадем, — сказала я, указывая на проваливающийся пол подо мной. — Я должна найти его сейчас, иначе мы никогда не доберемся.
Суровый взгляд Майло сменился беспокойством.
— Это слишком опасно. Это глубокое море.
— Опасность — это единственный вариант, который у нас есть прямо сейчас. — Я шагнула вперед, встречая его пристальный взгляд непреклонно.
Он отвел взгляд, плотно сжав губы и нахмурив брови. Я знала, что он боялся за меня. И он пытался понять, как с этим справиться. Он едва заметно кивнул, затем опустил меч и притянул меня к себе свободной рукой. Он прижался своими губами к моим с обжигающей страстью, более жгучей, чем карибское солнце над головой. Я чувствовала вкус крови, пота и соли на его губах, но тогда это не имело значения. Я поцеловала его в ответ, крепко и отчаянно. Когда он отстранился, то посмотрел мне прямо в глаза и заговорил со мной так, словно охранял сокровище, которое никто никогда не сможет найти.
— Ты обещаешь мне, что вернешься. Даже если это ложь. Ты обещаешь мне… — Его голос дрогнул, в нем послышалось хныканье, которое сломало меня и наполнило мое сердце одновременно.
— Я обещаю, что найду тебя снова, — тихо произнесла я сквозь взрывы и хаос вокруг нас, пока корабль опускался все ниже и ниже. — Я всегда так делаю.
С этими словами я развернулась и помчалась по накренившейся палубе, не сводя глаз с бескрайнего океана. Я бросилась на нос корабля, глядя вперед, на единственный свободный путь, не окруженный дымящимися кораблями. Я стянула сапоги, а затем и штаны, оставшись только в длинной тунике, которая едва прикрывала мои бедра.
Ветер дул мне в спину, и я рискнула еще раз оглянуться, увидев растерянные экипажи со всех сторон, прекратившие борьбу на достаточное время, чтобы с любопытством посмотреть на меня, включая Беллами, МакКензи и Ноя. Но Майло наблюдал за мной с тревожной тоской в глазах, прекрасно понимая, что я делаю.
И, собрав все силы, я сделала глубокий вдох, который, как я знала, не смогу долго удерживать, и нырнула.