Айви Джейд
Я и понятия не имела, что кеды могут издавать столько же шума — если не больше, — сколько самые звонкие шпильки. Каждый шаг отзывался очередным предательским скрипом.
Чёрт… ой, извините.
Я пробиралась по залам шато крадучись, прячась за одной из мраморных колонн на верхней площадке парадной лестницы. Моя спальня виднелась прямо напротив через коридор. Я затравленно глянула влево, затем вправо: к счастью, вокруг — ни души. Мне меньше всего на свете улыбалось наткнуться хоть на кого-нибудь, а уж тем более на Мами. Я задержалась куда дольше запланированного, и внутри всё сжималось от страха, что семейка раскусит моё исчезновение. В этой точке всё было настолько шито белыми нитками, что маскироваться становилось попросту невозможно.
Скрип, скрип, скрип.
Убогая обувь!
— Айви Джейд! — донёсся звонкий крик Таллулы откуда-то из глубины холла.
Я резко обернулась и тут же поймала её взгляд. Чудовищная ошибка, Айви Джейд!
С какого перепугу она вообще вырядилась готическим привидением, бродящим по коридорам в длинном белом балахоне? Для полного комплекта ей не хватало разве что старинного канделябра с оплывшими свечами в руках.
Единственным шансом на спасение было со всех ног рвануть к спальне.
— Айви! — крикнула Таллула ещё раз.
Только молчи. Ни звука в ответ.
Я припустила вперёд точно нашкодившая породистая крыска, несясь к своей комнате с видом полнейшей невинности. Таллула продолжала выкрикивать моё имя — снова и снова.
Игнорируя её оклики, я едва не сорвалась на спринтерский бег, но вовремя сгорела со стыда и перешла на форсированную спортивную ходьбу, отчего подошвы кед принялись скрипеть ещё громче и омерзительнее.
Прежде чем подруга успела повторить моё имя, я вцепилась пальцами в латунную ручку, рывком распахнула створку и юркнула внутрь. С грохотом захлопнув дверь за спиной, я затаила дыхание, боясь издать даже шорох. В следующую секунду в массивную филёнку требовательно постучали:
— У тебя там всё в порядке? — донёсся голос Таллулы.
Прижав ладонь к центру деревянного полотна, я отозвалась:
— Я в порядке! Всё отлично! Не переживай за меня.
— Уже почти полночь. Где тебя носило? — не унималась она.
— Я не знала, что ты заделалась моей мамочкой, Тал. Я же сказала: всё путём. Иди… не знаю… займись сексом с моим братом, лишь бы развлечься!
Меня передёрнуло от собственных слов. Фу. До чего же отчаянно мне хотелось выпроводить её прочь. Мне было жизненно необходимо остаться в полном одиночестве.
— Ладно. Рано или поздно я всё равно выведу тебя на чистую воду. Если понадоблюсь — я рядом, пока-а-а!
Я повернула защёлку замка. Хвала всей гребаной вселенной: она ушла.
В спальне царил густой полумрак, и хотя обычно я первым делом врубала абсолютно все светильники в комнате, сегодня делать этого категорически не хотелось. Тёмная, тревожная атмосфера ночи странным образом отзывалась внутри. Главным образом потому, что мне кровь из носу требовалось унять тот нестерпимый зуд, имя которому было Хай Джинкс.
Он безостановочно крутился у меня в голове с той самой секунды, как мы прокатились на карусели, и я упрямо убеждала себя в том, что любые вспыхнувшие к нему чувства — не более чем досадное недоразумение.
Я не могла запасть на клоуна из парка ужасов! Я была благородной леди! Особой высшего круга, со строгими вкусами и предначертанным будущим. А это? Всё то, что вспыхнуло между мной и Хай Джинксом?.. Ну… это просто невыплеснутое телесное напряжение, перерастающее в форменный психоз.
Ну естественно! Именно так оно и было. Теперь всё встало на свои места.
Я принялась нервно нарезать круги по комнате, препарируя каждую захлестнувшую меня эмоцию и воскрешая в памяти каждый его долгий взгляд и дерзкую ухмылочку, которыми Хай Джинкс одаривал меня в темноте. Все эти моменты были ненастоящими. Я просто раскладывала собственный сумбур в голове по удобным воображаемым полочкам, чтобы происходящее обрело хоть какой-то смысл.
— Ты просто дико нервничаешь из-за колец. И стресс пытается найти выход из твоего тела. Правда ведь?
Я замерла посреди ковра и уставилась на своё отражение в зеркале. О господи, я уже начала разговаривать сама с собой вслух.
Я настолько с головой провалилась в эту иллюзию с Хай Джинксом, что позволила затянуть себя в мир, абсолютно чуждый моей привычной реальности.
Всё хорошо. Тут не о чем переживать. Это просто безобидный флирт.
Наше общение было столь же невинным, как чтение очередной чувственной главы в «Снимая маску с моего светлого рыцаря». Ну то есть Роман Найт действовал на меня точь-в-точь так же: он точно так же будил во мне этот нестерпимый, мучительный зуд, требовавший немедленной разрядки. Но было ли то наваждение реальным? Разумеется, нет. Потому что стоило довести дело до конца — сбросить закипающее напряжение, — как мысли мгновенно прояснялись. И с Хай Джинксом всё сработает точно по той же схеме.
Мне необходимо было выкинуть его из головы.
Заставить исчезнуть из моих фантазий и вернуть обратно в категорию криповых клоунов с ярмарки.
В глухом раздражении я сбросила кеды, расстегнула ширинку джинсов и стянула их вниз вместе с бельём.
И в этот миг у меня перехватило дыхание.
— Вы издеваетесь?! — Я скользнула ладонью между бёдер, нащупав влажную ткань трусиков — моих любимых, розовых, отороченных кружевом в тон бюстгальтеру.
Я сухо сглотнула вязкую слюну. Это просто наваждение, временный сбой в оценке мужчин. Я коснулась себя снова, а затем остервенело вытерла мокрые пальцы о подол футболки.
Дело принимало катастрофический оборот.
Умение соблюдать сдержанность и тайну — искусство, напрочь недоступное большинству людей. Вроде Густава с его отвратительной эмо-музыкой, которую он врубал на всю катушку всё наше детство. Никто не желал слушать эту какофонию, не говоря уже о том, чтобы находиться рядом. Это оставило во мне такой глубокий след, что я превратилась в полную противоположность брату и тому безумию, что заставляло его так демонстративно выпячивать свои вкусы. Совершенно очевидно, что моя страсть оставаться незамеченной проявлялась в весьма причудливых формах — и далеко не только в фальшивых суперобложках, которыми я прикрывала свои любимые книги.
Рванув через голову футболку, я расстегнула крючки лифа и швырнула его на кресло. Даже не утруждая себя тем, чтобы стянуть носочки, я в лихорадочной спешке метнулась к косметичке, выискивая во внутреннем потайном кармашке своего секретного компаньона.
Пальцы сомкнулись на заветном тюбике помады оттенка «Карамельное яблоко». Сдёрнув колпачок, я плавно повернула металлическое основание. Красный силиконовый кончик на конце едва слышно, мерно зажужжал. Зарядка на максимуме. Я с облегчением выдохнула. Обычно эта крошка предназначалась исключительно для фантазий о Романе Найте, но сегодня, чёрт побери… ой, простите за грубость… сегодня она призвана была окончательно вытравить образ Хай Джинкса из моей крови.
Забравшись на постель, застеленную изумрудным атласом, я откинула край покрывала и юркнула под шёлковую простыню. Устроив голову на подушке, я судорожно открыла приложение соцсети, выискивая те самые вирусные ролики с моим сверхпопулярным клоуном, которые Холли показывала мне за ланчем. Стоило мне вбить первые буквы его имени в поисковую строку, как автозаполнение услужливо выдало готовый трендовый запрос: Чертовски горячий пугающий клоун Хай Джинкс.
Я кликнула по ссылке, и экран озарил полумрак спальни ярким светом.
Лента мгновенно запестрела десятками видеороликов: он крадётся в клубах сценического дыма, срывается в погоню за визжащими девушками и с искрами эффектно падает на колени прямо к их ногам.
Как я вообще докатилась до подобной жизни?
Я лежу здесь одна, втайне выслеживая его в сети.
Ещё час назад я кружилась с ним на сказочной карусели, а теперь валяюсь на постели без одежды под мертвенным светом смартфона, захлёбываясь адреналиновым штормом.
Я ткнула пальцем в ролик: замедленная съёмка, где он неторопливо вышагивает из густого тумана, сверля тяжёлым взглядом объектив камеры — прямо мне в глаза.
— Кричи для меня, милая, — заскрежетал его низкий, хриплый голос из динамика прямо в мою сжатую ладонь.
Я щёлкнула переключателем игрушки и плавно скользнула ею между разведённых ног, не отрывая взгляда от его лица на экране. Именно этого я и жаждала. Выжать его образ из своего сознания без остатка, словно губку, освободиться от удушающего груза всего, что он успел во мне разбередить.
Господи боже. Что было в этих нарисованных чёрных ромбах вокруг его глаз? В этих алых раскрашенных губах — губах, которые сегодня ночью находились в жалких миллиметрах от моих собственных, отчаянно умоляя о поцелуе… Я ведь едва не сорвалась в ту секунду, кружась по кругу и плавясь на спине пластиковой пони, поднимавшей меня прямо к его губам, к его широкой груди и сильным рукам.
Ролик пошёл на второй круг, гипнотизируя меня повторением его хриплой команды. Я поймала себя на том, что судорожно задерживаю дыхание. Выдохнуть было выше моих сил. Мои бёдра онемели, пока вибрирующий кончик безостановочно оглаживал клитор, пульсируя против горячей влаги, обильно стекавшей на прохладный атлас простыней. Это всё сотворил со мной он. Он превратил всё моё тело в вибрирующий экран телевизора без сигнала — сплошной электрический зуд звуков и вспышек, выжигавший из реальности абсолютно всё, пока в мире не остался лишь он один.
Кажется, я люто ненавидела это наваждение. Или, быть может, я всем сердцем обожала то, как он перевернул мою благополучную вселенную вверх дном и вытряхнул из меня всю душу.
Крутанув основание игрушки, я выкрутила скорость на максимум, чувствуя, как всё естество отзывается тягучей, невыносимой пульсацией, а дыхание сбивается в рваные стоны. Я открыла комментарии под видео, желая увидеть, что пишут другие. Их там были тысячи. Десятки тысяч таких же женщин, как я — одинаково перепуганных до смерти и до одури заворожённых Хай Джинксом.
«Единственный клоун, которого я мечтаю найти в своём шкафу», — гласил один.
«Напугай меня сильнее, папочка!» — вторила другая.
«Я хочу слизать весь грим с его лица языком!» Повсюду пестрели восклицательные знаки и хештеги: #горячийклоун и #сексифрик.
Укол острой ревности болезненно кольнул желудок; мои ноги свело судорогой на атласных простынях, и с губ сорвался протяжный, стонущий выдох.
Одна из девиц оставила капсом: «Возьми меня, Хай Джинкс! Я позволю тебе делать со мной абсолютно всё, что захочешь!» Я судорожно смахнула комментарии и принялась листать ленту дальше. Вот он несётся по аллее. Вот небрежным движением сбрасывает подтяжки с широких плеч. Я вернулась к предыдущему видео и снова вперилась взглядом в тот комментарий. Перечитывая каждую букву. Проглатывая эти слова до тех пор, пока они не осели жгучим привкусом на кончике языка.
Понравилось бы Хай Джинксу, заговори я с ним в таком тоне?
Под тем комментарием красовались двадцать три тысячи лайков. Мои соски мгновенно затвердели до боли, когда я провела жужжащим вибрирующим кончиком прямо по их вершинам.
Что он со мной творил?
— Трахни меня, Хай Джинкс, — еле слышно прошептала я, примеряя эти слова к собственному голосу. На меня было совершенно не похоже говорить такое или вообще впускать в свой лексикон подобные непристойности, но от этой фразы лицо моментально вспыхнуло, а шею обдало волной сладкого жара предвкушения. Я снова перечитала комментарий, пока Хай Джинкс в верхней части экрана сверлил меня немигающим взглядом из-под волос, небрежно зачёсанных назад.
— Возьми меня. Трахни меня… — повторила я, словно вгрызаясь в каждый звук, с каждым разом всё настойчивее, всё глубже упиваясь собственным бесстыдством. Это рождало странное, необъяснимое чувство вины — будто я совершала нечто запретное, но запретное в самом сладостном смысле этого слова. Мне казалось, именно этого он от меня и добивался. Оставить меня изнывающей от влаги и желания, заставить дрожать под холодным светом телефона, сильнее вдавливая вибрирующую помаду в набухший клитор. Там всё уже нестерпимо пульсировало и горело от сверхчувствительности, будто я ласкала себя слишком долго, но я была совершенно не готова к тому, чтобы всё прекратилось.
Мне хотелось довести себя до предела ради него, чтобы меня скрутило от напряжения до той самой грани, где я наконец сорвусь. Я прибавила громкость на телефоне, слушая его голос, пока выпускала помаду из пальцев. Она скатилась с кровати и, вибрируя, упала на деревянный пол, пока я извивалась среди простыней, проводя пальцами вниз по изгибу живота, а затем между складками, покачивая бёдрами.
Мне хотелось, чтобы вместо этого был он.
Чтобы он заполнил меня, заставил меня дрожать и теряться, пока я хваталась за всё, что могла, лишь бы почувствовать себя ещё более поглощённой им.
— Да… Возьми меня! — Я перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. — Трахни меня. Трахни меня сколько захочешь, Хай Джинкс, — сказала я так, как, по моему представлению, это хотел бы услышать горячий, озорной клоун. Мой разум рассыпался на осколки, а поток чувств и мыслей, которых у меня никогда раньше не было, вырвался наружу, как словесная рвота. — Трахни мою мокрую киску своим грёбаным толстым членом… — процедила я.
Я застыла, когда эти слова сами по себе вызвали волну жара между ног.
Неужели меня тайно заводили плохие слова?
Это была не я.
Какого дьявола вообще происходило?
Моё запястье ныло, пока я толкалась бёдрами вперёд, прижимаясь к подушке, лаская себя пальцами, пока не почувствовала влагу на костяшках.
Вот оно. Будто крещение — будто я смывала с себя все грязные мысли и слова, выпуская их наружу, словно горечь изнутри. Мой клитор был набухшим и жаждущим, пока я извивалась навстречу собственной ладони, сжимая одну из грудей.
Хай Джинкс говорил по видеосвязи, снова и снова повторяя:
— Хочешь фотографию? Можешь получить одну, ведь я так хорошо тебя напугал, — сказал он с ухмылкой, тем самым тоном.
На заднем плане группа женщин хихикала, пока я проводила ногтями вверх по животу, слизывая влагу с пальцев.
Мне хотелось взять его член в рот.
Я никогда раньше этого не делала. Ни разу. Но мне так сильно этого хотелось, что я слизывала собственную влагу с пальцев, давясь, когда заходила слишком глубоко. Я широко открывала рот, представляя, как он входит и выходит, полностью покрываясь влагой. Я так ярко представляла его.
Его ноги раздвинуты, он надо мной, медленно и мучительно двигается навстречу моему рту, а затем выходит с влажным звуком.
Я дёрнулась, снова прикасаясь к себе, чувствуя себя открытой, проводя пальцами по внутренним стенкам своего тела. Мои глаза затрепетали. Я всё ближе и ближе приближалась к краю, слушая глубину его голоса.
— Кричи для меня, дорогая…
Я застонала, наслаждаясь его вниманием ко мне. Мне было необходимо это внимание. Я прикусила нижнюю губу. Я была готова потерять контроль, когда мои ноги и пальцы на ногах напряглись от первой волны сокращений.
— Трахни меня, Ромео…
Я начала дрожать, не в силах остановиться.
Подожди. Что? Почему… почему я сейчас думала о Ромео?
В моей голове возник образ Ро, будто он подталкивал меня к этому. Его стальные голубые глаза и тёмное, обжигающее выражение лица заставили меня сжаться от ощущений. Я не могла вымолвить ни слова.
О боже.
Я приходила к ним обоим, и не могла это остановить.
Перед глазами вспыхивали белые звёзды, увеличиваясь и уменьшаясь, ослепляя меня, пока мои колени не сжались вместе. Я выкрикнула имя Ромео, словно безумная, теряя себя в этом ощущении, пока мои пальцы оставались внутри, удерживая их неподвижно, а маленькие волны удовольствия проходили сквозь всё моё тело.
Моё дыхание постепенно замедлилось. Пальцы, всё ещё влажные, скользнули наружу, и я вытерла их о грудь. Наступила секунда сладкой тишины — мой разум был совершенно пуст, а вибратор отъехал по полу в сторону, словно сбежал от самого безумного оргазма, который у меня когда-либо был.
Остывая после всего этого, я перекатилась на спину и уставилась на люстру, дрожа и понимая, что ничего не изменилось.
Хай Джинкс всё ещё был в моих мыслях. Его лицо и голос отражались от стен моей груди, будто он был там навсегда — стоял именно в том месте, где находилось моё сердце. Кажется, я только всё усугубила… потому что там был не только Хай Джинкс, но и Ромео — он появился, словно зомби, выбравшийся из земли, где я похоронила свою старую влюблённость.
Чёрт, я сказала очень много ругательств.
Упс…
Я рассмеялась, чувствуя, как меня накрывает волна паники. Эта ситуация была намного хуже, чем я вообще могла себе представить.
Это чувство было не просто напряжением.
Оно было настоящим.
И оно никуда не собиралось уходить. По крайней мере, не в ближайшее время.
Мне нравился Хай Джинкс. И мне нравился Ромео Скотт. И что бы это ни значило, всё это меркло по сравнению с тем фактом, что я должна была выйти замуж за Антонио.
Я наклонилась через край кровати, подняла свою помаду и приложила её к виску, пытаясь успокоить новую головную боль, которая появилась из-за невозможной ситуации, в которой я только что оказалась.