Айви Джейд
На лужайке перед замком накрыли восхитительный длинный стол, укутанный столь же бесконечными чёрными драпировками. Вдоль центральной линии выстроились роскошные композиции из чёрных и алых роз, подле которых красовались рассадочные карточки с трогательными записками и специальные бланки с оценочными шкалами для винной дегустации. Таллула превзошла саму себя. Каждая деталь радовала глаз и была доставлена прямиком из её бутика — за вычетом, понятное дело, самого вина.
В вышине сияло ласковое солнце, воздух пьянил кристальной чистотой, а раскинувшиеся перед нами бескрайние изумрудные угодья были безукоризненно подстрижены в строгую шахматную клетку.
Таллула звонко захлопала в ладоши, привлекая всеобщее внимание:
— Минуточку внимания, дорогие гости! Прошу всех занять свои места. Наш сомелье заканчивает последние приготовления на кухне и уже готова начать подачу! — взволнованно и радостно объявила она. — Девушка проделала неблизкий путь прямиком из винодельни Wild Euphoria. Слушаем внимательно и ведём себя прилично!
— Семья Кастельянос признаёт только самое лучшее, sí, — добавила подошедшая Мами, встав плечом к плечу с невестой.
Лицо Таллулы тут же залило краской. Я прекрасно знала, насколько властной и удушающей способна быть моя мать, но даже не подозревала, до какой степени её вечные придирки вымотали бедную подругу.
Со всех сторон раздались одобрительные выкрики, аплодисменты и дружное «О да, погнали!».
Гости принялись оживлённо бродить вокруг стола, сверяясь с карточками и переговариваясь со своими парами. Таллула с Густавом опустились на стулья в самом центре. Заметив меня, Таллула замахала рукой:
— Главная подружка невесты садится аккурат подле меня!
— Почту за великую честь, — отозвалась я.
И это было чистейшей правдой. Быть может, всё дело было во вчерашнем зубодробительном, сносящем крышу оргазме, но моё раздражение по поводу этой свадьбы окончательно сошло на нет, уступив место мягкой безмятежности. До меня наконец по-настоящему дошло: моя лучшая подруга действительно выходит замуж за моего родного брата и совсем скоро станет для меня той идеальной сестрой, о которой я всю жизнь лишь мечтала.
Я вскинула глаза и увидела, как с противоположной стороны стола, рядом с Густавом, усаживается Ро. Поймав мой взгляд, он коротко и сдержанно кивнул, а я одарила его мимолётной, чуть затянувшейся улыбкой и первой поспешно отвела глаза. От одной только кривой ухмылки на его губах в моём животе поднялся сумасшедший вихрь из сотен бабочек. Мне казалось, будто моё смущение сквозит изо всех щелей, словно лицо предательски выдаёт меня с головой, крича на весь белый свет о том, что прошлой ночью я самозабвенно мастурбировала, представляя его. И не единожды, чёрт возьми! Чаще всего — воображая, как они с Хай Джинксом берут меня вдвоём одновременно. Всё утро эта греховная фантазия не выходила у меня из головы, и закрывать глаза на то, что я сохну по обоим мужчинам разом, стало решительно невозможно. Меня внезапно накрыла волна дурацкой, девичьей робости, и я уставилась прямо перед собой. К счастью, родители сидели на самом дальнем конце стола, увлечённо щебеча и хохоча о бог весть каких светских сплетнях.
— Привет, сестрёнка. Классное платье, — окликнул меня Густав.
— Спасибо. Захотелось соответствовать общему настроению праздника, — улыбнулась я брату.
— И у неё блестяще получилось, — вклинилась Таллула. — Она сегодня спозаранку прибежала ко мне в гардеробную за чем-нибудь помрачнее и пороковее… — Таллула переключилась на жениха, продолжая щебетать.
Я украдкой подалась вперёд: Ро сидел напротив в безупречном чёрном костюме и ослепительно белой рубашке. Он нервно поправлял узел галстука. Это выглядело до щемящей дрожи мило, но стоило ему почувствовать мой пристальный взгляд, как он тут же поднял глаза. Я моментально отпрянула назад и вжалась в спинку стула, сделав вид, будто меня здесь нет.
Спустя пару минут во главе стола появилась сомелье. Она лучезарно поинтересовалась, доводилось ли кому-нибудь из присутствующих бывать на профессиональных дегустациях. Лично я за свою жизнь посетила добрую сотню подобных мероприятий, поэтому не задумываясь взметнула руку вверх. Все остальные гости дружно повторили мой жест — все, за исключением одного-единственного человека. Ромео. Моё сердце болезненно и нежно сжалось: для него это будет совершенно новый, незабываемый опыт.
Сомелье неторопливо двинулась по кругу, наполняя наши первые бокалы. Девушка была чертовски хороша собой: аккуратное короткое каре медового оттенка и огромные, выразительные карие глаза.
— Мне шепнули, что именно это вино — любимое у нашей невесты, поэтому мы начнём наше знакомство именно с него, — с улыбкой объявила она.
Таллула звонко рассмеялась:
— Только не говорите, что эту тайну выдал Густав?! Ну что за несносный паршивец, — улыбнулась Тал, ласково сморщив носик в сторону жениха.
— Я искренне думал, что оно тебе нравится! — принялся комично оправдываться мой брат. Стол дружно зашёлся смехом, оценив их трогательную предсвадебную перепалку.
— Впереди нас ждёт великое множество потрясающих сортов, так что мы непременно подберём невесте нового фаворита, — подняла бокал сомелье. — На профессиональной дегустации существует строгая последовательность шагов, призванная раскрыть всю глубину букета. Мы называем это правилом пяти «П». Первое — Посмотреть на цвет. Поднимите бокал на уровень глаз. Вглядитесь в его глубину.
Все присутствующие послушно скопировали её жест; за тонкими стенками хрусталя зрачки гостей казались комично огромными.
— Затем мы Покрутим бокал по кругу, чтобы насытить напиток кислородом. Аэрация позволит высвободить скрытые летучие эфиры. Именно поэтому наш следующий шаг — Понюхать вино. — Сомелье плавно качнула чашу в воздухе и поднесла стекло к носу. Едва гости повторили манёвр, со всех сторон раздалось такое шумное, дружное шмыганье, что оно запросто перекрыло бы сопение Нелли во сне. — Постарайтесь уловить тончайшие оттенки. Какие ноты раскрываются первыми? Фруктовые, цитрусовые, а может быть, тёплый дымный дуб?
— Я отчётливо слышу благородную лозу, — весомо изрёк Папи со своего края стола.
Мами с горделивым видом согласно закивала, и по столу прокатилась волна оживлённых споров о вкусовых букетах.
Я снова украдкой стрельнула глазами в сторону Ромео, и когда он перехватил мой взор, я слегка приподняла бокал в немом тосте. Он синхронно повторил моё движение. На его чувственных губах расцвела обезоруживающе тёплая, очаровательная улыбка.
— Превосходно, — похвалила публику сомелье. — А теперь — самая долгожданная часть нашей программы. Мы сделаем глоток, чтобы Пригубить и Просмаковать букет на языке. Настоятельно рекомендую не проглатывать вино, если, конечно, вы не планируете напиться в стельку на следующих двадцати девяти образцах, которые нам предстоит оценить. Возле каждого прибора стоит специальное металлическое ведёрко: сложите губы плотной трубочкой и аккуратно сплюньте вино. На столе также есть кувшины с водой, чтобы при необходимости ополоснуть рецепторы.
Примерно к пятнадцатому заходу я поняла, что мне жизненно необходимо встать и размять затёкшие ноги. К счастью, сомелье как раз объявила короткий антракт. Гости шумно поднялись со своих мест, разбиваясь на группки, а я почувствовала, как по венам разливается приятный, лёгкий хмель. Пожалуй, мне не стоило выпивать до капли большую часть предложенных вин. Впрочем, они были чертовски хороши.
Отойдя чуть в сторону от шумного стола, я подошла к изящной каменной балюстраде, нависавшей над буйным калейдоскопом цветущего нижнего сада. У меня до сих пор не дошли руки прогуляться по его аллеям, хотя я буквально сгорала от нетерпения. Вся эта предсвадебная кутерьма забирала слишком много сил…
— Потрясающий вид, правда? — раздался за спиной бархатный, до боли знакомый голос.
Я обернулась через плечо: рядом стоял Ро, неторопливо потягивая вино из своего бокала. Мои плечи мгновенно напряглись. По какой-то неведомой причине я совершенно терялась и не знала, как вести себя в его присутствии. Я натянула на лицо дежурную улыбку, но, кажется, переборщила с энтузиазмом.
Я что, веду себя как законченная идиотка?
— Сад? О! Да. Разумеется… то есть просто умереть не встать, какая красота. Лучший ландшафт из всех, что я видела за последнее время. Пожалуй, даже превосходит Королевские ботанические сады…
— Да ладно заливать, — Ро с искренней иронией покачал головой.
Горячая винная волна обожгла мне шею:
— Я вообще-то буквально в прошлом году гостила в Букингемском дворце, а потом мы всей семьёй летали в Эдинбург! Не пойми меня превратно… там безумно мило, но это государственный национальный парк, так что по сравнению с ним наш замок держится на высоте, учитывая, что здесь территория частная. Ну вот, взгляни хотя бы вон туда! — Я ткнула пальчиком в сторону самого дальнего угла поместья. — Вон та маленькая оранжерея с римскими колоннами. Вообще-то она предназначена для садовой прислуги и инвентаря, но её спроектировали так, чтобы эстетикой могли наслаждаться абсолютно все, включая простой рабочий персонал.
Я уже несла откровенную околесицу. Вино ударило в голову, а близость Ромео вгоняла меня в такую панику, что мысли расползались как мокрый шёлк.
Он сделал шаг ближе ко мне, словно искренне пытаясь получше разглядеть злополучную теплицу. Ткань его пиджака едва ощутимо мазнула по моему обнажённому плечу:
— Впечатляет, сколько всего ты знаешь.
— Что ж, я питаю слабость к историческим романам и путешествиям по миру, — протянула я, сделав глоток из бокала. — А в каких странах успел побывать ты?
Ромео тихо усмехнулся:
— Во множественном числе? Ни в каких.
— А в единственном?
— Я за всю свою жизнь ни разу не выезжал за пределы штата Пенсильвания.
Между нами повисла густая пауза, прежде чем он негромко прокашлялся:
— Но когда-нибудь я непременно отсюда уеду.
Мой хмель мгновенно испарился. Он собирается бросить всё и уехать?
— И куда же ты собрался нас покинуть?
— Сам пока не знаю. Может, в Нью-Йорк, — небрежно и уклончиво бросил он. — Куда-нибудь… не знаю. Туда, где жизнь будет больше перекликаться с моими истинными интересами.
— У тебя есть интересы? — поддела я его с усмешкой, плавно покачивая вино в бокале. — И чем же ты увлекаешься, помимо заунывной эмо-музыки и постоянных побед надо мной в видеоиграх?
— Не завидуй чужому таланту, — лениво парировал он, не отрывая взгляда от цветущих клумб.
В его голосе сквозил такой фирменный сухой сарказм, что я едва не захлебнулась вином от рвущегося смеха.
— Ладно, если без шуток. Почему именно Нью-Йорк? — мне искренне хотелось докопаться до сути.
Он равнодушно повёл широким плечом:
— Сходил бы на пару бродвейских постановок, например. На шекспировский фестиваль в Центральном парке.
— На театральные пьесы?! — ахнула я в полнейшем ошеломлении.
Я никак не могла разобрать, разыгрывает он меня или говорит на полном серьёзе. В памяти внезапно всплыло, что в старших классах он играл в школьном спектакле, на который я так и не осмелилась пойти — просто потому, что сгорела бы со стыда и пищала бы от восторга на весь зал.
— Тебя это так шокирует?
— От мистера My Chemical Romance? Ну да, признаться, немного. — Я поднесла бокал к губам, говоря прямо в хрустальную чашу. Напиток источал нежный аромат лесной земляники и свежего дождя. — Но это чертовски мило, — добавила я, так и не сделав глотка. — Мне нравится, что ты этим горишь.
— А мне нравится, что во мне тебе вообще хоть что-то нравится… — тихо отозвался он, медленно переводя взгляд с залитого солнцем сада на моё лицо.
В моей голове приятно зашумело, но на этот раз — самым сладким и правильным образом. Мы с Ро стояли бок о бок, плечом к плечу. Каждый держал в руке по бокалу с вином, а наши свободные ладони мирно покоились на перилах балюстрады в опасной близости друг от друга. Быть может, всё дело было в градусах, но я готова была поклясться, что физически ощущаю жар, исходящий от его мизинца.
— И как тебе твой первый опыт дегустации вин? — спросила я, нарушая тишину.
— Ты заметила, да? Для меня это стало довольно резкой пощёчиной реальности: лишним напоминанием о том, что я совершенно чужой в твоём блестящем мире.
— Это неправда! Ты самый что ни на есть свой в нашем мире!
И это не было пустой лестью. Он никогда не был чужаком, заглядывающим в замочную скважину с улицы. Ромео принадлежал нашему кругу. С тех самых пор, как ему стукнуло тринадцать лет и Густав впервые привёл его к нам в дом.
Он лишь горько усмехнулся себе под нос и опустил глаза в пол, ни на грош не поверив моим словам.
Я опустила свой бокал на каменный парапет и развернулась к нему всем корпусом, опёршись локтями о перила и бессовестно выставив напоказ глубокое декольте. Он долго не находил в себе сил вымолвить хоть слово.
— Ты можешь сколько угодно считать себя чужим в нашем мире, но на самом деле ты незримо присутствуешь в каждом его мгновении. Я не способна вспомнить ни одного по-настоящему важного события из моего детства, в котором не было бы тебя. — Его взгляд лишь на мгновение метнулся к моему лицу. Он снова одарил меня тем самым взглядом глубокого, вдумчивого внимания, который я так обожала, разглядывая меня сквозь пушистые ресницы. Смутившись, мне ничего не оставалось, кроме как стыдливо уставиться в свой наполовину опустевший бокал с вином. — Какая к чертям разница, родился ты в этой роскоши или нет? Главное — ты здесь и сейчас. И наше счастье, что ты с нами, потому что у тебя есть редкий дар делать любой момент особенным… — выпалила я, пожалуй, с чересчур пылким чувством в голосе.
Ромео заворожённо уставился в свой бокал, слегка покачивая рубиновую жидкость:
— Это безумно мило с твоей стороны, Айви Джейд… — глухо обронил он с кривой, смущённой ухмылкой. Он приоткрыл рот, словно собираясь возразить, но тут же осёкся, явно потеряв дар речи: — Если бы только… Если бы только я мог оставить нас в этом мгновении навсегда, — выдохнул он, нервно прикусывая уголок губы. — Не знаю. Наверное, я несу полнейшую ахинею прямо сейчас.
— Вовсе нет, — поспешно перебила я, будучи не в силах сдержать порыв: — Я прекрасно понимаю, о чём ты говоришь.
Мы замерли, просто глядя друг другу в глаза в ожидании, кто сделает первый шаг или нарушит тишину. Позади нас, у дегустационного стола, снова грянул дружный гогот гостей, а между нами повисла густая, натянутая как струна пауза.
Не сболтнула ли я лишнего? Неужели он на полном серьёзе хочет остаться здесь со мной навечно? И что всё это значит?!
Господи, голова шла кругом!
Мы синхронно вскинули бокалы и залпом прикончили остатки вина. Мне показалось, будто этот алкогольный плеск отдался гулом где-то у меня в глазницах.
Ро негромко прокашлялся:
— Дегустация была восхитительной, спору нет, но признаюсь честно: у меня нет ни малейшего желания возвращаться за стол и добивать оставшиеся сорта.
Я тихо рассмеялась и согласно кивнула:
— Да уж, у меня тоже. Я на сегодня уже сыта по горло всеми этими полосканиями и смакованиями на всю оставшуюся неделю. Ты бы точно не захотел увидеть меня после двух стопок текилы.
— Ого, ты уже переросла лимонад Mike’s Hard? Поглядите на неё: растёшь в алкогольном мире не по дням, а по часам.
Я возмущённо округлила глаза и смачно шлёпнула его ладонью по предплечью:
— Ты невыносим! Знаешь ли, я всё ещё дуюсь на ту историю!
— Что, рана ещё слишком свежа? — Ромео ослепительно сверкнул своей безупречной белозубой улыбкой.
Он выглядел чертовски, невероятно притягательным, и только сейчас я с удивлением заметила у него прокол верхнего хряща в ухе. Когда он успел сделать пирсинг? Впрочем, ему это дьявольски шло.
— Ты уже успел прогуляться по здешнему саду? — поинтересовался он.
— Пока руки не дошли. Но он стоял первым пунктом в моём списке. А ты? — Я снова повернула голову к горизонту.
Он кивнул:
— Ну естественно. Разве я мог упустить шанс исследовать такие грандиозные угодья? Я нашёл потрясающее местечко для чтения прямо под кроной одной из плакучих ив. — Он указал пальцем в сторону старинной каменной скамьи, буквально утопавшей в пышных зарослях ярко-розовых пионов — моих самых любимых цветов на свете.
— Ты ещё и читаешь на досуге? — изумилась я.
— Вообще-то мы буквально сегодня утром столкнулись в библиотеке, — с саркастически вскинутой бровью напомнил он.
Я звонко хлопнула себя ладонью по лбу:
— Точно! О господи. Я же предупреждала, что вылакала с десяток лишних дегустационных порций, — расхохоталась я. — И пускай фаворита для невесты мы так и не выбрали, зато я безошибочно определила свой личный сорт.
— Дай угадаю, — начал было Ромео.
— Каберне-совиньон! — в унисон выпалили мы оба и весело прыснули.
Я поспешно отвернулась, пряча пылающие щёки и украдкой промокая капельки испарины у висков. Этот невозможный мужчина заставлял меня буквально таять. Заметил ли он эти предательские капли пота у меня на виске?
Ро оглянулся на шумную свадебную компанию за нашими спинами, а затем снова перевёл взгляд на уединённую каменную скамью:
— Не составишь мне компанию для короткой прогулки по аллеям? — спросил он, галантно протягивая мне открытую ладонь.
То, с какой бережной готовностью он вызвался сопровождать меня, до дрожи напомнило мне повадки Хай Джинкса. В животе всё сладко сжалось от этого нехитрого жеста.
В Ромео однозначно крылось нечто особенное, спорить глупо. Он мог предложить куда более надёжное и осязаемое будущее, чем любой цирковой артист. Вот только к Хай Джинксу меня тянуло с неизмеримо более разрушительной силой, и как же мне хотелось задушить в себе это чувство.
Как же отчаянно мне хотелось перестать сходить по нему с ума.
Но стоило моей ладони опуститься в его тёплую руку, как сердце пронзило электрическим разрядом. Оно ожило во мне целиком, стуча набатом повсюду: от бешено вздымающейся груди до мелко подрагивающих коленей.
И дело было вовсе не в градусах вина, видит бог. Всё дело было в том, какие бури Ро будил во мне одним лишь присутствием. Несмотря на накатившую панику, рядом с ним царило такое же нерушимое умиротворение. Тот самый знакомый с детства уют, к которому я привыкла с малых лет. Могло ли это перерасти в нечто настоящее или это просто давний подростковый краш вернулся, чтобы помучить меня напоследок?
Мы с Ро медленно спустились по широким каменным ступеням и шагнули под густые своды тенистого сада. Буйство цветочных лепестков ослепляло на фоне сочной изумрудной зелени. В прохладном воздухе сладко пахло холодным чаем и цветущей жимолостью.
— Я рассудил, что нам стоит присесть на эту скамью, чтобы ты оценила, насколько грандиозна эта ива вблизи, — негромко произнёс Ро.
— Что ж, посидеть — отличная мысль. Пешие прогулки по садам вообще сильно переоценены. — Мои ноги на шпильках предательски подкосились, точь-в-точь как у новорождённого оленёнка на шатких копытцах.
— Ты в порядке? — мгновенно встревожился он, крепче сжимая мои пальцы.
— Пф-ф-ф, да брось. Меня просто приятно накрыло хмелем. Замечательное чувство. А этот свежий ветерок… он просто охренительно прекрасен.
— Айви Джейд теперь ругается матом? — с горделивой усмешкой прищурился Ро, будто я только что разрушила древнее родовое проклятие.
— Исключительно по острой необходимости, — парировала я. — Думаю, ничего криминального. Я наконец-то осознала, что это всего лишь набор букв.
— Отличное выразительное средство для усиления речи, — хохотнул он, лукаво покосившись на меня.
— Вот именно! — прыснула я со смеху. — И вообще, я безумно рада, что мы сбежали от толпы. Мне меньше всего нужно, чтобы вся свита жениха устроила мне овации стоя за одно-единственное крепкое словцо.
— А я вообще подумывал купить тебе связку шариков по такому историческому поводу. — Он заговорщически пихнул меня плечом: — Такое же не каждый день услышишь.
— О, поверь, ты скоро услышишь ещё и не такое. Не дай бог нас снова заставят метать боевые топоры.
— Не самый твой любимый вид спорта, да?
— Ну, всяко лучше, чем гребаный кукурузный лабиринт…
— О да, кукурузный ад забыть невозможно. Слава небесам, что мы вообще выбрались живыми.
Я улыбнулась. У него потрясающе получалось вести подобные беседы. Эта лёгкая, непринуждённая болтовня по кусочкам скалывала мою въевшуюся потребность казаться идеальной. Впервые в жизни мне было плевать, как я выгляжу со стороны; куда важнее было то, что чувствует он.
— А ты сам? Как тебе вся эта предсвадебная эпопея, в которую нас втянули?
Ро на мгновение задумался, бережно помогая мне опуститься на гладкий каменный настил скамьи. Мы аккуратно поставили пустые бокалы по краям от себя:
— Всё это бесконечно далеко от той недели, на которую я рассчитывал. Бесконечно далеко. Но вернуться в твою семью — чертовски приятно. Я слишком давно никого из вас не видел.
Я подалась чуть ближе к нему:
— А на какую неделю ты рассчитывал? Почему думал, что всё будет иначе?
— Ну, начнём с того… что я вообще не ожидал оказаться полноценным участником этого праздника жизни. Жить в таком роскошном замке? Для парня вроде меня это за гранью реальности. — Он щёлкнул языком, задумчиво качнув головой.
— Грешно так говорить, но я почти рада, что Лео слёг с температурой. — Прозвучало ужасно эгоистично, но какая к чёрту разница? Прежний шафер Густава всегда казался мне довольно скользким и криповым типом — и вовсе не в забавном стиле хэллоуинских страшилок. А вот Ро… Ро был настоящим. — Густав поступил абсолютно правильно, когда набрал твой номер. Ты заслуживаешь быть здесь.
— Никогда в жизни не думал, что услышу от тебя подобное, а уж тем более увижу, как ты искренне радуешься чужой болезни. Но спасибо… наверное? — рассмеялся он, искренне тронутый моими словами.
— А что там насчёт второй причины? — нетерпеливо допытывалась я.
— В смысле?
— Ты сказал: «Начнём с того». Обычно этот оборот подразумевает продолжение списка.
Мы сидели на узкой каменной плите настолько близко, что наши бёдра соприкасались. Подол моего платья лёгкой волной накрыл ткань его строгих чёрных брюк. Со стороны мы, должно быть, напоминали слащавую парочку, нарядившуюся на похороны в едином стиле.
Колени Ро нервно подрагивали, а сквозь плакучие ветви ивы над нашими головами пробился прохладный порыв ветра. Он ласково подхватил прядь моих волос, мазнув ею по моей щеке. Между нами повисла долгая, звенящая тишина. Ромео выглядел пугающе серьёзным, словно испытывал острую физическую боль. Я замерла, не в силах пошевелиться, вздохнуть или даже сформулировать связную мысль.
— Проводить время с тобой. Вот так, — произнёс он с запинкой, но с непоколебимой твёрдостью в голосе: — Пусть поначалу мы и наломали дров, но с той самой секунды, как мы расставили точки над «i»… всё, о чём я мог думать — это быть рядом с тобой. Ты давно перестала быть той избалованной богатенькой девчонкой из школьных коридоров. Быть может, тогда я и не ответил взаимностью на твою влюблённость, но я всем сердцем молюсь, чтобы ты вернулась к этим чувствам снова. Я просто не могу выкинуть тебя из головы, Айви Джейд…
Ромео говорил всё то, о чём я мечтала годами. Каждое новое признание било в самое сердце точнее и глубже предыдущего. И больше всего на свете мне хотелось прямо сейчас поцеловать его. Но как я могла пойти на это, когда каждой клеточкой тела жаждала поцелуев Хай Джинкса?! Было ли это грехом или благом? Да и какая теперь разница? Всё то пламя, что я испытывала к обоим мужчинам, начало сливаться в единый разрушительный вихрь, напрочь сносящий мне крышу.
Ро подался ко мне так близко, что его дыхание обожгло мои накрашенные блеском губы:
— Я хочу поцеловать тебя, Айви Джейд.
Вот он. Тот самый миг, о котором я грезила ночами. Все звёзды наконец сошлись в правильный узор, а наши сердца созрели для того, кем мы стали. Я больше не была той глупой наивной девчонкой, а он перестал быть тем неприкаянным сиротой, что каждое лето искал тепла в нашей семье.
Я ответила ему без слов — подалась навстречу и прижалась губами к его губам, упиваясь всей тяжестью, всей жадной силой его сокрушительного поцелуя. Нас обоих накрыло с головой: первобытный голод, безумная страсть и нетерпеливая жажда исследовать друг друга без остатка. Мои ладони судорожно вцепились в его щёки, притягивая его лицо ближе, глубже. Мой рот приоткрылся навстречу, слизывая терпкий привкус бархатного вина прямо с его горячего языка. Весь ураган моих чувств вырвался на свободу. Едва ощутимая щетина на его челюсти казалась божественным наслаждением, пока его губы жгучими поцелуями спускались вниз по моей обнажённой шее.
Ромео легко подхватил меня под бёдра и усадил к себе на колени; запрокинув его голову назад под сенью ивы, я безжалостно целовала его, пожирая и растворяясь в нём до последней капли.
Его сильная ладонь властно легла на мою поясницу, вжимая моё тело в своё до тех пор, пока я не ощутила каждую стальную мышцу его широкого, каменного торса. Спустя столько долгих лет я и помыслить не могла, что Ромео Скотт когда-нибудь поцелует меня. Или это я первая набросилась на него?
— Ты такая сладкая… боже, — сорвался с его губ сдавленный стон, когда его рука уверенно скользнула ниже, сжимая мою ягодицу.
Все мои девичьи мечты сбывались наяву. Вот только… мои мечты изменились. Быть может, мне больше даром не нужен был безупречный рыцарь в сияющих доспехах? Вдруг я всем естеством жаждала довериться тёмному рыцарю?
— Я не могу… — судорожно мотнула я головой, задыхаясь от паники: — Я не могу так поступить, Ро!
Одним резким движением я вырвалась из кольца его рук и спрыгнула со скамьи на каменную дорожку:
— Прости меня, ради всего святого!
Дрожащими пальцами я попыталась одёрнуть задравшееся платье, судорожно расправляя ткань, резко развернулась на каблуках и зашагала прочь так быстро, как только позволяли силы, оставив его в полном одиночестве посреди цветущего сада и с титаническим трудом подавляя желание сорваться на бег.
— Айви Джейд! — донёсся мне в спину его отчаянный крик, но обернуться было выше моих сил.
Я не имела права разбивать наши сердца ещё сильнее, чем уже успела натворить. Ведь тот, в ком я отчаянно нуждалась прямо сейчас, обитал бесконечно далеко от этого залитого солнцем сада. Мне жизненно необходимо было явиться в его тёмное королевство и выложить ему всё, что творится в моей душе.