4. То, чего не должно было быть
Не мёртв тот, кто вечно лжёт.
Незнакомые эры, смерть может умереть,
Лишить тебя рассудка.
Встреться с тем, чего не должно быть.
— Metallica, «The thing that should not be»
…Расовые беспорядки: толпа людей возле квартала Глубоководных и Перевёртышей в Северном Бостоне. Гнев толпы вызвала новость о том, что вчера вечером свидетель, чья личность не разглашается полицией, заявил, будто видел, как перевёртыш посадил мальчика по имени Томас Симански в машину в утро его исчезновения. Полиции пришлось вмешаться, чтобы отговорить нападавших, требовавших обыскать дома Глубоководных, которых они обвиняют в росте преступности в этом районе. Среди протестующих было зафиксировано два случая причинения телесных повреждений в результате вмешательства полиции…
Чёрный кофе дымился на столе. Сам стол был покрыт защитным стеклом, под которым лежало меню ресторана. Оно представляло собой бело-жёлтую картонку с забавными карикатурными рисунками толстой официантки и официанта с нелепо закрученными усами. По фотографиям в рамках на стенах Джордж понял, что это хозяева заведения. Фотографии выглядели старыми. Вполне возможно, они уже не работают здесь, а то и вовсе умерли. Взгляд Джорджа блуждал по ряду чёрно-белых фотографий на стенах. На одной из них был изображён Тед Уильямс в форме «Сокс». На ней был автограф и посвящение, которое Джордж с трудом смог прочитать со своего места.
Он сделал глоток кофе. Напиток был очень горячим, но, пройдя через горло, оживил Джорджа, как будто изгнал призраков, засевших в его нутре. Скотт, сидящий напротив, потягивал настойку. Джордж заметил, как на них бросают взгляды, все косые, украдкой, словно окружающие задавались вопросом, что же здесь делают двое полицейских. Словно они два лазутчика, словно от их общества желают избавиться, но никто не осмелился им ничего сказать. «Трусы», — подумал он. Ещё один глоток кофе. Возможно, у него просто разыгралась паранойя.
— Хэмптон, — обратил на него внимание Скотт. Его огромная чёрная рыбья голова заметно выделялась на красном фоне обоев. — Не обижайтесь, но я правда считаю, что вам следует немного отдохнуть. Мне кажется, сегодня ночью вы пережили нечто такое, что требует время на осмысление.
Хэмптон крякнул в ответ. Этот звук вполне мог бы сойти за горький смех.
— Вы что, хотите отправиться за Голосом в одиночку? Какое-то секретное дело бюро? Или просто мечтаете получить чёртову медаль?
Он не сразу заметил, что повысил голос и что его прожигают взглядом.
— Ничего подобного. Я просто не хочу, чтобы вы подвергали себя опасности. Или меня.
Джордж поднял чашку с кофе и сделал долгий глоток.
— Боитесь, что я приму вас за одного из плохих парней? — иронично уточнил он, скривившись.
— Нет. Но я знаю людей, которые после того, что вы видели за последние два дня, были бы на грани нервного срыва.
— Хватит нести чушь, Скотт. — Джордж откинулся на спинку стула и достал из кармана брюк мокрую потрёпанную пачку табака. — Да что вы знаете о том, что я видел или что я могу или не могу вынести? По-вашему, я живу в розовом мире и не замечаю реальности? Я, чёрт возьми, лейтенант отдела по расследованию убийств!
— Но то, что вы видели сегодня… это не то, с чем обычно сталкиваются…
— Кто? — перебил Джордж, держа в руке коробок спичек с пропагандистским рисунком. — Нормальные люди? Люди в принципе? Вы правда думаете, что нам всё это нужно? Я про вас говорю. Вы правда думаете, что нам нужны такие существа, как вы, чтобы защищать нас от таких, как вы? Монстры, чтобы защищать нас от монстров? Вот что я вам скажу, — заявил он, указывая на Скотта пальцем, — лучше бы вы остались в своём чёртовом океане!
— Это вы нас вытеснили, — ответил Скотт, положив обе руки на стол ладонями вниз. Помните битву при Эниветоке? Так вот, то был лишь финал бесчисленных столкновений между двумя мирами. Хотя большинство людей на поверхности жили в иллюзиях, не обращая внимания на то, что происходит за пределами их идеального мирка, тем не менее их правители знали, что существует на глубине океана. И в далёком космосе. Но вместо того чтобы попытаться понять друг друга, наши народы вступили в конфронтацию. Я скажу вам одну вещь, Хэмптон, потому что я уже сыт по горло вашим поведением: хотите услышать правду? Видите эту кожу? Видите чешую? — Их руки соприкоснулись. Несмотря на неприкрытую злость Скотта, тон его голоса почти не изменился. — Когда-то я был таким же, как вы.
— В каком смысле?
— В прямом. Я не родился глубоководным. Я изменился с возрастом. Мой отец был человеком, а мать — глубоководной. Я жил недалеко от побережья, в Инсмуте, пока местные власти не решили взорвать рифы там, где я жил. Думаете, я не знаю, каково это — терять кого-то? Думаете, раз у меня кожа покрыта чешуей и глаза другой формы, я не знаю, что значит чувствовать себя притеснённым, что значит терпеть плохое отношение? Когда Соединённые Штаты взорвали атомную бомбу на Эниветоке и разрушили Храм Дагона, большинство Глубоководных решили, что Штаты зашли слишком далеко. Вы думали, что с вашим оружием вы сможете сокрушить любую оппозицию. А потом, несколько лет спустя, когда война закончилась, оказалось, что мы все проиграли. И вы, и мы. Все. А теперь включите голову, чёрт возьми. Война закончилась.
Джордж бросил незажжённую сигарету в пепельницу, поднялся на ноги и вышел из ресторана. Дождь кончился, и тяжёлые тучи плыли по небу, в клочьях которых порой проглядывала убывающая мертвенно-бледная луна. Холодный воздух, запах мокрой земли, огни города неподалёку. Джордж сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь вытолкать из себя то, что никак не хотело выходить.
Его брат Тобби сидел на крыльце и играл с бумажным самолётиком, сделанным из страницы газеты. Отец рассердился из-за того, что не смог прочитать всю статью, но Джордж смеялся, глядя, как братишка пытается управлять самолётом. А затем, двадцать лет спустя, Тобби оказался в чёрном пластиковом пакете. Джордж попросил показать его. За дверями морга плакала невестка. «Он герой», — прокомментировал кто-то. У Джорджа свело живот. Потом образовался разлом Сан-Андреас. Чарльз Декстер Уорд, сенатор от штата Массачусетс, начал выступать за перемирие, но в последней отчаянной попытке выиграть войну, прежде чем глубоководные продвинулись в центральные штаты, Западное побережье просто взорвалось, а затем затонуло. Десятки синхронных взрывов вызвали трещину, из-за которой вся Калифорния ушла под воду, а вместе с ней и захватчики.
Когда Ч. Д. Уорд стал президентом и был принят Акт Уорда, признававший американское гражданство всех глубоководных, родившихся в американских территориальных водах, мир вокруг Джорджа изменился. Теперь имело значение не то, какого цвета ваша кожа, а то, есть ли на ней чешуя. И уже неважно, католик ты или протестант, но важно, называешь ли ты своего бога Дагоном или вовсе каким-то набором звуков. А потом Джорджу пришлось приспосабливаться к жизни. Его возмущало, что мир посмел рухнуть, полностью измениться без его согласия. Он злился на всех: на тех, кто, как овцы, увлёкся словами о братстве, звучавшими из уст Уорда (мол, все должны объединиться — и люди, и глубоководные — под одним флагом); и на тех, кто выступал против него, на циников, на бездушных лицемеров, которые во всеуслышание заявляли, будто у них нет предрассудков, а потом меняли тротуары, когда кто-то из «не таких» проходил мимо. Но больше всего Джордж злился на них, на рыбоголовых. Их внешний вид, их запах, их голос — всё, что они собой представляли, было враждебно тому, чем Джордж когда-либо был или во что верил. Как может честный человек жить спокойно, когда в его районе возводят храм Дагона? Что делать, когда гранты и стипендии достаются этим чешуйчатым монстрам, которые даже не говорят на его родном языке? Как они перешли от терпимого сосуществования к угодничеству?
А затем появились эти меняющиеся, чудовищные гибриды, существа, сбрасывающие кожу и зубы, теряющие волосы, деформирующиеся и тускнеющие, пока не превратятся в монстров. Словно внутри каждого из них сидел паразит, пытавшийся выбраться наружу и изменить их.
Джордж прислонился к фургону. Логотип компании Кроулера блестел от дождя между пятнами ржавчины. Джордж прижался лбом к холодному металлу, и его вырвало. Его так выворачивало, что у него мелькнула мысль, что умирает. Колени подкосились, горло и пищевод болели. Между его ног образовалась небольшая извилистая мозаика из кофе и жёлчи — произведение искусства, испачкавшее его ботинки. Но перед тем как потерять сознание, он почувствовал себя лучше, намного лучше.
Открыв глаза спустя некоторое время, он обнаружил себя на сиденье фургона. Огни ресторана искажённо отражались на лобовом стекле. Водительская дверь была открыта, и Скотт сидел там спиной к нему. Джордж крякнул, приподнимаясь. Его конечности ощущались такими же вялыми, как и перед обмороком. Голова немного кружилась, но в мыслях царила невесомая пустота. Он чувствовал себя легко и свободно, как будто тяжесть, давившая на его мозг, внезапно она исчезла. Наконец ему удалось сесть. Похоже, на улице было довольно холодно, потому что его дыхание образовало клубок тумана, растворившийся крошечными завитками. Он положил руки на приборную панель и посмотрел на свое лицо в зеркало заднего вида.
— Я поймал вас перед тем, как вы упали, — не оборачиваясь, произнёс Скотт. Его голос звучал приглушённо.
— Кажется, я испачкал ботинки, — сказал Джордж, не видя своей обуви в полумраке машины. — Эм, Скотт… Спасибо.
— Не стоит.
— Я…
Он искал что-то, что могло бы приблизить его к этому существу. Он искал в себе те чувства, которые должны были пробудить в нём речи проповедников и политиков, но их не было. Он мог только проявить терпение и стараться продолжать общаться нейтрально.
Скотт не дал ему слишком много времени на раздумья. Он развернулся к рулю и положил пачку сигарет, которую Джордж оставил в ресторане, рядом с коробкой передач.
— Лейтенант Хэмптон, — в его голосе прозвучало что-то церемонное, — вы должны определиться. Хотите, чтобы я оставил вас дома, или поехать со мной? Я поставил в известность своё начальство, но, боюсь, у нас не так много времени, чтобы дожидаться подкрепления, если мы хотим разобраться во всём до того, как станет слишком поздно.
Джордж взглянул на Скотта. Он увидел, как эти огромные, некогда человеческие глаза смотрели прямо на него. В этих чёрных впадинах мир отражался вверх тормашками. Джордж поднял пачку сигарет и улыбнулся, а потом кивнул.
— Тогда поехали.
Вода после недавних дождей в Восточном Кембридже переполнила сточные канавы, забитые мусором и увядшими листьями. Небо стало непроглядно чёрным, будто кто-то забыл дорисовать верхнюю часть пейзажа, и над ними была теперь лишь огромная пустота без единой звезды. Но вскоре стало ясно, что там, наверху, всё-таки что-то есть, потому что оттуда с титаническим раскатом грома хлынул ливень. Джордж раздавил окурок в пепельнице и в десятый раз провёл рукой по волосам. Они со Скоттом прошли мимо итальянского ресторана, где долговязый парень рассеянно наблюдал за дождём. Несколько машин остановились на тротуаре рядом с безлистным деревом, его скрюченные ветви с неоспоримым упорством противостояли дождю. Джордж на секунду представилось, будто эти скрюченные ветви, похожие на костлявые, тоскующие руки, то ли призывают дождь, то ли тщетно пытаются его удержать, пережидая тяжёлые времена, пока не начнут расти новые листья.
Скотт припарковался рядом с телефонным столбом. На стене красовалось граффити с непристойностями. Бездомный укрывался от дождя под дырявым асбестовым карнизом. Чуть дальше по улице, возле угла, где только что из такси вышло двое мужчин, стоял «Яунде» — джентльменский клуб, куда обычно ходили, чтобы потратить деньги на проституток и покрутить колесо рулетки. Яма с грязью, в которой, по словам Кроулера, можно было найти того, кто приведёт их к Голосу.
Проходя через фанерную дверь «Яунде», вы попадаете в мир, пропахший дешёвой выпивкой и табачным дымом. Тусклый розоватый свет исходил от видавшей виды барной стойки, за которой жилистый длиннолицый бармен подавал напитки кучке парней, похожих на семечки, норовивших своими потными ладошками залезть под одежду экзотических танцовщиц, исполнявших на чёрной сцене в противоположной стороне зала эротические танцы под непрекращающуюся психоделическую мелодию.
Намётанный глаз Хэмптона сразу заметил пару головорезов, следивших за тем, чтобы в заведении всё оставалось под контролем. Один из них, круглолицый парень в водолазке, сидел рядом с пианино, которое, судя по виду, уже несколько десятков лет как сломано. Второй сидел с краю барной стойки и наблюдал за всем происходящим глазами, опухшими от дыма. Разумеется, оба сразу же заметили присутствие Хэмптона и Скотта. Особенно Скотта.
Джордж направился к бару и протиснулся между двумя мужчинами с испачканными виски подбородками. Бармен бросил быстрый взгляд на вышибалу в конце стойки, а затем направился к тому месту, где Хэмптон облокотился на стойку.
— Чем могу быть полезен? — спросил он с явным канадским акцентом.
— Нам нужен ваш главный.
Официант скривил губы.
— Простите, сэр. Боюсь, что это не…
Джордж не дал ему договорить. Он потянулся в карман и протянул значок, который слабо блеснул в свете неоновых огней.
— Кажется, вы меня плохо расслышали, — железным тоном напирал Джордж. Я сказал, что хочу пообщаться с вашим боссом.
Бармен пожал плечами и отошёл, чтобы перекинуться парой слов с парнем на дальнем конце стойки. Тот поднял свою огромную тушу и уверенно двинулся к Джорджу и Скотту.
— Извините, джентльмены, — начал он, неуклюже свесив большие руки по обе стороны массивной груди. — Не могли бы представиться?
— Я лейтенант Хэмптон, а это специальный агент Скотт. — Джордж продемонстрировал свой значок. Несмотря на полумрак, значок произвел должный эффект, и окружающие отпрянули от них, как если бы Хэмптон размахивал горящим факелом.
Мужчина несколько секунд рассматривал значок Хэмптона своим покрасневшим взглядом и затем едва заметно кивнул.
— Подождите, пожалуйста, здесь минутку, — произнёс он и, покачиваясь, направился к двери наверху лестницы из чёрного лакированного дерева.
Скотт стоял неподвижно, как статуя. Его огромные чёрные глаза, казалось, не двигались, и только медленное, тихое дыхание развеивало сомнения в том, что он действительно жив. Джордж уставился на это место, полное… отбросов. Это слово первым приходило на ум. Безмозглый скот, утопающий проблемы в алкоголе. Джордж фыркнул, почти не осознавая этого. Чем он отличался от них? Ведь определённо отличался. Ему хотелось в это верить, но, кроме того, что Хэмптон предпочитал пить в одиночку, есть ли разница между ним и этими жалкими пьяницами? Он нервно почесал подбородок, пытаясь отыскать ключ к разгадке.
Мотив. Да, точно. У него есть весомая причина быть таким. Интересно, есть ли такие причины у завсегдатаев этого клуба.
Мужчина-горилла вернулся, шаркая ногами. Он остановился перед ними и жестом указал на лестницу.
— Босс готов вас принять, — объявил он и вновь начал подниматься по чёрной деревянной лестнице.
С высоты шести футов Джордж чувствовал себя чужим среди людей, чужим среди голов, покачивающихся в гипнотическом ритме, среди бокалов со спиртным, среди рук, иллюзорно сжимающих тело какой-то полуголой девки. Скотт вошёл в кабинет наверху, и с задержкой в несколько секунд к нему присоединился Джордж.
Кабинет представлял собой комнату, разделённую ширмой из орехового дерева. На потолке горела лампа с вяло вращающимися лопастями вентилятора. Когда за полицейскими закрылась дверь, шумный, буйный, прокуренный мир «Яунде» показался далёким и приглушённым. За письменным столом сидел мужчина лет сорока, его чёрные волосы, были аккуратно зачёсаны на боковой пробор, а одет он был в синий твидовый пиджак. На столе лежала аккуратная стопка бумаг и стояла пепельница, из которой всё ещё валил дым. Хозяин кабинета встал и протянул руку, указывая на пару стульев, стоящих перед столом.
— Мистер Хэмптон, мистер Скотт, — поприветствовал он, слегка склонив своё безволосое лицо. — Я ждал вас. Присаживайтесь.
Этот человек, как сразу почувствовал Джордж, излучал спокойствие и силу, словно он привык к тому, чтобы ему подчинялись. Скотт сел, и Джордж тоже. Владелец клуба открыл серебряный портсигар и предложил гостям по сигарете. Оба отказались. Он, напротив, пожал плечами и, не поднимая глаз от стола, прикурил сигарету от зажигалки, спрятанной в статуэтке слона, стоящего на задних лапах.
— Мистер… — несколько нетерпеливо, пожалуй, заговорил Скотт своим большим ртом.
— Эйбон, — представился собеседник, приветливо улыбаясь.
— Мистер Эйбон, — продолжил Скотт, — мы хотели бы поговорить с вами об одном важном деле. Нам известно, что вы можете связать нас с Голосом.
Эйбон улыбнулся, и сигарета качнулась на его тонких губах.
— Вижу, вы не любите ходить вокруг да около.
— На это нет времени, — ответил Скотт. — Мы знаем, что вы уезжаете из города. И мы также знаем, что вы были заинтересованы во встрече с тем, кто спрашивал о Душителе. Ну, вот мы и встретились.
Эйбон затянулся сигарой и выпустил дым из ноздрей.
— Верно, мы уходим. И я настоятельно рекомендую вам сделать то же самое.
Джорджу показалось, что это тот же самый голос, который он слышал, разговаривая с Кроулером в том прибрежном бараке.
— Расскажите нам, что вы знаете, — потребовал Скотт, опустив кулак на стол.
— Да пожалуйста. — Эйбон не выглядел запуганным. — Но уверяю вас, что трюки вроде тех, что вы использовали в порту, до добра не доведут. В любом случае, — он смахнул пепел в пепельницу, — я собирался с вами поделиться. Знаете, я люблю этот город. Он мне небезразличен, так что если вам удастся его спасти, то всегда пожалуйста. Лично я уверен, что всё уже потеряно, поэтому через час я уезжаю.
— Продолжайте.
— Недавно, где-то пару месяцев назад, здесь появились какие-то парни и начали задавали вопросы, вызывающие у таких, как я, тревогу. Как оказалось, они подходили ко всем, кто мог бы предоставить им определённые книги.
— Что за книги? — уточнил Джордж.
— Книги по оккультизму. Книги по призыву. Эти типы нервировали наших осведомителей. Из-за этого начал нервничать Голос, а когда Голос нервничает, волноваться нужно всем. Поэтому я искал этих парней. Выследить их было несложно. Они раздали всем свою контактную информацию. Они выглядели встревоженными. Когда я добрался до них, моя первоначальная мысль о том, что это просто кучка оккультистов-новичков, развеялась. Они выглядели хорошо организованными и проинструктированными. Казалось, они были только рады со мной пообщаться. Они понимали, что без одобрения Голоса не получат желаемого. Они специально подняли столько шума, чтобы привлечь внимание. Только поэтому от них не избавились по-тихому.
— В итоге они получили то, за чем пришли.
— Да, мы спросили их, что они будут делать с этими книгами, но вы должны понимать, что задавать слишком много вопросов вредно для бизнеса. У них были деньги и товары, необходимые для обмена. Поэтому сделка состоялась.
Эйбон сделал последнюю затяжку сигары. Дверь открылась, и шум снаружи влетел в кабинет, накрыв всех присутствующих, как тяжёлое одеяло. Это был тот самый здоровяк.
— Мистер Эйбон, машина готова.
— Спасибо, Кларк. Я спущусь через несколько минут.
Вышибала ощетинился и ушёл, закрыв за собой дверь.
— Что случилось после?
— Мы потеряли их из виду. Полагали, что они просто уехали с желанными книгами. А спустя несколько дней начались убийства. Сначала мы не придали этому значения, потому что в этом городе всегда есть люди, умирающие странным образом. Подумаешь, какой-то сумасшедший, которого скоро арестуют полицейские. Но, боюсь, в этот раз всё оказалось иначе. Голос знал, что на улицах что-то нечисто. Что-то древнее и опасное происходит. Мы задействовали связи и выяснили, что все те парни мертвы. Видимо, призыв вышел из-под контроля. Такое иногда случается. Но эти идиоты не просто захотели себе ручных бьякхов. Они пытались уничтожить весь чёртов город.
Эйбон затушил окурок и провёл рукой по волосам, проверяя, не прилипли ли они ко лбу.
— Бомба «А»? — едва ли не шёпотом произнёс Скотт.
— Да, да. Эти идиоты пытались вызвать его. Но поскольку они не знали, как вызвать его самого, или знали, но не смогли, они в итоге вызвали его глашатая. И портал закрылся, или он закрыл его, перед тем как вернуться. Теперь он свободен.
— Ньярлатотеп.
Это имя не вызвало у Джорджа той же реакции, что у Скотта и Эйбона.
— Да. Судя по всему, одно из его воплощений разгуливает по городу. Никто не знает, что у него на уме. По понятным причинам, мы не хотим быть рядом, когда он воплотит свои планы в жизнь. Если всё будет хорошо, мы вернёмся через некоторое время. Но, возможно, он пытается закончить работу других.
Скотт опустил голову, словно задумавшись о чём-то. Эйбон поднялся.
— Джентльмены, было приятно пообщаться, но боюсь, мне пора.
— Дайте нам адрес, где вы нашли тех парней.
Эйбон нервно рассмеялся.
— Как пожелаете.
Джордж глубоко вдохнул влажный воздух улицы снаружи «Яунде». После дождя остались лужи на неровном асфальте, здания были сырыми, на окнах виднелись мелкие капельки воды, стекавшие на подоконники.
Скотт подошёл к машине с ключом в руке. Джордж занял пассажирское сиденье.
— Вам придётся многое объяснить, потому что я понял лишь малую часть того, что услышал.
— Вам известно, кто такой Ньярлатотеп?
— Не имею ни малейшего представления.
— Скажем так, он своего рода божество. Бог хаоса и разрушений. У него тройной рейтинг «А» в бюро.
— То есть это он убивает женщин по всему городу?
— Похоже на то.
— Бред какой-то. То есть в Бостоне на свободе бродит злой бог, который развлекается тем, что убивает старух?
Скотт повернул голову.
— Мотивы Ньярлатотепа вне нашего понимания. Это многоликое существо. Каждое из его воплощений мыслит и действует по-разному. Но могу заверить вас, что ни одно из них не желает добра человечеству. Если он убивает женщин, значит, на то есть причина.
— И что теперь?
— Боюсь, это может означать только одно. И, судя по тому, как ведут себя Голос и его приспешники, они тоже так считают. Ньярлатотеп намерен призвать Азатота. Бомбу «А».
— Я не понимаю, о чём вы.
— Азатот — верховный бог из Иных богов. Возможно, это самое могущественное существо во Вселенной. Если его призвать, Бостон и его окрестности за считанные минуты превратятся в огромный кратер.
— И есть люди, готовые пойти на это?
Джордж всё ещё не был уверен, что понимает, что происходит.
— Вы даже не представляете, как их много. Нам нужно выяснить, что у них есть. Если мы узнаем, какое воплощение Ньярлатотепа оказалось на свободе, у нас появится шанс остановить его, пока не стало слишком поздно.
Джордж перевёл взгляд в окно. Машина набирала скорость. Уличные фонари отражались от переднего стекла. Он понятия не имел, что в этот момент рядом с ними по крышам домов мчится чёрное, неповоротливое чудовище с огромным красным щупальцем вместо лица.
Машина остановилась на луже возле нескольких шатких построек, которые ранее, ещё до войны, использовались в качестве складов, а ещё раньше там была таможня. С началом войны в этих белёных стенах организовали один из десятков вербовочных пунктов, разбросанных по всему Массачусетсу. Теперь же на столбе, на верхушке которого когда-то развевалось полотно со звёздами и полосами, не было ничего, кроме ржавчины и сырости. Трёхэтажное здание, окна которого были зарешечены и заколочены изнутри, спереди окружала невысокая стена, над которой возвышался забор времён Великой депрессии. Джордж почувствовал тревожную пустоту в животе, вспомнив эпоху Рузвельта и то, как изменился мир, когда Чарльз Декстер Уорд стал президентом Соединённых Штатов, в том числе затопленных штатов Северной Америки.
Скотт предложил обойти здание, прежде чем пытаться зайти внутрь, и Джордж на удивление согласился с ним. Как вдруг в свете фонарей, висящих на фасаде здания напротив, он увидел свою тень. Он не знал, было ли это вызвано истощением, пульсирующей раной в голове или знанием того, что некое сверхъестественное существо насилует женщин и стремится уничтожить весь Бостон, но с каждой минутой ему становилось всё хуже. Он осторожно прислонился к кирпичной стене. Подоконник окна первого этажа был на дюйм выше его головы. Скотт шёл по улице, двигаясь своей характерной раскачивающейся походкой и размахивая руками как обезьяна.
Джордж задался вопросом, почему фигура показалась ему такой знакомой. Он опустил глаза к асфальту и надавил пальцами на веки. Улица была полна луж. Когда он вновь поднял взгляд, перед глазами заплясало множество цветных крапинок, постепенно рассеиваясь. На долю секунды улицу накрыла тень, словно свет фонаря перекрыл огромный мотылёк. Над головой раздался глухой хруст. Джордж сделал несколько шагов к краю тротуара и посмотрел на крышу. Он не увидел ничего, кроме волнистого покрытия, выступающего с торца здания, и темноты.
— Хэмптон! — окликнул его Скотт с другого конца улицы и жестом позвал за собой, прежде чем свернуть за угол.
В задней части здания была дверь, к которой вели три ступеньки. Дверь представляла собой ржавый металлический лист с зияющей дырой на месте замка. Джордж кивнул напарнику и достал пистолет, тяжесть которого дарила приятное ощущение безопасности.
Скотт осторожно толкнул дверь и посветил фонариком в пустой коридор. Когда специальный агент вошёл внутрь, Джордж последовал его примеру, слегка сгорбившись и держа пистолет обеими руками. Джордж сразу заметил запах гниения, перебивший солоноватый запах Скотта. Джордж уже не раз сталкивался с этим запахом. Это была вонь смерти и гниющих тел.
Скотт оглянулся через правое плечо и кивком головы указал на лестницу, ведущую на второй этаж. Поручни прогнили, а в некоторых местах попросту отсутствовали, как будто их кто-то оторвал. Джордж легко представил себе сцену, как бомжи используют их в качестве топлива для костра в какую-нибудь особенно холодную ночь. Ступени скрипели, грозя развалиться вместе с лестницей, но кроме звуков, издаваемых самими Джорджем и Скоттом, их шагов и дыхания, ничего не было слышно. Вообще ничего. Однако по мере того как они поднимались, в воздухе всё сильнее ощущался запах разложения. Джордж был уверен, что то, с чем им предстоит столкнуться, не понравится его желудку, и если бы не тот факт, что он был совершенно пуст, его бы уже стошнило.
На втором этаже находился большой зал. В дальнем конце стояли разломанные останки огромного стола и изъеденный молью портрет президента Трумэна, слегка наклонённый в сторону. Джорджу показалось, что Трумэн осуждающе взирает на них.
— Сюда, — сказал Скотт, указывая пальцем на коридор в правой части комнаты.
Они пересекли коридор с окнами, выходящими во внутренний двор. Луна пробивалась сквозь густые пышные тучи, заливая коридор своим некротическим светом. Несколько разбросанных бумаг, разбитые и заколоченные окна — больше в пустом здании ничего не было. У Джорджа сложилось впечатление, что он посетил дом с привидениями. Конечно, при свете дня здесь было бы намного лучше, но в эту ночь, ночь забытых старых богов, разгуливающих по городу, чудовищ, которых Джордж даже в состоянии «белой горячки» бы не смог придумать, место казалось особенно жутким. Он крепче сжал пистолет, когда луна на мгновение померкла из-за проплывшего над головой кусочка тучи.
Двойная дверь в конце коридора вела в комнату, стены которой были испещрены непонятными Джорджу каракулями и письменами. Там же валялось несколько окоченевших трупов, гниющие конечности которых были согнуты под неестественными углами, а кожа почернела, будто их опалило огнём, хотя остальная часть комнаты была нетронута. Джордж насчитал с полдюжины тел, расположенных в позах, которые могли бы показаться случайными, но складывалось впечатление, будто их отбросило от одного места в дальней части комнаты, как будто там взорвалась бомба. Когда на них падал свет фонарика Скотта, их мертвенно-бледные тела словно бы блестели, как та слизь, которую Джордж заметил на перилах и которая потом превратилась в личинки. Больше ничего в глаза не бросалось, а к более тщательному осмотру Джордж пока не был готов.
— Джордж, вы нормально себя чувствуете? — Скотт повернулся к нему.
— Да. Только голова немного кружится. Воздух здесь такой…
— Да, дышать нечем, — согласился Скотт. — Можете подержать фонарик? Встаньте рядом и постарайтесь максимально приблизить.
— Хорошо.
Джордж взял фонарик и посветил им через плечо Скотта.
Пол местами казался закоптившимся, а пропалины были настолько глубокими, что образовывали странные, почти невозможные узоры на досках. Время от времени Скотт останавливался и рассматривал какой-нибудь символ, казавшийся ему особенно интересным, пока они приближались к точке, в которой сходились десятки линий на полу, стенах и потолке. Джордж с нетерпением ждал, когда Скотт что-нибудь скажет, чтобы поскорее покинуть это место и уехать как можно дальше. Не только запах смерти проникал в его ноздри, прилипая к одежде и волосам, но и что-то ещё, что-то странное и ужасное, что маячило на краю сознания, напоминающее первозданный ужас, атавизм, который был похоронен разумом и обществом, но теперь вдруг зашевелился, пытаясь вернуться к жизни.
— Не двигайтесь, — сказал Скотт, выпрямляясь. — Посмотрите туда.
Джордж опустил глаза и увидел линию, более толстую, чем остальные, красноватую, почти чёрную. «Засохшая кровь», — подумал он. Эта линия соединялась с другими вокруг центральной точки комнаты — убогого пюпитра, на котором лежала книга в кожаном переплёте. Эти линии образовывали узор вокруг пюпитра, мириады концентрических треугольников и кругов, которые, в свою очередь, складывались в более крупный узор, напоминая ров вокруг замка.
— Что это? — спросил Джордж, не совсем понимая.
— Нет, смотрите туда, — толстый палец Скотта указал светом фонарика куда-то в темноту. Там был ещё один труп, но не такой, как остальные. Его черты были узнаваемы, кожа не обгорела, и, похоже, он пролежал мёртвым меньше времени, чем остальные.
Джордж приблизился к нему следом за Скоттом. Тот склонился над телом, почти согнувшись в позу зародыша, в паре метров от пюпитра.
— Что бы ни убило остальных, не сделало того же с ним, — заметил Джордж, сосредоточившись на трупе. Он был одет в нарядную одежду — пиджак и брюки в тон. Рука Скотта легла на его плечо мертвеца, разворачивая. Обмякшее тело приняло неестественную позу. Но не из-за этого кровь в венах Джорджа заледенела, а фонарик выскользнул из его пальцев. Нет, это было из-за его лица.
Фонарик упал на землю и покатился слишком далеко, беспокойно вращаясь. Конус света дёргался из стороны в сторону. Джорджа охватила настоящая паника: вот сейчас их единственный источник света погаснет и оставит их в кромешной темноте вместе с трупами. Он почувствовал, как в пересохшем горле поднимается жёлчь, и в отчаянии бросился за фонариком. Тот остановился не слишком далеко от того места, где упал. Джордж схватил его и сжал дрожащими пальцами. Затем развернулся и указал на место, где должен был находиться Скотт. Труп не двигался, но Скотт оказался в метре от него.
— Это Эйбон? — уточнил Джордж.
— Да, — голос Скотта прозвучал как погребальный звон.
— Что, чёрт возьми, здесь происходит?
Не успел он договорить, как со стороны двери, через которую они вошли, раздался скрип, и дыхание застряло у него в горле. Звук был похож на стук костей по полу, сопровождаемый треском и пульсацией, как у личинок в одеяле. Дверь быстро открылась и закрылась, хотя в отблесках света из коридора снаружи виднелся неясный силуэт. Джордж неохотно поднял фонарик, опасаясь, что то, что ползёт к ним, слишком ужасно, чтобы его могли увидеть человеческие глаза. Одних лишь очертаний, едва различимых в темноте, было достаточно, чтобы тело и разум Джорджа сковал холод. Внезапно он заметил, что в кармане куртки камень, который дал ему Скотт, начал слабо пульсировать, как умирающее сердце.
— Хэмптон, посветите на него! — крикнул Скотт, подбрасывая в воздух горсть пыли и бешено жестикулируя. Слова звенели в ушах лейтенант. — Джордж! Да поднимите же фонарик, ради всего святого! — снова закричал он.
Рука Джорджа, казалось, весила целую тонну и дрожала, не слушаясь. Он подумывал уронить фонарик, но не знал, была ли эта мысль его собственной, принадлежащей испуганной, животной части его самого, или чужой, навязанной. Вскрикнув, он направил свет на ползучую тьму в дальнем конце комнаты. Но там ничего не было. Он пробормотал несколько слов, чувствуя, как учащается сердцебиение. Что это с ним было? Неужели он запаниковал? Это было самое безопасное, что можно было сделать. Рациональные мысли пронеслись в его голове, пытаясь отогнать длинную тень ужаса и безумия. Рука опустила фонарик. Порыв ветра приоткрыл дверь. Старые постройки заскрипели.
— Здравствуй, Джордж, — произнёс кто-то рядом с ним.
Джордж обернулся и в свете фонарика попытался снова достать пистолет из кобуры. Чужая рука остановила его твёрдо, но не грубо. Свет упал на мужчину, одетого в тёмную одежду: мешковатые брюки, чёрный пиджак, рубашка с галстуком. На вид ему было не больше тридцати. Смуглое лицо, широкий орлиный нос, аккуратная козлиная бородка без усов и большие безмятежные глаза цвета гуталина.
— Кто ты? — Джордж ощутил странное спокойствие от его прикосновения. Мужчина улыбнулся ему, наполнив его теплом и надеждой.
— Это он! — крикнул Скотт со стороны пюпитра. — Джордж! Вы слышите меня? Это Ньярлатотеп!
Мужчина отпустил руку Джорджа и перевёл взгляд на Скотта. Джордж не мог понять, был ли в этих огромных глазах упрёк или печаль. На злого бога он точно не походил. Какой же он злой бог?
— Что вы наделали, мистер Скотт? — спросил он, оглядывая круг, который Скотт нарисовал вокруг него цветным порошком.
— Ньярлатотеп, тёмный посланник, ты не сможешь пересечь этот Символ!
В голосе Скотта звучал страх. Джордж никогда его таким не слышал.
— В этом нет необходимости. Мне нужно, чтобы ты закончил то, что начали другие.
— Призвать?..
— Шшшш. — Ньярлатотеп приложил указательный палец к губам. — Не стоит поминать его имя всуе.
— А если я не стану? Убьёшь меня, как убил Эйбона?
— Я не убивал Эйбона! — Его голос прозвучал обиженно. — Он убил себя сам. Ты ведь не станешь так делать, правда? Подумай об этом, Дэниел. Это для всеобщего блага. Осталось произнести всего одно предложение, и заклинание будет завершено.
Джордж был бледен как мел. Скотт был заточён в своём круге, рядом с пюпитром и старой книгой, открытой на одной из страниц посередине. Рядом с ним стоял тот самый таинственный незнакомец и убеждал завершить заклинание.
— Заклинание… Заклинание призовёт Азатота? — спросил Джордж шёпотом. В комнате воцарилась каменная тишина, а воздух, казалось, стал гуще и тяжелее. Некоторые трупы зашевелились, и над ними поднялась фосфоресцирующая дымка. В одной из дальних комнат заиграла флейта.
Человек в чёрном пиджаке повернулся к Джорджу.
— Именно. Всё должно быть сделано в точности, как написано в книге.
— Что здесь произошло? — спросил Джордж, направив фонарик на мужчину, которого Скотт назвал Ньярлатотепом. — Что, чёрт возьми, здесь произошло?
— Они думали, что призывают его, но вместо него пришёл я. Тебе лучше знать, Джордж. Мир разваливается на части. Монстры хаоса и анархии таятся и пожирают пределы того, что человечество создавало веками. Если мы ничего не предпримем, вернётся век атома, а затем век железа и стрел. Я видел будущее, и там лишь пустыня с горами трупов.
— Так, значит, ты бог, которому небезразлична судьба человечества? — вызывающе бросил Скотт.
— Я единственный бог, способный на подобные эмоции. Я бог всего, что населяет этот мир. Я создал его. Я воздвиг столбы древнего Ура, я научил людей писать на глиняных табличках, я воздвиг башни Вавилона и пирамиды Египта. Я нашёптывал секреты медицины и науки в нужные уши. Я тот, кто я есть, — величественно возвёл руки этот мужчина. Он излучал силу, от которой Джордж едва стоял на ногах. — Где ты был, когда я закладывал основы Земли?
— Что тебе нужно?
— Не слушайте его, Джордж! — крик Скотта был полон отчаяния.
— Будущее человечества требует жертв. Несколько человек в обмен на многих. Сегодня люди на суше и существа под волнами живут бок о бок, но этот мир продлится недолго. Диссиденты, мятежники, отчаявшиеся, радикалы, фанатики — все они ждут момента, чтобы разрушить это хрупкое сосуществование. Когда умрёт ваш президент Уорд, ими овладеет безумие, и тогда будет уже слишком поздно. Они камня на камне не оставят.
— Что мы можем сделать?
— Нужно уничтожить Бостон. Он сметёт всё, что существует над водой и под ней. Все, и люди, и глубоководные будут лишены жизни безумным безжалостным богом. Но затем начнётся новый рассвет, и среди обломков Бостона пробьётся росток. Возникнет новый мир, объединившийся против зла, живущего за пределами звёзд. Сосед не будет нападать на соседа, брат не будет завидовать брату. Нужно лишь принести жертвоприношение разгневанному богу, как в древнем Вавилоне. Заключить завет.
— А разве не это они собирались сделать?
— Нет, Джордж. Они хотели уничтожить Затонувшие районы. Это привело бы к новой войне с глубоководными. Жрецы Дагона использовали бы этот акт агрессии как предлог, чтобы вновь открыть незажившие раны и разорвать мир на части. Ты знаешь это.
— Джордж, не слушайте его! Он говорит вам то, что вы хотите услышать!
— Заткнитесь! — перебил Джордж Скотта. — А сам ты не можешь это сделать? Зачем тебе Скотт? — спросил он, вновь повернувшись к загадочному мужчине.
— Таково условие завета. Я не могу привести его сюда, но я могу умиротворить его и вернуть обратно.
— И поэтому ты убил их? Потому что они собирались убить нас всех?
— Да.
— А что случилось с Эйбоном? — Скотт взмахнул рукой.
— Эйбон умер, потому что был слишком труслив, чтобы сделать то, о чём я прошу вас. Он предпочёл навлечь на себя смерть, а не посмотреть правде в глаза.
— Я не стану этого делать, — заявил Скотт с такой убеждённостью, на какую только был способен.
Джордж выхватил пистолет и направил его на Скотта.
— Давай же, стреляй, — сказал Скотт, глядя прямо на него своими большими, чёрными, пустыми глазами. — Я не стану тем, кто закончит призыв.
Джордж посмотрел на Скотта. Глубоководный внутри нарисованного им круга выглядел заметно испуганным. Затем перевёл уверенный взгляд на Ньярлатотепа. В его словах был смысл. В голове Джорджа всё сложилось как нельзя лучше. Он не боялся жертвовать собой. Не потому, что он был героем или мучеником, а потому что жаждал справедливости. Этот мир не для него. Его мир исчез, а он почему-то задержался здесь. Он не узнавал людей, места, чувства, которые испытывал до войны с глубоководными. Если бы он сейчас просто исчез с лица земли, сметённый яростью неведомого божества, он бы не испытывал ни жалости, ни сострадания к нему. Он просто хотел отдохнуть. Камень всё ещё бился в его кармане, как второе сердце. Он вздохнул.
— А как же женщины? — тихо спросил он.
— Они были первыми в этом жертвоприношении. Мне нужно было привлечь внимание того, кто способен закончить всё это. Не настолько, чтобы здесь собралась толпа задающих вопросы, но достаточно, чтобы привлечь кого-то вроде него, — сказал он, глядя на Скотта, — кого-то, способного закончить то, что начали другие.
Ньярлатотеп приблизился к краю круга, остановившись в паре шагов от Скотта. Он сардонически улыбнулся, обнажив ряд острых белых зубов.
— Ты знал, что мы сюда придём? — спросил Джордж за его спиной.
Ньярлатотеп подмигнул Скотту.
— Да, знал.
— Джордж, нет!
Джордж прицелился и выстрелил. Пуля вылетела из тяжёлого орудия, сопровождаемая раскатом грома. Она пронеслась метров пять до своей цели. Тефлоновое покрытие пробило череп мужчины, как горячий нож масло, и он разлетелся на тысячу осколков. В лицо Скотта брызнула кровь, прилетело несколько кусочков зубов и костей. Тело Ньярлатотепа упало на колени, кровь фонтаном хлынула из его пробитой головы. И, качнувшись, завалился вперёд.
— Ты не знал.
Джордж подошёл к тому месту, где стоял Скотт. Глубоководный, похоже, пребывал в состоянии шока, его мышцы одеревенели, лицо застыло, с маслянистой кожи стекали кровь и мозги.
— Скотт! — Джордж схватил его за плечо и потряс. — Скотт, вы в порядке? Нам нужно уходить!
Мысль о том, что из темноты могут появиться ещё какие-нибудь чудовища, страшила его. Ему пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы включить голову и отогнать сомнения, которые поселило в нём это существо. Отличить свои мысли от мыслей Ньярлатотепа было сродни подвигу, но он был слишком измотан, чтобы почувствовать удовлетворение. Он просто хотел выбраться оттуда.
Скотт тупо смотрел на него. Его огромные чёрные глаза моргали, а рот не издавал ничего, кроме низкого, пугающего звука, который постепенно перешёл в гортанное бульканье.
— Ради всего святого, пойдём уже отсюда скорее!
Он потянул напарника к двери, но тот не двигался с места. Наконец в глазах Скотта появилось осмысление. Через пару секунд он уже был полон решимости, как никогда.
— Простите, — произнёс он, расслабляя одеревеневшие мышцы. — Но прежде чем уйти, нужно сделать ещё кое-что. Ньярлатотеп не мёртв. Его не остановит ни одна пуля. Его сущность бродит здесь и рано или поздно обретёт форму. — Скотт медленно вздохнул. — Я должен изгнать его. — Он достал из кармана платок и вытер кровь с лица.
— Изгнать его? Как?
— Эта книга… в ней есть формула. Мне нужно лишь немного поискать.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Если хотите, можете подождать меня в машине. Это не займёт много времени.
Мысль о том, чтобы вернуться в фургон в одиночку, его совсем не радовала.
— Я подожду здесь.
Джорджу показалось, что уголки губ Скотта приподнялись в мягкой улыбке, когда он начал осторожно перелистывать страницы древней книги.
— И да, Джордж… спасибо вам огромное. Вы отлично справились.
Джордж, побурчав, кивнул. Мужчина в чёрном пиджаке всё ещё истекал кровью у его ног. Его тело наполовину лежало в кругу, который нарисовал Скотт, и его густая красная кровь заполняла борозды на полу. Скотт тем временем бормотал какие-то бессвязные слова, проводя большим маслянистым пальцем по страницам книги. Он обошёл пюпитр по кругу, опечаленный.
— Скотт, — в какой-то момент произнёс Джордж.
— Да?
— Помните, вы как-то сказали мне, что хотите, чтобы я со временем научился различать, кто друг, а кто враг.
— Хммм… — Скотт на секунду поднял глаза от книги. — Да, конечно, помню.
Джордж засунул руку в верхний карман пиджака и достал гладкий плоский камень, похожий на игральную карту. На нём был выгравирован символ — пентакль с каким-то пламенем в центре. Казалось, что в его руках он растёт и сжимается с точностью метронома. Он сделал ещё один выстрел, на этот раз в Скотта, который устоял на ногах, хоть и пошатывался. Джордж выпустил ещё две пули, которые повалили его на землю.
— Думаю, теперь я уверен, — сказал он, стиснув зубы. Он поднёс камень к телу Скотта, и Скотт забился в конвульсиях. Его рот открывался и закрывался, словно ему не хватало воздуха, а вокруг что-то потрескивало, как будто сжималась сама тьма.
— Джордж… — Скотт открыл рот, и из него потекла струйка крови. — Джордж… — Его голос становился всё слабее и слабее. — Спасибо.
Джордж положил затихший камень в карман и сжал Скотта в объятиях. Он взвыл от отчаяния. Слёзы градом текли по его лицу.