За всю свою долгую жизнь я не видела в Тихуане столько демонов. Несмотря на славу самого опасного города в мире по количеству убийств — а это притягивало адских тварей как пчел на мед, — демоны обычно предпочитали места поярче и повеселее. В конце концов, опасность они и так притаскивали с собой повсюду.
Не то чтобы я сама была другой. Половина моей крови роднила меня с ними, но я никогда не чувствовала себя на своем месте в той жизни, которую они вели. В большинстве своем демоны — жалкие существа, поэтому среди людей и пошел слух, будто мы — жестокие, вечно голодные твари, лжецы, одержимые властью. Я давно поняла: люди не знают полумер. Для них или всё, или ничего.
Я же предпочитала сама выбирать жертв и браться только за те поручения, которые несли хоть каплю справедливости — заслуженную кару. Мой брат Эразм вечно подкалывал меня и одно время даже звал «Танталом». Тантал был царем Лидии, которого боги покарали за многочисленные грехи и низвергли в Тартар. Сегодня это имя стало метафорой для человека, который жаждет того, чего никогда не сможет достичь. Эразм, используя это дурацкое прозвище, намекал на мои бесконечные поиски искупления.
Любой добрый поступок со стороны порождения зла никогда не сможет изменить нашу судьбу: в день Страшного суда Бог, возможно, и удостоит нас взглядом, но всё равно проклянет. О жизни мы знали только то, как она начнется и чем закончится, но никогда — что случится в промежутке. Однако это не меняло наших действий, и со мной было так же. Я честно пыталась быть плохой, но это просто не в моем характере. Со временем я осознала, что родилась с определенным сортом сердца, и изменить его не в силах.
Тихо вздохнув, я вошла в квартал Авенида Революсьон, который, как обычно, был переполнен сильнее остальных. Большинство туристов перлись именно сюда, на одну из главных улиц, и этот вечный хаос был только на руку адским тварям: среди торговых лавок никто не замечал, что происходит на самом деле. Сделки с дьяволом, драки, убийства, похищения и прочее дерьмо — одно другого хуже.
Я проигнорировала жар в спине, который чувствовала всякий раз, когда на меня пялились, — я уже привыкла. Мои черные волосы с фиолетовыми кончиками (давний каприз, которому я потакала), руки, почти полностью забитые татуировками, и эксцентричный стиль в одежде не особо помогали слиться с толпой. Впрочем, я к этому и не стремилась.
Сегодня у меня была одна цель: я приехала в Тихуану, чтобы съесть свой любимый салат именно в том месте, где его придумал итальянский ресторатор Чезаре Кардини. Да, я реально прилетела сюда на самолете только ради этого. Вместе с братом, который сейчас шлялся черт знает где. Мне бы хотелось однажды побывать в Италии. Их еда божественна, и это одна из немногих стран, где я еще не была. Не знаю почему, но каждый раз, когда я собиралась купить билет, какая-то внешняя сила заставляла меня выбирать другое место. Словно момент был еще не тот.
Я бы не умерла без человеческой еды. Наш голод был скорее прихотью, иногда — нервным аппетитом, и далеко не всем демонам была дарована милость чувствовать вкус продуктов. Я же была своего рода гибридом, который вообще не должен был появиться на свет. Наполовину богиня, как мать, наполовину демон, как отец. Я застряла посередине со своей уникальностью. Но мой отец мог делать то, что другие не могли.
Я нашла столик поукромнее в глубине ресторана, глубоко вдыхая воздух, чтобы понять, нет ли здесь других нелюдей. Была парочка инкубов и суккубов — сидели в засаде, выжидая жертв, за которыми можно увязаться до самого дома и вцепиться, как собака в кость. Я перевела взгляд на официанта и искренне улыбнулась, снимая куртку и вешая её на соседний стул. Заказала фирменный салат и бутылку воды. Я уже чувствовала этот вкус на языке. Я была в предвкушении.
Внезапно по затылку пробежал холодок, и до боли знакомый запах заставил меня сморщиться еще до того, как я увидела его обладателя. Не то чтобы я его знала, но у демонов на коже был этот ни с чем не сравнимый аромат. И точно: какой-то незнакомый демон плюхнулся на свободный стул прямо напротив меня. С такой беспардонностью, что он выбесил меня с первой секунды. В отличие от меня, он улыбался.
Ростом выше метра восьмидесяти, мускулистый, широкие плечи, узкая талия. Одет соответственно возрасту, который решил себе оставить: на вид лет двадцать три, выцветшее черное поло и джинсы того же цвета. Темная одежда подчеркивала странную голубизну его глаз, и я сомневалась, что это вышло случайно, учитывая, как он сочился высокомерием. Гладковыбритое лицо мягко обрамляла копна черных волос, ниспадающих длинными прядями на лоб. Его оливковая кожа отличалась от обычной. В ней был какой-то темный подтон, внушающий страх.
— Ты собираешься со мной заговорить или предпочтешь и дальше пожирать меня взглядом? Меня устроят оба варианта. Голос у него оказался именно таким, как я и представляла: глубокий, с бесячей веселой ноткой. Губы изогнулись в раздражающей ухмылке.
Я просто хотела спокойно пожрать свой салат.
Скрестив руки на груди, я откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу. — Если честно, я бы предпочла сожрать собственные глаза, лишь бы не видеть тебя перед собой.
На пару секунд он замолчал, опешив от моей дерзости, но затем разразился довольным смешком. — Агрессивная. Мне нравится.
Официант принес мой салат и повернулся к демону, чтобы спросить, не хочет ли он чего-нибудь заказать, но тот качнул головой. Он дождался, пока официант уйдет, прежде чем снова обратиться ко мне. — Было бы вежливо дать мне попробовать, флечасо.
— Ты здесь меньше десяти минут и уже решил, что имеешь право трогать мою еду или называть меня «любовью»? — я отправила в рот кусок салата с большим остервенением, чем требовалось.
— Я не называю тебя «любовью».
— Я тоже не человек и знаю все языки. Следовательно, я знаю, что значит «флечасо».
— Ты знаешь значение, но не знаешь, как его используют. Знать все языки мира — не значит понимать то, что не переводится, — он улыбнулся.
Мне до зуда захотелось содрать ногтями эту счастливую кривую ухмылку с его губ, пока он с любопытством рассматривал меня, небесно-голубыми глазами.
— В любом случае, твоя внешность отражает твою силу. В тебе веет мощью, которая тянет меня как магнит.
Я закатила глаза. — Оригинально.
— Я не шучу. Пытаюсь понять, кто ты такая.
Я достала из салата гренку и мысленно коснулась Игниса — силы огня, жившей внутри меня. С кончика моего указательного пальца сорвалось крошечное пламя и поджарило кусочек хлеба, который я держала. Я протянула его демону напротив, просто чтобы утолить его любопытство в надежде, что он встанет и свалит. — Держи. Ты же вроде хотел попробовать?
К сожалению, его улыбка стала только шире, пока он жевал и проглатывал мой «подарок». Он подождал, пока прожует, прежде чем заговорить. — Теперь я могу узнать твое имя?
— Не злоупотребляй моей добротой. Я надеялась, ты уйдешь.
Он откинулся назад, широко расставив ноги под столом и задев своими ботинками мои сапоги. — Ну, меня зовут Данталиан Золотас.
Я обвела взглядом весь зал, а затем посмотрела под стол. Он выглядел озадаченным, но я вернула себе невозмутимый вид с налетом наивного сожаления. — Я тут как раз искала хер, который я должна была на это положить, но, к сожалению, так и не нашла. Как только найду — обязательно тебе перезвоню, а сейчас можешь проваливать.
Он издал странный звук, будто подавил смешок. Руки чесались — так хотелось его ударить, особенно когда он подался ко мне всем телом и оперся локтями о стол. Его голос понизился до чувственных нот. — Пожалуйста, я хотел бы знать твое имя.
Наверное, думал, что впечатлит меня. Я скептически вскинула бровь. — И ты думаешь, если спросишь вот так, я тебе его скажу?
Он отпрянул, словно обжегся. — Как…
У нас обоих одновременно зазвонили телефоны, прервав его на полуслове. Я схватила свой, уверенная, что это брат — мой шанс спастись от этого демона, который не собирался оставлять меня в покое. Мой собеседник последовал моему примеру. — Алло? — сказали мы в унисон.
Голос на другом конце трубки был низким, но властным. — Это Азазель.
Мое тело одеревенело в ту же секунду, когда его взгляд подернулся темной пеленой.
— Должно быть, случилось что-то серьезное, раз демон мести пользуется технологиями.
Я прищурилась и понизила голос. — Не твое собачье дело.
— Еще как мое! Вообще-то, он позвонил обоим. — В подтверждение он показал мне экран своего мобильника. Так и было.
Я пнула его просто потому, что была на пределе, а когда этот подонок с усмешкой пнул меня в ответ, я чуть не спалила весь ресторан.
— Кончайте оба! Живо на задний двор, у меня есть для вас дело.
Я тихо выругалась и сбросила вызов.
Когда с тобой связывается кто-то из «сильных», это не к добру. Обычно они ни в ком не нуждаются, а если нуждаются, то наверняка просто не хотят марать руки.
Азазель был демоном мести, одним из мятежных ангелов, последовавших за безумными идеями Люцифера и разделивших с ним падение; они рухнули вместе, дав начало династии демонов. В человеческой культуре нет никакой разницы между Сатаной и Люцифером, на самом же деле она была: когда Люцифер пал, его встретил Дьявол.
Эта зловещая фигура существовала уже давно, с тех пор как Бог создал Адама и Еву, зная, что человек со временем станет лишь еще более жестоким.
Ад появился из-за людей, и Уильям Шекспир зрел в корень, когда написал свою знаменитую фразу: «Ад пуст, все дьяволы здесь».
Так или иначе, Адом правили Сатана — его король, Люцифер, Вельзевул и Астарот — адская триада, Азазель — демон мести, и все остальные павшие ангелы за ними.
С раздраженным видом я встала, вынужденная оставить тарелку с салатом почти полной. Я положила под нее купюру, чтобы закрыть счет, под скептическим взглядом сидящего напротив демона.
— Ты на меня так пялишься, потому что автограф хочешь, или что?
— Я пялюсь, потому что за все мои годы жизни, а их было немало, ни разу не видел, чтобы демон оплачивал счет, даже если съедал всё дочиста. Что с тобой не так?
Я торопливо прошла мимо парочки, целовавшейся на грани приличия. Мне стало интересно, был бы этот человек так же счастлив, узнай он, какая тварь скрывается за нежным личиком женщины перед ним.
— Мне не нравится обманывать людей, которые этого не заслужили. А если тебе нравится, то вопрос скорее в том, какие проблемы у тебя.
Он первым открыл дверь запасного выхода и одним взглядом заставил умолкнуть надрывную сирену сигнализации.
Тогда я поняла, что он из тех демонов, кто натаскан в совершенстве использовать силу коэрчизионе. Должно быть, на то, чтобы полностью её подчинить, ушли столетия — не всем это удается, и большинство сдается гораздо раньше.
Сила коэрчизионе была абстрактной энергией, способной подавить разум любого человека или существа, — такое принуждение, что исключало любое сопротивление.
Чем слабее твой разум, тем легче тобой манипулировать.
Все демоны могли применять это на людях, но лишь те немногие упрямцы, что тренировались до полного контроля, способны были воздействовать даже на предметы.
— Кажется, твоя проблема в слишком мягком сердце.
Я зло зыркнула на него. — А твоя — в том, что у тебя его нет.
Он посмотрел на меня нечитаемым взглядом, полностью скрывая свои мысли.
Я стала подниматься по лестнице на крышу с пустотой в животе от тревоги, а демон за спиной продолжал неумолимо следовать за мной. Мое глубокое раздражение к нему росло с каждой ступенькой, и я не понимала почему.
Единственное, чего мне хотелось — это увидеть его уходящую спину и больше никогда с ним не встречаться. Но это случится только после встречи с демоном мести, так что я прибавила шагу.
Как только мы вышли, Азазель обернулся к нам, и по его серьезному виду я поняла: случилось что-то очень паршивое.
Его лицо хранило классическую грубую красоту нелюдей. Его аура была одурманивающей, опасно притягательной в человеческом облике. Но, в отличие от него, его общий вид был куда более опрятным, я бы даже сказала — почти дружелюбным по сравнению с другими высокопоставленными существами.
Это не было странным, учитывая его роль: то, что он делал, было более чем правильным в каком-то извращенном смысле — он казнил грешников. За всю свою жизнь я видела его раза два, от силы три, как и всех остальных, кто стоит на вершине демонической иерархии.
Я держалась подальше от неприятностей.
Азазель редко заявлялся на Землю, и его визиты не сулили ничего хорошего.
Я откашлялась. — Чем можем быть полезны?
— Мне нужна ваша помощь.
Данталиан резко вскинул голову. — Надеюсь, ничего запредельно опасного?
Тот поморщился. — Я бы хотел сказать «нет».
— Зашибись, — буркнула я с сарказмом.
Данталиан чувствительно пнул меня сапогом, осаживая, за что получил в ответ испепеляющий взгляд. Тоже мне, папочка нашелся.
Азазель постучал длинными тонкими пальцами по подбородку. — Я вызвал вас, чтобы вы взяли под защиту мою дочь, Химену. Ей недавно исполнилось двадцать, и она понятия не имеет, как устроена эта вселенная. Я дал ей возможность жить как человек, потому что знал: она не создана для нашего образа жизни. Однако все попытки скрыть её оказались тщетны, и её выследила парочка демонов, которые, приняв её за обычную девчонку, решили «поразвлечься». С того дня их стало появляться слишком много, чтобы это было совпадением. За этим интересом стоит что-то темное, что-то масштабное. Несмотря на все мои меры предосторожности, они её нашли.
Я нахмурилась в недоумении. — «Они» — это кто?
— Вот это мне и хотелось бы выяснить. Понятия не имею, но её ищет кто-то могущественный. Слишком много демонов, слишком много легионов.
Данталиан, казалось, задумался, кивая собственным мыслям. — В этом есть смысл. В таком возрасте гибриды начинают проявлять первые способности. Слишком много совпадений для одной случайности.
Тут он был прав.
Выражение лица Азазеля внезапно изменилось. — Она не гибрид!
— Очевидно, я пропустил тот момент, когда ты сказал, какова её природа.
— Вам достаточно знать лишь то, что наполовину она демон, как и вы. И ничего больше.
Я вытаращила глаза. — Ну уж нет, этого недостаточно! У демонов разные силы, и мы двое — живое тому доказательство.
Демон мести оставался абсолютно невозмутим, словно мы обсуждали за чашкой чая с печеньем будущее швейной лавки. — С завтрашнего дня я требую, чтобы вы защищали мою дочь. И не только это. Я хочу, чтобы она начала тренировки и получила навыки, необходимые для самообороны на всю оставшуюся жизнь, и это — даже ценой вашей собственной шкуры.
Я посмотрела на Данталиана, чтобы понять, не ослышалась ли я.
Тот посмотрел на меня в ответ, но без каких-либо эмоций.
— Что я с этого получу? — спросил он.
— А мне плевать на выгоду. Я ни за что не возьмусь за это задание.
На лице Азазеля проступила ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего.
— Вообще-то, я не помню, чтобы давал вам выбор.
Лицо Данталиана превратилось в маску холода. — У меня выбор есть всегда.
— У тебя — да, но Арья должна мне огромную услугу.
Моя бровь поползла вверх.
У меня не было долгов. Никогда. И ни перед кем.
— Поблагодари своего дорогого папашу за долг, который он не может вернуть уже несколько столетий. Во время войны за власть в Аду и во время восстания Мемноха я встал на его сторону, рискуя жизнью. Я сделал это, и он сам сказал мне, что с того момента он мой должник. А я ответил, что однажды воспользуюсь этим.
— Какая херня! Ты сделал это, потому что знал, что он победит, а не из преданности. У вас в то время даже отношений никаких не было.
Он безразлично пожал плечами. — Твой отец сказал, что отплатит, а не я. Этот день настал. Остальное меня не волнует. Спроси Астарота — ты же знаешь, он всегда знает всё о будущем, — и он скажет тебе, что уже знает всю эту историю, потому что так вершится судьба.
— Я не знаю, что сказать. Серьезно.
Данталиан, казалось, впал в транс. Он сверлил взглядом бетон, нахмурившись, а его грудь тяжело и часто вздымалась.
Он выглядел совершенно потрясенным, но чем?
Внезапно он скрестил руки на груди. — А я-то здесь при чем?
— Ты волен выбирать, принц-воин, но я много о тебе слышал и знаю, чем тебя купить. Награда ждет обоих.
Я прищурилась. — Ты же только что фактически сказал, что я обязана согласиться?
— Это не значит, что я такой уж ублюдок и не заплачу тебе.
Настроение демона резко переменилось. — Объяснись.
— В обмен на защиту моей дочери я позволю вам оставаться в земном мире без ограничения по времени. Никому из вас больше не придется возвращаться в Ад, чтобы соблюдать Равновесие.
Я удивленно приоткрыла рот.
Равновесие было единственной вещью, которая заставляла нас ненавидеть свою «работу».
Чем больше времени мы проводили в земном мире, тем дольше были обязаны находиться на «нижнем ярусе» — так мы его называли, — чтобы восстановить так называемое «равновесие». Речь шла о количестве времени, которое мы отсутствовали там, где теоретически должны были находиться и где демон рангом ниже подменял нас в деле наказания грешных душ.
На самом деле это было пыткой для обеих сторон: и для нас, и для них.
Жар был почти обжигающим, он наваливался на тебя, словно каскад кипятка, а пелена черного дыма, исходящая от обугленных фигур грешников, мешала разглядеть, что происходит вокруг, погружая в состояние помутнения. Крики, полные боли, выгрызали дыру в желудке, а вонь крови и горелой плоти становилась меньшей из проблем.
В Аду, однако, никакая милость не давалась без ответной кары: во время восстановления равновесия наше тело чувствовало ту же боль, которую мы причиняли проклятым душам.
Никто не умирал, страдали все.
Прошла вечность, прежде чем Данталиан ответил. Но сначала его взгляд остановился на мне. Когда он снова посмотрел на бетон, его голос прорезал шум уличной толпы и автомобильных гудков.
— Я согласен.
Надежда больше никогда его не видеть разбилась о крышу этого здания. Что?!
Азазель выглядел довольным выбором демона, будто всё шло точно по его расчетам. Он сцепил руки за спиной и улыбнулся.
— Отлично, ребятки. Вы станете моими глазами и руками. Следите за каждой тварью, умоляю вас. Если я тем временем прознаю что-то о легионе тех говнюков, вы узнаете первыми. С этого момента вашей единственной заботой должна стать моя дочь. Она и её безопасность, она и её обучение. Места для чего-то другого не останется, ясно?
Я стиснула челюсти с жестким выражением лица, но кивнула. — Где она сейчас?
— Скоро приедет вместе с еще двумя нанятыми мной демонами. Они будут в черном фургоне, который отвезет вас на виллу — я купил её специально для вас, чтобы вы ни на секунду не выпускали её из виду.
Он обратился ко мне мягким тоном. — Арья, разумеется, Эразм может остаться с вами. Я знаю, что вы неразлучны, да и в любом случае его присутствие мне на руку. Я знаю, как он работает, и знаю, что он мастер своего дела.
Я с облегчением выдохнула. Расставание с братом не входило в мои планы.
— Спасибо. — Я присела в изящном реверансе.
На лице Данталиана проступило любопытство — он, вероятно, гадал, кто это такой.
Демон мести продолжал говорить без умолку. — Также я жду от вас определенной осмотрительности, особенно в том, что касается доверия к тем, кто будет вступать с вами в контакт. Никто не должен знать об этом задании, только вы. И под «вы» я имею в виду только вас двоих. Арья, ты можешь доверять только ему.
В этом не было ничего хорошего. Особенно для меня: я вечно металась между полным недоверием и излишней доверчивостью, когда мне было комфортно с человеком.
— С какой стати мне ему доверять? Я его до этого момента и десяти минут не знала.
Данталиан пробормотал: — Какая ты драматичная.
— Потому что… у меня есть для вас кое-что еще. Еще одно маленькое «поручение», назовем его так.
Я скривила губы. — Надеюсь, не еще одна дочь.
Оба едва сдержали смех, но я не шутила. Я говорила серьезно.
— Нет, не волнуйся. Остальные и сами прекрасно умеют за себя постоять.
Азазель подошел на несколько шагов ближе. — Я свяжу вас узами Дивиде эт Импера.
Я снова посмотрела на демона, чтобы убедиться, что не ослышалась, и по его лицу поняла: всё я услышала правильно.
— Я не собираюсь выходить замуж за человека, которого не знаю. Демонический брак — штука серьезная и на всю жизнь, поэтому я предпочла бы выйти замуж по любви.
После нескольких секунд оцепенения, в своем обычном стиле, демон фыркнул. — Мы только что поклялись защищать незнакомку ценой собственной жизни, а тебя вот это беспокоит?
— Дивиде эт Импера не менее серьезна, Данталиан! Это связь, охватывающая все точки тела, как физические, так и ментальные, и единственный способ её разорвать…
— Это смерть одного из двоих! — перебил он меня без лишних церемоний. — Думаешь, я не знаю? Так или иначе, конец нашего пути может привести нас к смерти. Если это полезно и может облегчить работу, зачем останавливаться сейчас?
Азазель согласился. Очевидно. — Я убежден, что это пойдет на пользу. Не только потому, что у вас будет ментальная связь, которая позволит скрывать ваши разговоры от любых других существ, даже от такого демона, как я, но и потому, что на физическом уровне вы всегда будете знать, где находится другой. Никто не сможет вас разлучить. И если один окажется в опасности, другой сразу это поймет, почувствует внутри себя.
Демон повернулся и уставился мне прямо в глаза. Его ледяной взгляд заставил меня затаить дыхание — настолько сильными были нахлынувшие эмоции.
И ни одна из них не была приятной.
Я чувствовала себя так, словно иду на плаху.
— Если мы выберемся из этой заварухи живыми, обещаю, мы больше никогда не увидимся. Разве это цена, которую не стоит платить?
Я с трудом сглотнула горький ком.
Вся эта история не вызывала у меня восторга и не давала чувства безопасности. Однако это было правдой: выбора у меня не было.
Мой отец действительно задолжал Азазелю: когда и как — не имело значения, особенно теперь, когда он отошел от дел в Аду, и разгребать его долги пришлось мне.
Могло достаться задание и получше, конечно, но могло и похуже, так что тянуть не было смысла.
Брак, через который нам предстояло пройти, был единственным минусом, который меня пугал.
«Дивиде эт Импера» — это своего рода латинская пословица. Она утверждала, что событиями нашей жизни легче управлять шаг за шагом, разбивая их на маленькие кусочки.
Решить множество простых задач значило решить одну сложную.
Точно так же демоны применяли этот призрачный универсальный закон, чтобы называть отношения между двумя любовниками, которые люди в любой культуре именовали «браком».
Это были одни из важнейших уз в личной жизни демона, в честь любви и союза двух душ: вечное существование было легче выносить, если рядом был кто-то, с кем можно его разделить, с кем можно разделить тяжелое бремя радостей и горестей.
Именно это меня и бесило.
В моем случае человек, с которым я должна была разделить груз своего существования, сам по себе и был этим грузом.
Я снова посмотрела на демона мести с отчетливым раздражением. — Ладно.
Данталиан расплылся в довольной ухмылочке — одной из тех, что он адресовал мне в ресторане, когда пытался подкатывать.
Еще одна такая — и я вырву ему глаза ногтями прямо из орбит.
— Хороший выбор, флечасо.
Я ненавидела это прозвище.
Азазель материализовал на ладони кубок, который с виду казался отлитым из чистого золота, украшенный белыми камнями и вензелями. С одной стороны я чувствовала, что умираю, с другой — ощущала определенное любопытство.
Я никогда не присутствовала на демонической свадьбе и по взволнованному взгляду демона рядом поняла, что для него это тоже впервые.
Довольно безвкусно, что первая «Дивиде эт Импера», которую мы увидим, окажется нашей собственной.
Кинжалом, появившимся черт знает откуда, Азазель повернул ладонь демона вверх и прижал острое лезвие к его коже, оставляя длинную сочащуюся рану; кровь из сжатого кулака потекла в кубок.
Демон мести протянул ему матерчатый платок, чтобы вытереться, но стоило промокнуть кожу, как рана уже затянулась.
Чем поверхностнее порез, тем быстрее исцеление.
Затем он подошел ко мне, чтобы проделать то же самое. Я почувствовала легкий укол боли, а затем моя кровь хлынула точно так же. Я сжала кулак, чтобы наполнить пустую половину кубка, и очнулась от своих мрачных мыслей, когда услышала, как Данталиан издал какой-то восторженный звук.
Когда моя кровь, темная и густая, встретилась с его, алой и жидкой, смесь закипела, словно вода на огне.
Азазель протянул мне кубок с легкой ободряющей улыбкой на чувственных губах, но когда я поднесла его ко рту, он меня остановил.
— Сначала ты должна напоить его, а потом он напоит тебя.
Я сглотнула колючие шипы, вставшие в горле, и повернулась к тому, кто собирался стать моим спутником жизни. Или, по крайней мере, должен был им стать.
Я медленно поднесла кубок к его губам, думая лишь о череде неприятностей, которые с этого момента будут преследовать меня ближайшие месяцы. Кровь начала немного подтекать, и потому я инстинктивно подставила руку ему под подбородок, чтобы он мог пить, не испачкав майку.
Я сама себя удивила.
Когда Данталиан допил свою половину, он облизал губы, всё еще не сводя глаз с моих, и я заставила себя первой отвести взгляд. Адреналин ударил в голову, заставив тысячи бабочек затрепетать в животе, и я понятия не имела, было ли это из-за его взгляда или из-за напряженности момента.
С одной стороны, это было необъяснимо интимно, хотя мы даже не были знакомы. С другой — что-то внутри меня вопило от паники.
Азазель велел ему сделать то же самое.
Он деликатно вынул кубок из моих рук и поднес его к моему рту, прижимая к губам и заставляя меня слегка запрокинуть голову, чтобы допить до конца.
Я позволила теплой крови скользнуть по языку и дальше в горло, смакуя сладковатый, почти алкогольный вкус получившейся смеси. В то же мгновение я почувствовала новое, странное ощущение, которое взорвалось в венах и разошлось по всему телу до самых висков. Казалось, мои клетки расступаются, освобождая место для чьего-то нового присутствия.
Я нахмурилась и посмотрела на него. Он выглядел таким же потерянным.
Демон мести хлопнул в ладоши один-единственный раз. Это была его изящная манера аплодировать.
— Теперь пришло время свадебных клятв.
Из ниоткуда появился изрядно потрепанный пергамент, местами покрытый пятнами от времени.
Я едва успела разглядеть подписи Сатаны и триады в конце листа, потому что почти сразу Азазель повернул его к себе, словно проверяя, тот ли это документ. Затем он кивнул.
— Вы должны прочитать эти слова до конца. Последняя фраза, которую вы видите там, написанная красным в центре листа, станет официальной печатью вашего договора, и вы должны произнести её одновременно.
При слове «договор» я невольно вздрогнула, но постаралась не подать виду.
Необъяснимо, но я сразу подумала об отце. Отец, во что же я вляпалась?
Рука демона сжала мой локоть и притянула меня к своему боку. Его ледяные глаза были устремлены на пергамент, а на лице застыло странное выражение.
Прежде чем что-либо сказать, он остановился и посмотрел на меня, будто в нем шла какая-то борьба.
Какая бы битва ни бушевала внутри него, на этот раз победил не Данталиан.
— Semper amemus, semper fidelis, semper et in aeternum. Animae duae, animus unus: serva me, servabo te. Ubi tu Gaius, ibi ego Gaia, — пробормотал он.
Взгляды Азазеля и Данталиана приклеились ко мне.
Я облизнула губы, чтобы потянуть время, но это не особо помогло.
На этот раз и я не победила.
«Semper amemus, semper fidelis, semper et in aeternum. Animae duae, animus unus: serva me, servabo te. Ubi tu Gaius, ibi ego Gaia».
Будем любить друг друга вечно, вечно верные, всегда и во веки веков. Две жизни, одна душа: спаси меня, и я спасу тебя. Где будешь ты, там буду и я.
Демон мести снова подбодрил нас кивком, понуждая официально закрепить этот брак последней фразой, и мне захотелось сбежать от всего этого давления.
Печать позволяла нам расстаться лишь одним способом: через смерть.
Данталиан повернулся ко мне как раз вовремя, и на его лице наконец отразились те же эмоции, что и у меня. Страх, печаль, раздражение, неуверенность.
Была там и меланхолия — та самая, что охватывает тебя, когда ты собираешься сделать что-то в последний раз и знаешь об этом. Знаешь наверняка, но ничего не можешь изменить.
— Ab imo pectore, tecum, — прошептали мы в унисон.
Мои легкие отказались вбирать воздух.
От всего сердца, с тобой.
Веселый смех Азазеля заставил меня поднять взгляд и пронзить его глазами.
— Поздравляю, ребятки! Теперь уж простите, у меня есть дела поважнее. Оставляю вас наедине с классическими супружескими любезностями, в которых я совсем не силен, — сострил он.
Обутый в пару современных кроссовок, он взобрался на карниз, готовый броситься вниз, не заботясь о том, что его увидят. Перед тем как раствориться в пустоте, он снова обернулся к нам с забавным выражением лица.
— Вчера досмотрел сагу «Голодные игры» и с того момента мечтал это сказать. — Он откашлялся и серьезно вскинул подбородок. — «И счастливых вам Голодных игр! И пусть удача всегда будет на вашей стороне!»
Он рассмеялся в последний раз, довольный тем, как удался этот спектакль, и исчез. Растворился, словно его и не было с нами в момент заключения этого брака по расчету.
Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя, прежде чем я отвесила стоящему рядом демону удар кулаком.
Он издал болезненно-удивленный звук и потер ушибленное место. — Да что я сделал-то?
— Втянул нас в дерьмо, вот что ты сделал! Ненавижу тебя! — Я развернулась, чтобы уйти.
— Вообще-то, если бы не согласился я, на моем месте всё равно был бы кто-то другой!
Я сжала кулаки. — Кто угодно был бы лучше тебя!
Я поспешила к двери, чтобы спуститься по лестнице и вернуться на улицу, но он поравнялся со мной и обогнал, выходя первым.
Этот парень пагубно влиял на мои и без того расшатанные нервы.
Он быстро спускался по лестнице, бормоча что-то невнятное. Выглядел как безумец, только что сбежавший из дурдома, и мне бы очень хотелось вернуть его обратно — туда, где ему самое место.
В этот момент меня отвлек знакомый запах влажной земли и дождя, хотя снаружи солнце палило так, как и положено в это время года в Мексике. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы среагировать, но я успела вовремя.
Инстинктивно я заглянула внутрь себя в поисках того, что связывало меня с ним, и, нащупав нить между нашими душами, не раздумывая дернула за нее. Какая-то невидимая сила заставила Данталиана замереть на месте прямо в дверном проеме, и он покосился на меня.
Я открыла дверь вместо него как раз в тот момент, когда огромный волк с густой, мягкой и лоснящейся шерстью зарычал на нас. На самом деле он рычал не на меня.
Когда волк понял, что перед ним я, а не демон с вытаращенными глазами у меня за спиной, он перестал рычать и потерся о мое бедро.
Я почесала его в любимом месте за ушами, и он начал дрожать от смеха — мои ласки вызывали у него щекотку. Он всегда её боялся и ничего не мог с собой поделать.
Поток воздуха рядом заставил меня поднять взгляд на демона. Только сейчас я заметила кинжал в его левой руке.
— Ты что творишь? — Я снова дернула за нить, а затем отпустила её, создав эффект пружины, который заставил его отшатнуться на несколько метров.
— Это ты что творишь! Мы женаты меньше пяти минут, а ты уже вовсю злоупотребляешь властью!
Волк резко отпрянул, словно ошеломленный, и издал непонятные звуки, услышав слова демона.
— Не моя вина, что ты не смотришь по сторонам.
— Не смотрю куда?! На то, что у тебя тут гребаный волк, который мог сожрать тебя в две секунды, а вместо этого трется о твою ногу? — Он округлил глаза.
— Это Эразм, идиот. Тот самый, о ком говорил Азазель.
Его глаза едва не вылезли из орбит. — Твой?..
— Да, он со мной. Он мой защитник и мне как брат.
Он выругался. — Всё лучше и лучше. Ты не используешь коэрчизионе, у тебя огонь из пальцев, у тебя волк вместо брата, и я не могу применить к тебе свою силу. Что-нибудь еще, синьорина?
Я задумалась. — М-м-м, думаю, нет. Погоди, какого черта значит «не могу применить силу»?
Его лицо снова стало нечитаемым. — Забудь.
Звук визга шин заставил меня прервать допрос, который я уже планировала устроить, чтобы вытянуть из него признание. В переулок на большой скорости влетел черный фургон, и мы все трое инстинктивно заняли оборонительную позицию. Моя рука скользнула под майку, к талии, готовая в любой момент выхватить одно из пристегнутых к телу орудий.
Из машины вышли двое: шатен, демон Хараб — из тех, кого еще называют «воронами смерти» из-за специфики их обычных поручений, и черноволосый демон Решаим с лоснящимися волосами, принадлежащий к категории порочных.
Прекрасный дуэт для того, чтобы отметить наше новое назначение.
Я глубоко вдохнула, чтобы точнее определить природу черноволосого. Тут же поморщилась: он был из худших — Гебурим, один из жестоких.
— Какой приятный сюрприз! — Данталиан выдал одну из своих ухмылочек. — Аладдин без ковра-самолета и Голлум без своей прелести.
Я лишь одарила его мимолетным веселым взглядом.
Тут же он оправдался, пожав плечами. — «Хараб» созвучно с «арабом», а в «Гебуриме» есть что-то от «Голлума».
Тот, что посветлее, расхохотался. — Уверяю тебя, девяносто пять процентов времени мой дружок и правда на него похож.
Второй недовольно фыркнул. — Что еще за херня этот ваш «Голлум»?
В Аду явно не ловил интернет и были проблемы со стриминговыми сервисами.
Я улыбнулась этой мысли, но быстро взяла себя в руки.
— Голлум — это персонаж из «Властелина колец», демон.
Он зло зыркнул сначала на Данталиана, потом на друга и, наконец, на меня. Гебуримы по натуре своей были нетерпеливы и крайне обидчивы, так что я не удивилась.
— Этот гребаный волк едет с нами? Надеюсь, что нет, я не собираюсь всю дорогу терпеть вонь мокрой псины.
Я медленно подняла на него глаза и взмахом руки отбросила его на несколько метров назад, даже не касаясь его кожи. Я кожей почувствовала на себе удивленные взгляды присутствующих, но проигнорировала их.
— Следи за тем, как обращаешься к моему волку. В противном случае я с удовольствием подвешу тебя к крыше этого здания, выпотрошу твою грудную клетку и буду очень терпеливо наблюдать, как ты истекаешь кровью — капля за каплей.
Данталиан присвистнул в порыве гордости, или, по крайней мере, так казалось по улыбке на его тонких губах. — Парни, серьезно… вам лучше не идти против моей леди.
Я повернула голову, глядя на него, и снова инстинктивно воспользовалась нашей ментальной связью, чтобы швырнуть в него мысль.
Моей леди?
Он бросил на меня веселый взгляд, будто для него всё это было лишь игрой.
Демон Хараб в свою очередь улыбнулся, словно понял наш обмен взглядами и мыслями. — Я бы сказал, пора ехать.
— Подвешивать его к крыше? — я вскинула бровь.
Поза Данталиана стала совершенно расслабленной. — Так это вы те демоны, которых Азазель нанял для своей дочери?
— Дзинь-дзинь-дзинь, джекпот! — иронично отозвался черноволосый.
Мой «напарник» прищурился. — А нельзя было сказать об этом раньше, вместо того чтобы разыгрывать этот всратый спектакль? Я уже собирался приказать Арье подпалить вам задницы, черт побери!
Я тоже прищурилась, глядя на него.
Ты не в том положении, чтобы отдавать мне приказы, так что не пытайся заставить их в это поверить.
Уверена? Даже в постели?
Я никогда не коснусь твоей постели, а ты — моей.
Какая потеря.
Покачав головой, я расслабилась и оставила оружие на месте. Позволила Данталиану пройти вперед меня к фургону вслед за двумя демонами; Эразм шел рядом с ним.
Я сосредоточилась на одной из своих сил и, найдя то, что искала, слегка подразнила её, призвав шепотом.
Игнис.
Когда с кончиков моих пальцев начали срываться крошечные всполохи пламени, я быстро подошла к демону, который меньше двадцати минут назад стал моим мужем. Коснулась подушечками пальцев задней части его джинсов, и ткань тут же начала дымиться.
— Твою мать!
Он резко обернулся, пытаясь рассмотреть карманы своих штанов. — Какого хера… Арья, ты мне сейчас реально задницу подпалила?
Пламя на моем пальце погасло по моей воле, и я иронично подула на него, притворяясь, что это дымящийся пистолет.
Тот демон, что был посветлее и казался более дружелюбным, зашелся в хохоте, не в силах сдержаться. Через пару секунд к нему присоединился и его друг, и этот общий приступ веселья заставил меня улыбнуться.
Возможно, всё пройдет не так уж плохо, как я думала.