Арья
Уроки тянулись бесконечно и были смертельно скучными, по крайней мере для меня. Ситуацию не спасало то, что перед нами была лишь мультимедийная доска, по которой профессор вещал часами: в какой-то момент глаза начинали слипаться сами собой.
Сон подкрадывался незаметно, и я то и дело проваливалась в дрёму, за что получала выговоры и замечания. Но как я могла объяснить им, что и так всё знаю? Что слышала эту информацию как минимум миллиард раз за свою жизнь?
Знания демонов и богов безграничны. Нам не нужно учиться.
К счастью, присутствие Кириана, сидевшего за соседней партой, помогало скоротать время. Мне нравилась его компания, хотя приходилось терпеть сверлящий взгляд Данталиана, который тот не сводил с моей спины всё занятие. Нивек и Мелвилл тоже почему-то не выносили Кириана, по причинам, мне не известным.
Выйдя после последнего урока, я помахала Кириану рукой и огляделась в поисках друзей. Их нигде не было видно, поэтому я решила вернуться в комнату, чтобы освежиться.
Однако у двери своей комнаты я обнаружила Данталиана — он подпирал её с самым непринуждённым видом.
— Привет, — удивилась я. Сегодня мы ещё не разговаривали.
Он внимательно изучил меня взглядом. — Тебе стоит держаться от него подальше.
Сразу к делу, даже не поздоровался.
— Держаться подальше от кого?
— От Кириана.
Я раздражённо скрестила руки на груди. — С чего бы это? Что, ревность в заднице заиграла?
— И это тоже, — он испепелил меня взглядом. — Но прежде всего потому, что он не тот, за кого ты его принимаешь. Ты доверяешь не тому человеку.
— О, ну конечно, доверять не тем людям — это моя давняя привычка, — огрызнулась я, почувствовав, как в груди ощутимо кольнуло.
Его взгляд ожесточился. — Не смей сравнивать меня с ним. Никогда. То, что сделал я, не идёт ни в какое сравнение с ним.
— И что же ты сделал? Ведь я до сих пор знаю меньше нуля о твоих истинных намерениях! Даже если предположить, что он замышляет что-то плохое, сомневаюсь, что это может быть хуже того, что натворил ты!
— Я полз к тебе на брюхе! — закричал он мне в лицо. — Когда я очнулся, не все мои кости срослись, особенно на ногах. Я прополз половину пути, пока не смог бежать, потому что единственной моей мыслью было — добраться до тебя! И я бы сделал это ещё тысячу раз, я бы всю жизнь ползал, если бы это значило, что я до тебя доберусь. И ты смеешь сравнивать меня с таким, как он? Ты же ни хрена не понимаешь, о чём говоришь!
Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его, поняв, что ничего умного в голову не приходит.
— Знаешь, иногда мне правда хочется объяснить тебе, что произошло. — Он вскинул руки в порыве отчаяния. — А потом ты выкидываешь что-то подобное, и мне начинает казаться, что ты, как и все остальные, не заслуживаешь знать, как сильно ты во мне ошиблась.
— А знаешь, что бесит меня? Что ты ждёшь прощения только потому, что я узнала о твоём жутком прошлом. То, что сделали с нами, не даёт права делать то же самое с другими!
— Я не хотел делать с тобой то, что сделал! Моя месть была направлена против отца, а не против вас. Просто… всё пошло не так, как я планировал.
Я сделала пару шагов к нему. — Почему ты не хочешь рассказать мне, как всё было?
— Потому что я не уверен, что сострадание лучше ненависти. — Он посмотрел на меня раненым взглядом, и его жёсткая броня на миг дала трещину.
— Тогда, когда захочешь рассказать, я буду здесь и выслушаю. Но до тех пор не жди от меня никакого прощения. — Я вздохнула, рассеянно поправляя волосы.
Он развернулся, чтобы уйти, но мы ещё не закончили. Мне нужно было сказать ему кое-что ещё.
— Данталиан, подожди.
Он остановился и замер в ожидании.
— Вчера я обнаружила кое-что странное, — произнесла я, заставив его снова повернуться.
— Что именно?
— Зеркало в нашей с Хименой комнате — двустороннее. Через него за нами могут наблюдать. Я почти уверена, что за ним есть потайной ход, который соединяет все комнаты в институте, позволяя тому, кто это устроил, следить за нами в любое время, — прошептала я. — И я думаю, это дело рук Денхолма.
Он отвел взгляд, его глаза мгновенно потемнели. — Я знаю, Арья. К сожалению, я уже об этом в курсе.
Что?!
Я отступила на шаг, чувствуя себя преданной. — Ты знал и не сказал мне?
— Если бы я признался, ты бы завалила меня вопросами, на которые у меня пока нет ответов. Ответов, которые подвергли бы тебя опасности, потому что я тебя знаю — ты не умеешь сидеть сложа руки! — Он шагнул ко мне.
— Тебе пора прекращать действовать у меня за спиной. Мне это не нравится. Каждый раз, когда я начинаю тебе доверять, выясняется, что ты что-то скрываешь, и кусок моего доверия летит к чертям.
Он вздохнул. — Я понимаю, но и ты пойми меня. Я не подставлю ни тебя, ни остальных снова. Я предпочитаю вести это расследование в одиночку.
— Но…
— Арья, — перебил он меня суровым тоном. — Я уже терял тебя однажды. С меня хватит.
Я закусила губу, сдерживая ответ. Если честно, я и сама была не лучше. У меня тоже был важный секрет, который я решила хранить в тайне, потому что не была готова открыть его кому бы то ни было.
Поэтому я просто смирилась. К тому же я слишком устала от споров.
— Ладно, — сдалась я.
Слабая улыбка тронула его губы, он наклонился и легонько чмокнул меня в кончик носа. — Просто доверься мне. Время знать ещё не пришло.
— Кажется, наше время никогда не наступит, — пробормотала я упавшим голосом. — А что, если для нас вообще не существует никакого «времени»?
Он медленно покачал головой, сохраняя эту нежную улыбку. — Значит, я изобрету для нас новое.
Чтобы немного размяться, а заодно проветрить голову, я отправилась в сад. Там была одна зона, самая дальняя, которую я ещё не исследовала.
Зелень ухоженного газона и аккуратно подстриженных кустов контрастировала с алым цветом роз, росших неподалёку, делая это место почти сказочным — насколько это вообще было возможно. Я присела, чтобы погладить один из цветков, проводя подушечками пальцев по контуру лепестков. Не знаю почему, но у меня выкатилась слеза.
Внезапно я почувствовала на себе взгляд. Я резко повернула голову налево, когда моё внимание что-то привлекло.
В нескольких метрах от меня стояла маленькая девочка и наблюдала за мной.
Ей было не больше пяти лет; светлые, почти белые волосы были аккуратно уложены и блестели на солнце. Пухлые розовые щёчки, бледная кожа. Огромные глаза — точь-в-точь как мои, такого же изумрудно-зелёного цвета — с любопытством изучали меня, пока я разглядывала её в ответ.
Она подошла ближе, не говоря ни слова, и ткнула пухлым пальчиком мне в щёку, туда, где застыла слеза. Она стёрла её подушечкой пальца и слегка нахмурилась. Затем подняла глаза и, к моему удивлению, будто бы укоризненно посмотрела на меня.
Она покачала головой, отчего её светлые волосы рассыпались по плечам, и погрозила мне пальчиком. Затем приложила указательные пальцы к уголкам своего рта, «рисуя» улыбку, а после улыбнулась по-настоящему. И указала на меня, давая понять, что я должна сделать то же самое.
Я нежно улыбнулась ей в ответ. — Спасибо, — прошептала я, поражённая. — Как тебя зовут?
Она сморщила носик, а затем указала на своё платьице — розовое с белой отделкой, и только тогда я заметила на нём золотистую брошь с гравировкой.
Амайя.
Я приоткрыла рот, изумлённая ещё больше. Это была та самая девочка, о которой рассказывала Джессамин. — Привет, Амайя. Рада познакомиться, я — Арья. Сколько тебе лет?
Она раскрыла маленькую пухлую ладошку, поджав только большой палец, показывая количество на пальцах.
Четыре.
Я уже собиралась расспросить её подробнее, сгорая от любопытства, но к нам подошёл другой ребёнок. На вид они были ровесниками, но в его поведении сквозило нечто такое, что делало его старше. Он остановился в паре метров, скрестив руки на груди, и принялся изучать меня взглядом. У него были мокрые чёрные волосы, такие же тёмные глаза и алебастровая кожа. Но черты его лица были совсем иными: ни намёка на пухлость щёк, лишь точёные скулы и тонкие губы.
Да и характер, похоже, был другим — он явно не был склонен к диалогу.
— Амайя! — громко окликнул он её. — Идём!
Она несколько раз перевела взгляд с него на меня, будто колеблясь. Я была почти уверена, что это Дамиан — второй ребёнок, рождённый в приюте.
— Амайя. — Дамиан смягчил тон и протянул ей руку. — Иди ко мне.
Она, убеждённая, подбежала к нему и обхватила его за талию своими пухлыми ручонками, прежде чем он взял её за ладонь. Я с грустной улыбкой смотрела им вслед, пока они возвращались в здание, но странная тяжесть в животе не проходила.
Эти дети были обречены провести здесь ещё много ужасных лет. Не знаю как, но мы должны были что-то предпринять. Мы должны спасти их всех.