В ту ночь я спала крепче, чем за последние годы.
Словно тяжесть, которую я даже не замечала, исчезла с моей груди, и я снова могла дышать полной грудью.
Мы с Джедом никогда не говорили о той ночи, когда арестовали родителей, или о том, как всё изменилось, между нами, после. Теперь, когда мы поговорили… несмотря на то, что мы были в Эндлоке, я не могла отделаться от чувства надежды.
Открыв глаза на следующее утро, я обнаружила Яру, грациозно развалившуюся на краю моей койки. На ней была изящная пижама из мягкой ткани бледно-розового оттенка. Брюки и топ с длинным рукавом идеально сочетались друг с другом и выглядели куда более надёжной защитой от холода, чем стандартные тюремные комбинезоны.
Любой, кто мог позволить себе такую одежду, точно был из Верхнего сектора, особенно учитывая, что Эндлок взимал грабительский налог на передачу подарков заключённым от семей из Дивидиума.
На коленях у неё лежала книга, а ореховые глаза жадно впитывали строчки.
— Потерялась? — рискнула спросить я, прищурившись, чтобы убедиться, что она мне не мерещится. Я села на койке, готовая отразить любую атаку с её стороны.
Тихий шелест страниц стих. Яра подняла голову, и в её взгляде мелькнуло удивление, словно я выдернула её из другого мира. Её глаза, подведённые чёрным лайнером и обрамлённые густыми ресницами, остановились на мне. На её лице, по форме напоминающем сердце, расплылось нечто среднее между гримасой и улыбкой, что меня обезоружило — особенно учитывая её ледяное отношение ко мне раньше и то, как равнодушно она отреагировала, найдя меня полумёртвой на полу в душевой.
— Не играй со мной, Торн, — сказала она. — Я всё ещё не решила, нравишься ты мне или нет.
— Это уже шаг вперёд по сравнению с ненавистью.
— Небольшой.
— Что подводит нас к вопросу: что ты делаешь в моей камере? — надавила я, скрестив руки на груди. Мой взгляд метнулся к камере наблюдения в углу, а затем вернулся к ней.
Она проследила за моим взглядом и издала короткий смешок. — Они на самом деле работают не всё время. Коутс слишком жадный для этого, да и это жрало бы слишком много энергии из сети. Начальник включает их по очереди в разных частях тюрьмы, чтобы не вызвать блэкаут в Дивидиуме.
— Откуда ты знаешь? — спросила я, не смея поверить, что у нас, может быть, передышка от всевидящих глаз охраны.
— Охранники болтают. Понять, какая работает, можно по мигающей красной лампочке. Некоторые, например в подвале, почти никогда не включены. Звучит неплохо, но это также значит, что ты точно не захочешь остаться там наедине с охранником. Особенно с Мортом или Хайдом.
Я снова посмотрела на камеру и заметила, что мигающий огонёк, который я видела при заселении, исчез. Она была права.
Я откашлялась, возвращаясь к главному. — Что ты делаешь в моей камере, Яра?
Она фыркнула. — Если тебе так уж надо знать, я почувствовала необходимость поблагодарить тебя за то, что ты сделала.
— Что я сделала?
— За Момо, очевидно, — раздражённо бросила она.
Я залилась краской. — Август уже поблагодарил. Это пустяки.
Яра хмыкнула и захлопнула книгу. — Неправда. Большинство здесь не сделали бы такого даже для любимых, не говоря уж о человеке, которого едва знают.
— Ну… — я запнулась, не зная, что на это ответить, и прочистила горло. — Может, я сделала это, потому что люблю, когда обо мне сплетничают. Всю следующую неделю только обо мне и будут говорить.
Она отрывисто рассмеялась. — Тут ты права. Но слушай, я принесла тебе кое-что. У меня вещей куда больше, чем нужно. Моя мать, похоже, пытается заглушить чувство вины подарками — постоянно что-то шлёт. Серьёзно, сколько нарядов нужно девушке в тюрьме, где её дни сочтены?
— Не стоило. У меня есть это, — я указала на свой грязный комбинезон. Он был покрыт засохшей грязью и, вероятно, вонял как канализация Нижнего сектора.
Яра брезгливо сморщила нос, оглядывая мой наряд. — Бери. Если уж собираешься помогать моим друзьям, имей совесть не травить нас своей вонью.
Я незаметно принюхалась к униформе и поморщилась.
На моей койке лежала сложенная пижама, похожая на ту, что была на Яре, только нежно-зелёного оттенка. Под ней оказались тактические штаны и подходящая кофта с длинным рукавом — похожие, но куда лучшего качества, чем те, в которых я выслеживала беглых дома. Рядом с одеждой лежали мягкое одеяло и набор мыла.
В Дивидиуме даже за нескольких пойманных преступников мне не хватило бы денег, чтобы купить всё то, что принесла Яра.
— Это ты так пытаешься быть милой? — спросила я.
Яра небрежно махнула рукой. — Ерунда. Я это ни разу не надевала. Вещи просто пылились в комоде.
У меня отвисла челюсть. — У тебя есть комод в этой дыре?
— Заключённая верхнего уровня, — Яра пожала плечами и указала большим пальцем себе на грудь. — И, как я уже сказала, мама постоянно мне что-то присылает.
Яра уже дважды упомянула мать, но я понимала: слишком рано лезть с расспросами о той вине, про которую она говорила.
— Ладно. Я возьму. Но только потому, что мне нечего носить, кроме этого убожества.
Я потянула за свой серый комбинезон. Цвет был единственным, что в нём не раздражало — и я подозревала, что цвета, выбранные для каждого уровня ранга, нужны были для того, чтобы заключённые сливались с окружением и охота длилась дольше. Если бы нам выдали ярко-оранжевые тюремные робы Старого мира, охотники находили бы нас за считанные мгновения.
Яра закатила глаза. — Как будто я давала тебе выбор.
Я подавила смешок; в груди разлилось неожиданное тепло. Я с удивлением поняла, что Яра мне уже нравится. — Спасибо.
Ее улыбка стала шире, но она тут же сжала губы, стирая эмоцию с лица, словно спохватилась. — Ага, проехали. Можешь носить эти вещи в камере или во время отдыха, когда поднимешь ранг. В остальное время Ларч требует носить комбинезоны.
— По крайней мере, мне не придётся больше спать в этой тряпке. Ты, кстати, так и не сказала, что сделала, чтобы охрана пустила тебя в мой блок.
— Сигареты, — ответила Яра. — Я получаю их блоками и снабжаю охрану. В обмен они дают нам чуть больше свободы. По крайней мере, когда Начальник и Вейл не смотрят.
Я слышала, что в Старом мире сигареты были обычным делом, но в Дивидиуме они считались роскошью. Наши поля с трудом давали достаточно еды, чтобы прокормить город в течение года, поэтому выращивать что-то необязательное, вроде табака, было нереально.
— Вот почему тот охранник тебя не ударил, — кивнула я. — Тот, которому ты дерзила у душевых, когда помогала мне.
Она ухмыльнулась.
— Ты работала в доме моды? — спросила я, указывая на гору одежды. — В смысле, до ареста? Некоторые члены Совета и богатые граждане нанимали стилистов, чтобы те подбирали им гардероб.
Яра ахнула, прижав руку к сердцу. — Ладно, охотница, может, ты мне и правда нравишься. Но нет. Возможно, в другой жизни. В Дивидиуме я была агрономом — в основном изучала почву и пыталась понять, как снова сделать её плодородной. Платили дерьмово, и никакого гламура, но… казалось, что это того стоит.
Чёрт. Не то, чего я ожидала, и всё же это была, наверное, одна из самых важных профессий в городе. Яра отвечала за будущее наших людей.
Я выгнула бровь, зацепившись за её слова. — Ты сказала, платили дерьмово — как ты тогда позволяешь себе всё это? — Прямолинейно, но Эндлок выбил из меня остатки манер.
— Моя мама супербогатая, — пожала плечами Яра.
— И чем она занимается?
Это её рассмешило. — Она вышла замуж за человека, который стал финансовым директором «Эндлок Энтерпрайзис».
Я побледнела. — Твой отец — финдиректор «Эндлока»?
Это делало его одним из самых богатых и влиятельных людей в Дивидиуме. Я не могла поверить, что Яра оказалась в Эндлоке — любой человек с возможностями её отца смог бы отмазать дочь от тюрьмы, независимо от преступления.
— Был, охотница, — прошептала она, вставая и одаривая меня злой ухмылкой. — Пока я его не убила.
У меня рот открылся, но почему-то от этого признания я стала опасаться её меньше, а не больше.
Она завалила финдиректора «Эндлока». Своего собственного отца.
— Яра, ты идешь? — позвала Кит от входа в камеру. Она слегка помахала мне, ничуть не смутившись выражения моего лица.
Яра кивнула, пятясь к выходу. — Ага. И не волнуйся, Рейвен, он это заслужил. — Она прошла мимо Кит в коридор.
Мудак, который сказочно разбогател на том, что нас убивали ради спорта? Я не сомневалась, что он получил по заслугам.
Кит задержалась на мгновение, на губах играла застенчивая улыбка. — Кажется, ты начинаешь выбираться из терновника, о котором я говорила.
Я решила не спрашивать Августа, что он делал с Вейлом в охотничьих угодьях.
Хотя Август использовал одну из своих услуг, чтобы перевести Джеда в мой блок, и признался, что работает с Кит, я всё ещё не могла заставить себя довериться ему до конца.
Но загадка Вейла… Пока что, хоть он и ненавидел меня всей душой, он был единственным охранником, проявившим хоть каплю милосердия и способность к сочувствию.
И мне нужно было знать почему.
Если Вейл был тем, к кому можно обратиться за услугой, мне нужно было втереться к нему в доверие. Понравиться ему. Может, даже заставить поверить мне.
В то утро за завтраком он подошёл ко мне в столовой, чтобы отвести на работы.
— Давно ты в охране? — выпалила я, пока он проводил ключ-картой и вёл меня в главный коридор.
Очень непринужденно.
Вейл посмотрел на меня, приподняв брови, во взгляде сквозило подозрение. — Год.
Я вскинула глаза, сканируя камеры на стенах. Заметив, что ни на одной не мигает красный огонек, я продолжила: — Всё время в Эндлоке? Или раньше патрулировал улицы города?
По крайней мере, задавать вопросы лучше, чем упражняться в сарказме. Куда дружелюбнее.
— Я был здесь всё время.
Он не давал мне особого простора для разговора. Я подавила вздох.
— И ты всегда знал, что именно этим хочешь заниматься в жизни? — продолжила я донимать его.
— Я всегда знал, что окажусь именно здесь, — горько огрызнулся он.
Мы оба замолчали, завернув за угол и наткнувшись на пару охранников у запертой двери. Я обдумывала слова Вейла, пока он кивал коллегам и проводил картой, пропуская меня в дверь и в следующий коридор.
Дверь за нами захлопнулась, и Вейл резко остановился посреди пустого коридора. — Что ты делаешь?
Пульс застучал в висках. — О чём ты?
— Почему ты задаёшь столько вопросов? — спросил он, шагнув так близко, что я почувствовала спиной холодную каменную стену; холод просачивался сквозь униформу.
Он упёрся ладонями в стену по обе стороны от моей головы, заперев меня в клетку из своих рук, и мне пришлось задрать голову, чтобы заглянуть в его расплавленные глаза.
— Ты не производишь впечатления любительницы светских бесед. Наоборот, я отчётливо помню, как в ночь нашей встречи мы сразу перешли к делу, минуя болтовню. — Его глаза зло блеснули.
Я глубоко вздохнула, заклиная лицо не заливаться краской от его слов или воспоминаний о той ночи. Но под его взглядом это было почти невозможно.
— Ты спас меня вчера, — выдохнула я; наши груди почти соприкасались. — Враги так не поступают. Я пытаюсь заключить перемирие.
Я едва не сморщилась от глупости собственных слов и ждала, что он уличит меня во лжи.
Он смотрел на меня, прищурившись, будто видел сквозь лоб мысли, роящиеся в моей голове. — Ты преступница.
Но он не назвал меня мятежницей.
— Да, и я расплачиваюсь за это тем, что нахожусь здесь, — ответила я, подбирая слова, чтобы склонить его на свою сторону. — Разве этого недостаточно? Или тебе нужно ещё и продолжать меня ненавидеть?
Он поднёс руку к моему лицу, и подушечка его большого пальца коснулась моей полной нижней губы, медленно скользнула от центра к уголку и задержалась там.
Я задержала дыхание, губы приоткрылись, а он ухмыльнулся, поднимая палец к моим глазам, чтобы показать крошку, которую он убрал — остаток моего завтрака.
Я снова вспыхнула.
— Ты в детстве мечтала стать охотницей за головами? — Его голос разрезал наэлектризованный воздух, когда он отвернулся, чтобы продолжить путь по коридору.
Внезапная потеря близости заставила меня поёжиться от холода.
Я закатила глаза, переходя на бег, чтобы угнаться за его широким шагом. — Да. Всегда хотела выслеживать беглецов и сдавать их, зная, что их убьют.
Наши руки соприкоснулись, и по коже пробежали мурашки.
— Ты всегда так делаешь, — пробормотал Вейл.
— Что?
— Прячешься за сарказмом.
Я повернулась, ожидая увидеть ухмылку, но вместо этого он внимательно изучал меня.
— Ты так боишься, что мир узнает, что ты не бессердечная, какой притворяешься? — спросил он.
Я оступилась и чуть не растянулась на полу. — Я… — Я глубоко вздохнула, восстанавливая равновесие. — Никто не хочет быть охотником за головами. Но я была единственным кормильцем для Джеда, и мне нужна была работа, которая приносила бы достаточно кредитов, чтобы он был сыт и…
В безопасности.
Мои слова растворились в густой тишине, единственным звуком которой был ровный топот наших шагов по цементу.
— Ты же знаешь, я читал твое досье, — наконец сказал Вейл. — Преступники, которых ты сдавала, совершили ужасные вещи. Все до единого. Насколько я могу судить, ты никогда не ловила никого за мелкое воровство.
— Совет считает мелкое воровство равным любому другому преступлению, — напомнила я ему. И вне зависимости от преступлений беглецов, которых я сдавала, я способствовала тем охотникам, что наведывались в Эндлок.
Воспоминание о Вероне, тащившей труп Торина через охотничьи угодья, захлестнуло меня, и я, задохнувшись, отбросила этот образ.
Вейл отвернулся, не встречаясь со мной взглядом. — Все преступления открывают двери беспорядку. Беспорядок ведёт к хаосу, а хаос — к войне. — Слова вышли сдавленными.
Я сузила глаза.
Вейл открыл дверь на лестничную клетку, и мы начали спускаться в глубины Эндлока. К моему разочарованию, мы прошли мимо лазарета, не остановившись. Какая-то часть меня всё ещё лелеяла надежду, что я снова смогу заниматься медициной, латая заключённых, которые избежали смертельных ран на охоте.
Мы достигли мастерской. Дверь со скрипом распахнулась, открыв помещение, заставленное аккуратными рядами верстаков. Они были усыпаны стамесками и молотками, и почти всё покрывал тонкий слой древесной стружки. На дальней стене висели инструменты всех форм и размеров — гаечные ключи, молотки, отвёртки, и…
Я замерла, уставившись. В голове вспыхнула картина ограждения.
Я сжала губы, чтобы не улыбнуться.
Кусачки.
— Тебя распределят сюда, — объявил Вейл, обводя комнату рукой. — Джед будет в прачечной.
Меня определили на позицию, которая даст доступ к кусачкам. Если бы мне удалось найти способ их вынести…
Я снова боролась с желанием слишком рано радоваться. Даже если мне удастся украсть пару кусачек из мастерской, придётся придумать, как переправить их на охотничьи угодья.
Я сделала мысленную пометку обсудить это с Кит и Августом за ужином.
Вейл пристально смотрел на меня, ожидая реакции.
Мастерская действительно казалась тёплым местечком для заключённой низкого ранга, к тому же я знала, что Кит и Момо работают в прачечной. Вейл специально отправил Джеда туда с ними?
Я встретилась с ним взглядом. — Спасибо.
— Тебя повысят до Среднего уровня, если переживёшь ещё одну охоту, знаешь ли, — ответил он, игнорируя мою благодарность.
Гул шагов в коридоре за дверью мастерской не дал мне ответить. В проёме появился Ларч, его лицо раскраснелось. Его фланкировала пара охранников, ещё двое следовали за ними.
Вейл напрягся, его глаза сузились. — Начальник?
Игнорируя Вейла, Ларч нашёл меня взглядом. — 224-я. Ты вчера напала на охотника — не в целях самозащиты, а ради другого заключённого, когда твоя жизнь была не в опасности. Это нарушение правил.
Я застыла, сердце гулко стучало в ушах. Август успокоил меня насчёт того, что меня вычислят по браслету, и после того разговора, а также беседы с Джедом, я почти выкинула из головы то, что сделала в охотничьих угодьях.
— Я думал, что заключённый 447-й вырубил охотника, — сказал Вейл, и что-то, что я не могла разобрать, мелькнуло на его лице. Мускул дёрнулся на его челюсти.
Я посмотрела на него искоса. Большинство охранников, с которыми я сталкивалась, не посмели бы посмотреть начальнику в глаза, не говоря уже о том, чтобы говорить с ним не по чину. Вейл же обращался к Ларчу как к равному.
— Должно быть, 224-я пригрозила ему, чтобы он соврал, — губы Ларча вытянулись в прямую линию.
— Откуда такая уверенность? — спросил Вейл, скептически. Его пальцы отбивали стаккато по бедру; мои глаза метались между мужчинами.
Ларч ухмыльнулся, отступив в сторону, чтобы показать охотника, которого я вырубила накануне. — Охотник только что очнулся. Его оружие так и не нашли на территории.
У меня упало сердце при виде охотника; я представила полое дерево, где спрятала его винтовку.
Охотник злобно сверлил меня взглядом, стиснув зубы и сжав кулаки. Его губа была распухшей, а голову обматывала полоска бинта. — Это она, — прошипел он сквозь зубы.
Я невольно отступила назад, сжимая ткань униформы, чтобы остановить дрожь в руках.
— Как я и подозревал, — прошипел Ларч. — А теперь, 224-я, я покажу тебе, как мы поступаем с заключёнными, которые бросают вызов правилам Эндлока.
Я сглотнула, вспоминая свой первый день в Эндлоке и Ландиса, заключённого, которого застрелил охранник при попытке бегства.
А то, что сделала я, было хуже. Я напала на гостя. Уронила репутацию Ларча, что, как я догадывалась, было самым тяжким проступком.
По лицу Ларча расползлась медленная самодовольная улыбка, и я боролась с желанием смахнуть её. Он получал удовольствие от ужаса, который это жалкое место внушало своим обитателям.
Я подавила свой страх, не желая доставлять ему удовольствия, увидев его на моём лице. Бежать было некуда. Если это мои последние мгновения, я не проведу их, съёжившись, как бы сильно мне ни хотелось свернуться в клубок и спрятаться.
По какой-то необъяснимой причине я обнаружила, что мои глаза притянуты к Вейлу. Я позволила себе свободно разглядывать его лицо, хотя он качал головой, его глаза были широко раскрыты от страха и невысказанного предупреждения.
Не провоцируй его.
Но было слишком поздно.
Я спрятала потные, дрожащие руки в складках униформы и отвела плечи назад.
— И что ты собираешься делать? Убить меня? — протянула я, выдавливая слова и позволяя губам растянуться в ухмылке.
Ларч дрогнул, лёгкое недовольство исказило его лицо. Но он быстро сменил его змеиной ухмылкой.
Он наклонился ко мне, и его затхлое дыхание ударило мне в нос. — А ты не думаешь, что есть вещи похуже смерти, заключённая?