Бьянка Скардони «Непочтение» — 13. НАСЛЕДСТВЕННОЕ

– Я догадываюсь, что ты обо мне думаешь, – начала Жаклин, пока я пыталась сдержать оскал.

Она даже представить себе не может, как плохо о ней я думаю. Хотя я в принципе редко о ней думаю.

– Ты, наверно, считаешь, что я снова бросила тебя. Что мне плевать на тебя и твою сестру, что я думаю только о себе. Возможно, у тебя даже мелькали мысли, что я просто взяла и ушла, потому что игнорировать ваше существование проще, чем пытаться стать хорошей матерью после стольких лет.

Ну что тут сказать. Довольно метко для предположений.

– Но на самом деле всё ровным счётом наоборот, – сказала она. Впервые за очень долгое время я посмотрела в её глаза и была удивлена тому, что увидела в их глубинах. Чувства. Сильные, непритворные.

По крайней мере, так мне казалось.

– Разве это можно объяснить как-то иначе? – спросила я, не отходя от кухонного островка. Я всё ещё не спешила открывать ей сердце. – Совет освободил тебя много месяцев назад, но ты даже не пыталась держать с нами связь.

– Только из-за того, где я была, а не из-за того, что вы обе всё ещё живёте в моём сердце, – сказала она, на пару секунд переводя взгляд на Тессу и затем снова возвращая всё внимание на меня.

– И где же ты была? Очень интересно, что же это за волшебное место такое, где совсем нет телефонов, – съязвила я. – Это ж настоящий оазис в нашем мире технологий.

– «Где» – не совсем удачное слово, скорее «когда», – пояснила она. – Я была в прошлом, Джемма. В весьма далёком прошлом.

Я моргнула, пытаясь переварить услышанное. Нет. Не помогло.

– О, так ты теперь умеешь путешествовать во времени?

У меня сегодня сарказм на губах вместо помады.

– Нет, – спокойно ответила она. – Мне помог один старый друг.

Так, получается, у дорогой мамочки есть дружок-Жнец, всегда готовый прийти на помощь. Интересно, он тоже Воскрешённый? Хотя какая разница. Мне не нужны подробности её личной жизни. Чем больше знаю, тем больше эмоционально вовлекаюсь, а я знать её не хочу.

– Удобненько. А каким образом это всё имеет отношение ко мне?

– Я отправилась в прошлое, чтобы найти ответы. Для тебя, Джемма. Только вернувшись назад, во времена, когда Орден Розы ещё только зарождался, я смогла найти того, кто мог бы мне всё рассказать. Я встретила девушку, нашего далёкого предка, когда она была примерно твоего возраста. И в ней, как и в тебе, пробудилась кровь Морнингстаров.

Господи Боже. У меня в ушах зазвенело. Ещё минуту назад я была настроена язвить и дальше, но её слова зацепили меня. Теперь мои мысли были поглощены открывшимися возможностями.

Неужели это правда?

Она реально нашла такую же, как я? Нашла ответы на вопросы, терзавшие меня с тех пор, как я приехала в Холлоу Хиллс и узнала правду о своём наследии, о том, что я не совсем человек, а потомок самого Дьявола?

– Её звали Элспет, и она определённо была девушка с характером. Во многом напоминала тебя, – задумчиво добавила Жаклин; её тон смягчился на сравнении. – Только после встречи с ней я поняла, что кровь, текущая по твоим венам, ещё не приговор…

Ещё не приговор? Браво, мам.

– …и что я могу, наконец, рассказать тебе правду о твоём происхождении.

Ну слава тебе, Гос… стоп. Что? К звенящим ушам присоединилось колотящееся сердце. Я вцепилась в край столешницы, чтобы удержать равновесие.

– Правду о моём происхождении? – повторила я, не дыша. Нет, я, должно быть, неправильно услышала. – О чём ты? Я уже знаю о своём происхождении.

– Ты знаешь только то, что мы позволили тебе узнать, – поправила она.

Мои глаза в ужасе распахнулись.

– Что, чёрт возьми, это значит?!

– Это значит, что ты не знаешь всей правды про свой род, Джемма. Весьма короткий, к слову. – Её лицо помрачнело. Она встала со стула и подошла ко мне, остановившись ровно напротив. Нас разделял только кухонный островок. – Когда ты вытащила меня из Священного Некрополиса и я рассказала тебе свою историю – почему покинула вас и стала Воскрешённой… что ж, это была лишь часть правды. Кое-что мне пришлось утаить ради твоего же блага.

Мои ноги подкосились, я ещё сильнее стиснула край столешницы.

– И о чём же ты умолчала, Жаклин?

Она поджала губы и резко вдохнула через нос, как будто ей было физически больно отвечать на мой вопрос.

– То, что произошло той ночью у озера, – дрожащим голосом начала она; я сразу поняла, что она говорит о той ночи, когда Люцифер занял тело Трейса, – это уже не первый случай. Нам пришлось пройти через это восемнадцать лет назад. Мне, Томасу, Карлу и… их брату Нейтану.

– Брату? Какому ещё брату? – Я свела брови; шок и растерянность боролись за главенство на моём лице. – У папы и дяди Карла не было больше братьев, я бы знала.

Её глаза заблестели, словно она едва сдерживала слёзы.

– Он погиб ещё до твоего рождения.

– Допустим… но почему тогда папа никогда о нём не рассказывал? – упрямилась я, не понимая, зачем было скрывать от меня такое.

Жаклин покачала головой.

– Потеря Нейтана стала тяжелейшим ударом для Томаса. Ему было проще забыть о его существовании, чем принять случившееся.

– Это на него не похоже, – возразила я. Её пояснения слишком расплывчатые, чтобы что-то из них вытащить. Я могу понять нежелание говорить о травматичных событиях – сама через такое проходила, хоть центр психологической помощи открывай, – но вовсе забыть о существовании брата? Это за гранью моего понимания.

Мой папа не мог.

– Мы все тогда были другими людьми. Случившаяся трагедия сильно изменила нас, – сказала она, первая пробная слезинка потекла из глаза. – Если бы не случившееся тем летом, мы с Нейтаном к зиме были бы женаты.

– С Нейтаном? – обескураженно повторила я. Нет, Жаклин наверняка просто оговорилась. Она имеет в виду моего отца, Томаса.

– Нейтан был моей первой любовью, Джемма. – Жаклин перевела полный боли взгляд на мою сестру. – И биологическим отцом Тессы.

Мои ноги дрожали и подкашивались. Я потрясённо уставилась на сестру. Это всё ложь. Не может быть, что у нас с Тессой разные отцы. Я не верю. Я уже собиралась повторить это вслух, но не смогла выдавить ни звука, когда до меня дошло, что Тесса весьма спокойно отнеслась к этой новости. Для неё это не было неожиданностью.

– Как такое возможно? – спросила я, не дыша, как будто обращалась сама к себе, а не к Жаклин. – Я не понимаю.

Я ничего не понимаю.

– Восемнадцать лет назад мы узналили пророчество, предрекавшее скорую кончину Нейтана, и весь наш привычный мир начал разваливаться на глазах. Никто из нас тогда не мог в это поверить, не говоря уже о том, чтобы принять и смириться. Мы, как могли, отрицали реальность, пока она не ударила по нам. И тогда уже было слишком поздно что-то исправлять. – Её глаза потемнели, словно она вновь проживала те эмоции, преследуемая воспоминаниями. – Мы были молоды и глупы, слишком наивны. Пытаясь совершить невозможное, мы заключили сделку с Дьяволом.

Я выпучила глаза. Она явно выразилась не фигурально.

Как она могла быть такой безрассудной идиоткой?

– Тогда я была готова душу продать, чтобы вернуть Нейтана назад, – сказала она, опуская тёмные ресницы. – В каком-то смысле я и продала.

Комната качнулась. Я схватилась за столешницу, чтобы устоять на ногах.

– Условия были крайне простые. Мы были в отчаянии, – продолжала она так, словно мир вовсе не корёжился и не скрючивался вокруг нас. – В обмен на возвращение Нейтана мы готовы были отдать что угодно. – Она понизила голос, а у меня так звенело в ушах, что приходилось прислушиваться. – Даже собственные души.

Я ахнула.

– Не говори мне, что ты продала душу.

Она сокрушённо покачала головой.

– Ему не нужна была моя душа. Он хотел… ребёнка. Наследника.

Я перестала чувствовать ноги и упала бы, если бы твёрдые руки не сжали мою талию. Я прислонилась к Габриэлю в поисках поддержки, без всяких подсказок зная, что за моей спиной именно он. Внутри меня всё скручивалось, съёживалось, выворачивалось, и нечто тёмное, жуткое разрасталось в животе, разрывая внутренности, желая восстать из пепла и подать голос, чтобы выжечь меня словом истинным.

– Мы наивно приняли условия, но только потому что я рассчитывала как-нибудь выпутаться из этого потом, после того, как он выполнит свою часть сделки и вернёт Нейтана мне. Но дьявол, как известно, в деталях. Глупо было думать, что мы сможем обмануть повелителя обмана. – Она опустила руки на гранитную поверхность кухонного острова, как будто ей требовалась опора для продолжения. – Нейтан действительно вернулся к нам, но в качестве сосуда для Люцифера. К сожалению, мы поняли это слишком поздно.

Я зажмурилась, закрываясь от этой страшной реальности. Мой привычный мир зрелищно рушился. Я чувствовала приближение бури, слышала шипение теней внутри меня, жадно слушающих откровение, которое наконец подарит им свободу, а сама хотела только одного – сжаться в комочек и раствориться.

– Пожалуйста, хватит, – едва выдавила я из себя тихим, слабым голосом, – я не хочу это слышать.

Я не могу. Это уже слишком. Сколько ещё раз моя жизнь разобьётся вдребезги? Сколько ещё раз мне придётся склеивать её? С каждым разом осколки всё хуже подходят друг другу.

– Ты должна это услышать, Джемма, – настаивала Тесса. Её хриплый голос доносился как будто из другого мира, за миллион световых отсюда. – Ты должна знать правду.

Она кивнула Жаклин, чтобы та продолжала.

Жаклин помедлила, наблюдая за мной, словно хотела убедиться, что я смогу выдержать это. Словно сомневалась, не сделала ли она ошибку, раскрыв свою самую сокровенную, самую тёмную тайну. Я хотела крикнуть ей, что да, зря она об этом заговорила. Я бы предпочла, чтобы она унесла свои секреты с собой в могилу. Ведь я уже догадалась, что она сделала и к чему это привело. И я ненавижу её за это.

– Я его дочь, да? – прохрипела я, не чувствуя ни рук, ни ног, лишь тьму, извивающуюся под кожей. – Люцифер – мой отец?

Её лицо приняло покаянный вид. Других подтверждений мне не требовалось. Воздух стремительно покинул лёгкие. Похоже, им всё-таки удалось сломать меня окончательно. Я больше никогда не смогу восстановить себя по кусочкам.

– К тому моменту, когда я всё поняла, – продолжила она, как будто не замечая, как я умираю, корчась от боли, от её рук, – у нас с ним была близость. Я была слепа, видела только то, что он хотел, чтобы я видела: мужчину, которого я любила. Нейтана. – Сожаление на её лице сменилось чем-то более тёмным и опасным, но всё же не могло сравниться с пламенем, полыхающим в моей груди. – Мне, как и тебе, пришлось вернуть его в Ад. Для этого нужно было пожертвовать Нейтаном. Вот только он не вернулся ко мне, как Трейс вернулся к тебе. Той ночью я потеряла его навсегда.

Слёзы ручьями текли по её алебастровым щекам.

Она плакала из-за того, что умер её возлюбленный, а не из-за того, что сделала со мной. И осознание этого вызвало огненный шторм ненависти во мне. Я сжала руки в кулаки. Свет на кухне замигал, словно под воздействием моих эмоций.

Из плюсов? Онемение в конечностях прошло, да и желчь отступила от горла. Нет, теперь осталась лишь ярость. Она закипала внутри меня. Вокруг меня.

Повсюду.

Лампочка люстры, свисающей над кухонным островом, внезапно взорвалась. Осколки стекла разлетелись по комнате. Жаклин ахнула, закрываясь руками.

– Джемма, дыши глубже, – скомандовала сестра, как будто лампочка взорвалась из-за меня.

Хотя чёрт её знает, может, так и есть.

– Как ты могла скрывать от меня такое? – прошипела я. Горькие слёзы жгли глаза, ища выход от невыносимой боли, пронизывающей меня. – Как папа… Томас… – Я запнулась, не зная, как теперь называть отца. Габриэль сильнее сжал меня в объятьях, пока я проклинала их обоих. – Ты сделала меня чёртовым монстром и затем просто бросила!

– Нет, – выдохнула она. – Я не бросала тебя. С самого твоего рождения я делала всё, чтобы тебя защитить. От Ордена. – Она сделала шаг ко мне. Стекло хрустнуло под подошвой. – Ты не монстр. Ты была желанным ребёнком. Я любила тебя.

Её слова ядовитым газом отравляли мои лёгкие. Я задыхалась. Я больше не вынесу.

– Да пошла ты со своей ложью! – огрызнулась я, скидывая руки Габриэля со своей талии. Мне больше не нужна поддержка. Мне нужно просто оказаться как можно дальше от Жаклин.

Не дышать с ней одним воздухом.

Я обогнула стол и вылетела их кухни. Голос Тессы, зовущей меня, преследовал меня, как вампир, почуявший запах крови.

– Оставьте её, – сказал Габриэль. Судя по звуку быстрых шагов, он преградил Тессе путь. – Ей нужно побыть одной.

Это было последним, что я услышала, перед тем как хлопнуть входной дверью и сорваться на бег.