Мои когти опускаются. Тёмные вихри силы кошмаров проносятся в воздухе передо мной, когда я шагаю к Тайрусу. Темпл и Эйс бросаются вперёд вместе со мной, их глаза горят тёмно-фиолетовым, а хвосты дёргаются взад-вперёд — верный признак того, что они готовятся к нападению.
Прежде чем я успеваю сократить расстояние, Тайрус удивляет меня, опускаясь на колено и склонив голову.
— Но мой главный долг — служить Пира-Мортему, а не желаниям Кроны, которая хочет уничтожить наш мир в своём стремлении к власти.
Он поднимает на меня взгляд, и я замираю, ошеломлённая его заявлением.
— Если вы спасли своих сестёр из тюрьмы, может быть, однажды вы освободите и мою семью, — говорит он.
Двое солдат по обе стороны от Тайруса тоже преклоняют колени, склонив головы.
Я теряю дар речи, моргаю, глядя на них, и пытаюсь понять, как эти некогда враждебные солдаты теперь преклоняют передо мной колени.
— Мы клянёмся вам в верности, Нова Мэдден, — говорит Тайрус. — Вы достойны короны своего отца. Пожалуйста, позвольте нам помочь вам в это время перед окончательным устранением.
Я совершенно ошеломлена. Всё, что я могу сказать, это:
— Спасибо.
Моё внимание возвращается к моим сёстрам, но теперь, когда я вышла за пределы руны сокрытия, я не могу их видеть. Не могу сказать, о чем они думают или что чувствуют, как эти солдаты… которые пытались убить их девять дней назад… теперь предлагают свою помощь.
— Я должна позаботиться о своей семье, — говорю я Тайрусу. — Но мне нужно знать, изменит ли Крона правила или время боя. Я не верю, что она не попытается подорвать мою репутацию.
— Мы можем помочь вам с этим, — без колебаний отвечает Тайрус. — Мы также установим периметр в нескольких кварталах отсюда и предупредим вас, если Крона или кто-либо из королевской семьи приблизится.
— Вас трое против Кроны… — говорю я, не пытаясь оскорбить его, но желая, чтобы он осознал опасность.
Он поднимается на ноги, расправляет плечи и качает головой.
— Не трое. Все мы.
В этот момент к нам приближается легион солдат, появляясь из тени, их шаги незаметны и тихи.
Я потрясена, что не заметила их присутствия раньше, опасаясь, что мои чувства каким-то образом были повреждены в тюрьме.
Тайрус, кажется, замечает моё беспокойство, потому что поднимает руку в успокаивающем жесте.
— Пожалуйста, не пугайтесь. При рождении нас выбирают в королевскую гвардию, и мы проводим всю свою жизнь, учась скрывать своё присутствие, когда это необходимо. Я пытался собрать информацию об исчезновении короля, но это было сложно.
У меня сбои в памяти. В Дебрях Роман упомянул, что собрал информацию о следующем испытании, но не сказал, каким образом. Моё внимание переключается на него, и я задаюсь вопросом, был ли Тайрус источником Романа.
Тайрус продолжает.
— Я прошу прощения за то, что я не знал об испытании ядом. Если бы я знал, я бы предупредил вас.
Я вспоминаю, что даже Арга, похоже, не знал об этом.
Тайрус делает шаг назад.
— Вы для меня такой же сюрприз, как и моя преданность вам, Принцесса, — говорит он. — Но сейчас мы оставляем вас, чтобы вы позаботилась о своей семье. Пожалуйста, будьте уверены, мы предупредим вас, если Крона изменит правила.
Я выдыхаю, когда демоны исчезают в тени, не зная, успокаивает меня или настораживает то, как хорошо они сливаются с толпой, как они ускользают от моих волчьих чувств и моего демонического зрения.
— Вот это тренировка, — бормочу я.
Я быстро стряхиваю с себя беспокойство и возвращаюсь к своим сёстрам, снова вхожу в руну и обнаруживаю, что они почти падают от изнеможения.
Роман уже сосредоточился на здании. Множество рун — каждая в виде круга — поднимаются с кончиков его пальцев, соединяясь и переплетаясь, прежде чем бесшумно полететь к входной двери. Поверхность мерцает, а когда свет меркнет, непрозрачная поверхность исчезает, и Роман проходит перед нами.
Собрав своих сестёр, я помогаю им войти внутрь.
Моя сила сильно реагирует, когда я переступаю порог, моя энергия покалывает от силы безопасности, которая окутывает это место. Он обдаёт мою голову и плечи, и я обнаруживаю, что обнимаю своих сестёр, защищая их от тёмных завитков магии, веющих из-за дверного косяка.
Здание явно спроектировано так, чтобы не впускать посторонних, но Роман доверил его расположение нам. Моё сердце наполняется радостью от того доверия, которое продолжает расти между нами. Это момент тепла и утешения — знать, что Роман здесь, с нами, и что мои сёстры в настоящее время в безопасности. Независимо от того, что принесёт финальная битва, я знаю, что Роман сохранит им жизнь.
— Твоим сёстрам нужна еда и питье, — говорит Роман, ведя нас по короткому коридору в большую гостиную. — Подождите здесь. Не выходите за пределы этой комнаты без меня — здесь дополнительные меры безопасности, которые могут причинить им вред. Я принесу всё, что вам нужно.
В комнате полы из тёмного красного дерева и полки из такого же темного дерева, расположенные вдоль трёх стен. Полки заполнены, возможно, тысячами книг. Здесь пахнет Романом, сильно и пряно. Его запах достаточно силён, чтобы заставить меня подумать, что, несмотря на то что Дебри были его настоящим домом, он, должно быть, провел здесь много времени до того, как исчез мой отец.
Мои сёстры тяжело опираются на меня, и я так быстро, как только могу, помогаю им добраться до мягких на вид диванов, которые стоят у самой дальней стены, где находится пустой камин.
Они спотыкаются, когда мы проходим мимо кресел, и, наконец, падают на диван бок о бок, утопая в нём. Они истощены. Дни ограниченного питания и иллюзии, которые могли бы подорвать их энергию, взяли своё.
Мои волки расселись по полу перед ними, все, кроме Эйса, который расхаживает по комнате, обнюхивая каждый угол. Позволяя ему устроиться так, как ему нужно, я придвигаю кресло, чтобы сесть напротив сестёр. Никто из них не проронил ни слова с тех пор, как мы вышли из тюрьмы, и это меня беспокоит.
Под глазами Малии залегли тёмные круги, здоровый блеск кожи почти исчез. Она выглядит такой же измученной, как и Таня, чьи бирюзово-голубые глаза остекленели от слёз.
— Что, чёрт возьми, с нами случилось? — хрипит Таня. — Только что мы были счастливы. У нас было всё, что нам было нужно. А потом… Она качает головой, её спутанные волосы так спутались, что рассыпались по плечам. — Значит, это были не мы.
Я стараюсь говорить тихо, как можно мягче, но не приукрашиваю то, что с ними случилось.
— Это была иллюзия, — говорю я. — Тюрьма хотела, чтобы у тебя были самые заветные желания, чтобы вы не пытались сбежать. Я понятия не имела, насколько всё плохо, пока не вошла и не увидела это сама.
Я пытаюсь совладать со своими эмоциями, но по моей щеке катится слеза.
— Вы обе были так счастливы, но это была ложь. Она отнимает у вас энергию. Вы истощаете свои тела. Тюрьма создана для того, чтобы сохранить вам жизнь — и я не сомневаюсь, что так бы и было, — но, в конечном счете, я уверена, вы бы остались лишь оболочками самих себя. Всё это время ваши сердца и умы были счастливы.
Несмотря на усталость, Таня сжимает кулаки, её руки дрожат.
— Я была с Дастианом, — она так крепко зажмуривает глаза, что ей, должно быть, больно. — У нас был дом.
Её боль ощутима, но, по крайней мере, она её выражает.
В отличие от Малии.
Она смотрит прямо перед собой, рассеянно, не подавая виду, что видит стену с книгами напротив себя.
— Малия? — тихо спрашиваю я.
Она с трудом сглатывает, наконец отрывая взгляд от дальней стены.
— Я даже не понимаю, почему это сделало меня счастливой, — говорит она скрипучим голосом. — Я давно решила, что не хочу быть частью ковена — не тогда, когда они так дискриминационны. Я ненавидела ковен в Вегасе. И всё же…
— Это казалось правильным? — спрашиваю я.
Она кивает, плотно сжимая губы.
— Я чувствовала себя завершённой, но теперь… Я вижу, насколько пустым и фальшивым это было.
Она медленно подтягивает под себя ноги и откидывается на спинку дивана.
— Иллюзия подействовала на меня. Больше, чем я хотела бы признать. Мне понравилась атмосфера шабаша, возможность поделиться своей магией… Я изо всех сил пыталась прийти в себя с тех пор, как ты нас вытащила, но это помогает, — она смахивает слёзы со щек. — Я снова со своей стаей. С вами и волками. Это помогает.
В этот момент возвращается Роман, неся огромный поднос, заставленный тарелками, мисками и чашками, который он ставит на пол между нами. От еды, которую Роман, должно быть, сотворил по волшебству, исходят божественные ароматы. Это заставляет меня осознать, как давно я в последний раз нормально питалась, но мои сёстры на первом месте.
— Будьте осторожны, — предупреждает Роман моих сестёр. — Ваши желудки сократятся. Слишком много еды и слишком скоро вы заболеете, — он указывает на бульон в тарелках. — Этот суп богат питательными веществами, и ваш организм должен его хорошо переносить, но пейте медленно.
Таня замирает, хватая намазанную маслом булочку, и смотрит на Романа, как она осторожно отрывает уголок от булочки и отправляет его в рот, прежде чем взять тарелку с супом и подержать её в руках.
Она делает отмеренный глоток, не сводя глаз с Романа, а потом, проглотив, издаёт стон.
— О… это вкусно. Ты уверен, что я не смогу это проглотить?
Губы Романа дергаются, но он не улыбается.
— Я уверен. Действуй медленно
— Проклятье, — шепчет она, делая быстрые маленькие глотки, прежде чем снова замедлиться.
Некоторое огорчение на лице Малии проходит, когда она замечает, что Таня следует совету Романа — когда становится ясно, что наша сестра-гарпия ничего так не хочет, как запихивать в рот каждый кусочек еды, который видит. Малия соскальзывает с дивана, пошатываясь, опускается на пол и подносит ко рту вторую тарелку. Она закрывает глаза, когда глотает, и я могу только представить, какое тепло ей доставляет суп.
Я беззвучно благодарю Романа, прежде чем он удивляет меня, опускаясь в кресло позади меня и притягивая меня к себе, так что я прислоняюсь к его крепкому телу, и мы прижимаемся друг к другу. Это более нежный жест, чем я ожидала от него в присутствии моих сестёр. Конечно, это не было нежелательно, но я ожидала, что он будет держаться на расстоянии, будет сдержанным, как раньше.
Меня греет то, что он готов раскрыть перед ними эту сторону себя.
Я расслабляюсь рядом с ним, напоминая себе, что перед финальной схваткой я должна насладиться каждой каплей счастья, которую только смогу найти.
— Расскажи мне больше об энергии твоего отца в тюрьме, — говорит он, что-то бормоча мне на ухо, пока мои сёстры продолжают есть.
Когда мы выбрались из тюрьмы, у меня было время только на то, чтобы сказать Роману, что мой отец помог нам сбежать.
— Он говорил со мной, — говорю я. — Я не знаю как. Чёрт, я даже не знаю, может быть, это тюрьма сыграла со мной злую шутку, пытаясь создать иллюзию, чтобы удержать меня там. Ты знаешь… показать мне ту жизнь, которую я могла бы вести, будучи членом королевской семьи…
— Это не было уловкой, — говорит Малия, внезапно замирая с ложкой у рта. — Он общался с нами. Сначала я подумала, что он член моего ковена, но его присутствие всегда ощущалось как-то острее, — кажется, ей трудно описать это, она морщит лоб, прежде чем издать сухой смешок. Это не настоящий смех, но он снимает напряжение. — Он на самом деле спросил нас, не является ты ли одна из нас тобой, Нова.
— Должно быть, наша клятва на крови сбила его с толку, — бормочу я. — Он сказал, что именно поэтому нашёл вас.
Я поворачиваюсь, чтобы увидеть Романа.
— Почему его энергия в тюрьме, а тело — нет?
— Его душа, — снова вставляет Малия. — Его душа там.
Роман медленно качает головой, но, кажется, он обдумывает это, пока говорит.
— Джарет — один из самых могущественных демонов. Неубиваемый. Разве что мной.
Я поражаюсь этому заявлению, потому что Роман говорит об этом так спокойно, но он продолжает.
— Когда он исчез, казалось невозможным, что кто-то мог его одолеть. Я даже подумал, не решил ли он уйти, — Роман замолкает. — Теперь, когда я понимаю, что его душа могла быть в тюрьме, вполне возможно, что он был разорван на части.
Я вздрагиваю и снова поворачиваюсь к Роману.
— Ты имеешь в виду… кусочек за кусочком?
На лице Романа появляется мрачная тень, его руки сжимаются вокруг меня.
— Части Джарета могут быть спрятаны там, где их никто не найдёт. Его душа в тюрьме. Его сердце и тело… хрен знает, где.
— Как бы ужасно это ни звучало, это соответствует тому, что он нам сказал, — говорит Малия, в то время как Таня кивает.
— Он всё время пытался сказать нам, что он сломлен, — говорит Таня. — Мы думали, что он имел в виду эмоциональное состояние, но он мог иметь в виду буквально.
— Сломанная руна, — бормочу я. Малия продолжала рисовать королевскую руну, протягивая через неё три когтя и говоря мне, что она сломана. — Сломанная королевская руна, — говорю я, и мои глаза расширяются. — Разрезанная на три части.
— Сердце, душу и тело, — Роман сжимает челюсти и погружается в тяжелое молчание, и теперь я не уверена, о чём он думает.
Сидящая напротив меня Малия выглядит окрепшей, как и Таня, их глаза сияют, и я благодарна, что питательный суп, похоже, оказывает положительное воздействие.
— Я думала, мы не доверяем Роману, — внезапно говорит Таня, глядя на меня с проницательностью гарпии.
Несмотря на её настороженную позу, я чувствую, что выдыхаю с облегчением. Увидеть проблеск её обычной колкости сейчас значит для меня всё.
— Э-э… насчёт этого… — я переплетаю свои пальцы с пальцами Романа. — Теперь мы доверяем Роману.
Положив наши вплетённые руки на подлокотник кресла, я наклоняюсь к сёстрам и делаю глубокий вдох.
— Мне нужно многое рассказать вам обеим.
В течение следующего часа мы ели, разговаривали и пили воду. Я рассказываю своим сёстрам всё, что знаю о тюрьме — о том, что она была спроектирована для содержания душ, но Арга использовал её для заключения демонов. Я рассказываю им о королевских особах и о первом испытании, которое отправило меня в Запретные Земли, и я без колебаний рассказываю им о встрече со Жнецом, а затем о тренировках и укреплении моей силы. Я показываю им свою силу кошмаров, водовороты тьмы, но стараюсь не причинять им вреда. Я пропускаю только те фрагменты, которые относятся к прошлому Романа, поскольку это не моя история, которую я могу рассказать.
Затем я описываю два последних испытания, в том числе силу Арги и смерть Эсты. И я рассказываю о Коде, чьи мотивы оказались сложнее, чем я когда-либо ожидала.
Как только я упоминаю, какой вред Арга причинил моему телу, Малия приподнимается с того места, где она сидела на корточках рядом с Темпл, и проводит руками по мягкому чёрному меху волчицы.
— Дай мне закончить лечение, которое начал Роман, — говорит она. — Тебе нужно быть как можно сильнее для этого последнего боя.
— Нет, — быстро говорю я, протягивая руки, чтобы остановить её. — Твоя энергия на исходе. Мне нужно знать, что вы с Таней поправитесь, прежде чем вы…
Она не даёт мне закончить, набрасываясь на меня прямо там, где я сижу, прислонившись к Роману. Она хватает меня за плечи и крепко прижимает к себе, и, прежде чем я успеваю снова запротестовать, её целительная энергия вливается в меня, пока она шепчет заклинания, подкрепляющие её силу.
Когда тепло её исцеления наполняет меня, ослабляя последнюю боль в мышцах, у меня возникает непреодолимое желание заплакать.
— Чёрт возьми, — шепчу я. — Я действительно чертовски скучала по вам обеим.
Малия оседает, потому что потратила так много сил, но я подхватываю её, соскальзываю со своего места и обнимаю её, когда мы садимся на пол. Она кладёт голову мне на плечо, а Таня опускается рядом с нами, переплетая свои руки с нашими.
— У нас не было возможности соскучиться по тебе, — говорит Малия. — Но теперь, когда у меня есть настоящие вы, моё сердце болит. Это действительно так, Новз.
— Мы не можем потерять тебя, — шепчет Таня. — Ты должна найти способ выиграть эту битву.
Я закрываю глаза, не в силах ответить. Если я хочу остаться в живых, я должна победить. Но победить — значит, оказаться запертой в Мортеме в качестве его правителя. Если не…
Я могу выяснить, что случилось с моим отцом, и обратить вспять то, что с ним сделали.
Я говорю себе, что сначала нужно сосредоточиться на стоящей передо мной проблеме: остаться в живых.